Redemancy

Небольшая группа, четыре человека, готовилась покорить не один десяток магазинов. Вот, что ожидало продавцов Косой Аллеи. Двери хлопали, прохожие сновали, а количество пакетов в руках заметно выросло: каждый нёс по два. И все — набитые не одной одеждой лишь, но и другими нужными мелочами. Вскоре после начала шоппинга Джорджа и Кэтрин накрыло неловкостью, исходящей от Фреда и Николая. Казалось, те спрятались в своём, отдельном мире. И меж ними искрило. Слова застряли в горле: что говорить? Что делать? Они находились рядом. И вместо того, чтобы наконец решиться, болтали с друзьями. Лишь бы не друг с другом. Хоть их и тянуло. Близко. Слишком близко. Настолько близко, что притяжение стало вопросом времени. И когда рука Фреда задела его, Николай вздрогнул от мурашек. Бабочки в его животе забили крыльями. Что ж, его визави было не лучше. От касания дыхание Фреда замерло. Желание сжать чужую ладонь было велико, но он сдержался, бросив на это все силы. Взгляд его широко раскрытых глаз перешёл с Джорджа на парня, следующего рядом. И встретился со взглядом Николая. Время словно застыло. За их спинами забытые Кэтрин и Джордж обменялись взглядами. И расплылись в озорных улыбках.

☆ ☆ ☆

Они остались одни. И ни один не был уверен, как такое вообще случилось. Возможно именно в момент замешательства друзья улизнули, кажется, за мороженым, заявив, что для чего-то другого слишком жарко. Но тут взгляд Николая упал на «Флориш и Блоттс», и волнение вытеснило его прежнюю неловкость. Воспользовавшись моментом, он наконец подал голос. Сказать, что брюнет был влюблён в книги, было бы огро-о-омным преуменьшением. Он боготворил их, как боготворит человек, что находит в них возможность забыться. Николай рос в окружении, где побег в мир историй был единственным спасением. Он безнадежно тонул в книгах о героях, сражающихся со злом так, как сам он никогда не мог. Не говоря уже о романтике. Ещё мальчиком он отчаянно мечтал о ком-то, кто прижимал бы его к себе покрепче в плохие дни и еще крепче — в хорошие. О партнере, которому нет дела до его прошлого, потому что всё, чего желает он — быть частью его будущего. Но, как назло, такая любовь для него была из разряда сказок. Да, глядя на то, как складываются обстоятельства, он, возможно, наконец обретёт семью — тех, кто будет любить его. Вот только на саму романтическую любовь надежды не было. Как бы сильно этого ни хотелось. Особенно сейчас, когда он повстречал кого-то столь идеального, как Фред Уизли. Фред видел, как Николай пожирает глазами книжный, и не смог сдержать улыбку. Такой шанс точно нельзя упускать. — Заглянем внутрь, Нико? — голос Фреда звенел от веселья. Это определённо стоило улыбки, что расцвела на лице друга. Вместо ответа тот лихорадочно закивал, вцепился в его руку и потащил за собой, словно боясь, что Фред тотчас передумает. И он позволил увлечь себя, отмечая, как уверенно Николай взбегает по ступенькам на второй этаж — здесь всё ему знакомо. Сердце сжалось от умиления, и пальцы сами собой сильнее переплелись с тонкими пальцами Амари.

☆ ☆ ☆

— А эту книгу написала Рита Скитер... «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора». Честно говоря, не читал её, а если ещё честнее — даже не планировал. Но, знаешь, в ней что-то около девятисот страниц о жизни Дамблдора, и её опубликовали уже после его смерти в июне 97-ого, — объяснил Николай, заметив интерес Фреда к книге. — Ты не читал её? Как так? — Я не фанат, знаешь, этого старикана. Фред удивлённо вскинул бровь, но не нашёл, что возразить. А что тут скажешь? Он и сам не поддерживал некоторые из решений директора. Бывшего директора. Но сейчас внимание привлекло не это. Его потрясло то, насколько сильно, как оказалось, Николай к нему неравнодушен. И, на счастье, Фреду не пришлось подбирать слов — брюнет сам прспешил всё объяснить: — Понимаешь, этот человек буквально вырастил Гарри на убой. Он забил на тех, кто нуждался в помощи, потому что они — всего лишь пешки в его игре. А в придачу ко всему... Фред, Дамблдор не сдержал обещаний. Ни одного. Даже его заверения в том, что «в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает», оказались туфтой. Ведь я нуждался. Драко Малфой нуждался. Да, что там, каждый чёртов ученик в этой школе тоже не отказался бы! Но получил её только великий Поттер. Рваный вдох — и вот она. Слеза. Маленькая предательница скатилась по щеке Николая, но Фред тут же стёр её, прижимая к себе дрожащее тело. Минута в его объятиях, казалось, растянулась в вечность. Когда Николай, наконец, отстранился, чтобы посмотреть на Фреда, в горле застряли извинения. Чёрт, рубашку намочил... Но кто мог винить его в том, что пространство и время испарялись, стоило ему увязнуть в карамельной бездне глаз? Потому что он не жалел его. Не осуждал за старые обиды. Фред… понимал. Смотрел и понимал без слов. Этот взгляд прострелил Николаю грудь насквозь, задев его отчаянно бьющееся гейское сердце. «Мерлин, — подумалось ему, — разве можно быть таким красивым?» Стало плевать, кто наклонился первым, потому что весь их мир сошёлся лишь друг на друге. Их губы уже почти соприкоснулись, когда Фред вдруг дрогнул. Николай почувствовал это. Испугавшись, что зашёл слишком далеко, брюнет попытался отстраниться, но чужие пальцы лишь сильнее впились в его бёдра, не позволяя и думать о бегстве. — Ты крышесносный, — выдохнул Фред, едва касаясь губами его уха. Сердце Николая пропустило удар. Он замер, боясь вздохнуть и разрушить прекрасное мгновение. И в эту самую секунду внизу пробило двенадцать. Часы сделали своё дело. Мальчиков словно током ударило — они отпрянули друг от друга.

☆ ☆ ☆

После мига единения они не заговаривали и как-то само собой растворились средь книжных полок. К тому времени, как они покинули магазин окончательно и отправились в «Дырявый котёл», Николай обзавёлся как минимум стопкой книг. Фред тоже держал одну — ту, что купил для него друг, заприметив интерес рыжего. Звонок над дверью трактира резанул по ушам, возвещая Уизли об их приходе. Амари быстро отыскал взглядом Кэтрин — она стояла рядом с Джорджем и Молли — и поспешил к ней. Было очевидно: он горел желанием рассказать своей родственной душеньке о происшествии в книжном. Судя по тому, с какой скоростью Фред утащил близнеца в тёмный угол, того охватила та же идея. Подруга знающе улыбнулась и подняла брови, издалека приметив стремительно краснеющие щёки. Они-то и запустили моторчик теорий в её голове на тему «что же произошло?». — Я наехал на него. Сказал всё, что думаю о методах Дамблдора и его обращении с учениками. Улыбка Кэтрин медленно сползла с лица. — И, кажется, он меня понял. По-настоящему. Он меня утешал, и в его взгляде было столько понимания... А потом, о Мерлин, мы потянулись друг к другу, и, ну... Она ахнула. Мёртвая хватка сцепилась на его плечах, а любопытный взгляд устремился прямо в душу. — Мы чуть не поцеловались, но он остановился, и вместо этого... Дальнейшие воспоминания заставили его щёки пылать не хуже маяка, а девушка напротив закусила губу. — Кэтрин! Он сказал, что я... Крышесносный. — Крышесносный? — Крышесносный.