Лучшее лекарство

Дождевые капли уютно стучали по стеклам. В аудитории, полной студентов, было шумно. Разговоры и смех слышались отовсюду — с парт, подоконников, кафедры и даже лаборантской. Обрадовавшиеся задержке преподавателя третьекурсники так расслабились и повеселели, что уже убрали тетради и ручки, готовясь слинять с секунды на секунду. Джин и Чонгук коротали ожидание сидя на подоконнике. Ким достал из рюкзака сэндвичи, завернутые в пленку, и помаячил ими перед лицом младшего. — А? — удивился Чонгук и коснулся планшета, ставя лакорн на паузу; актеры на экране застыли во время разговора в цветущем саду. — Когда успел? — Пока ты в душе намывался. Чур, за воду в этом месяце платим сорок на шестьдесят, Перси Джексон. Чонгук цокнул. — Ладно, ладно... Поделишься? Ха, как будто Джин не для этого две порции сделал. Уминая завтрак с самой счастливой улыбкой, Чон сел поудобнее, чтобы вернуться к просмотру сериала, как вдруг кто-то толкнул его в плечо, заставляя поперхнуться. — О, сорян, — усмехнулся однокурсник. Назойливый, но настолько непримечательный тип, что и имя его было не вспомнить. — Хотя, тебе ж не привыкать давиться. Или вы с Джином минет ещё не пробовали? Ким закатил глаза. Когда этот отбитый уже эволюционирует в нормального человека? — Отстань от нас, — бросил Джин и сердито сложил руки на груди. Для него проживание с другом-геем само по себе не вызывало никаких неудобств, в отличие от бесконечных пошлых намеков от окружающих. — Хорош уже эту еблю тайскую смотреть, тут люди вокруг, — продолжил неугомонный, снова толкая Чонгука и указывая на планшет. Там двое главных героев, на секундочку, мирно сидели на траве и книги читали. — Или ты когда на дырокол падал, вместе с лицом мозги себе проткнул? Чонгук сдвинулся на край подоконника и аккуратно спустил массивные зеленые наушники на шею. Облизывая губы, нарочно задел языком пирсинг. Его глаза, подведенные черным карандашом, угрожающе сузились, превращая парня из милого оленёнка в смертоносную сирену. Джин напрягся. Посмейте оторвать Чонгука от еды и лакорна ради оскорблений и сможете узреть всю прелесть его СДВГ. — А ты что, уже досмотрел до серии, где они переспали? Потому что я всё никак не могу дождаться, — хмыкнул Чонгук, стреляя глазами. Его громадный черный ботинок, свисавший с подоконника, стал медленно подниматься между ног однокурсника. Того пробрала дрожь, и явно не от отвращения. Он и побелел, и покраснел, а потом сорвался с места и убежал из аудитории, не дав Чонгуку коснуться конечной точки (и как следует по ней ударить). Несколько студентов, наблюдавших от скуки за этой сценой, разразились хохотом. — Как ты понял, что он латентный? — спросил Джин. Это логично, если подумать. Однокурсник ненавидел своё влечение к парням и выплескивал негатив на главный триггер в своем окружении — привлекательного Чонгука. — Я не знал, — пожал плечами Чон. — Просто хотел сделать гадость в ответ. Он заколебал слухи распускать. Тебя из-за них уже вторая девушка бросила. Джин улыбнулся, мол, всё в порядке. Как-нибудь переживет. Дружба важнее. — Хм-м, латентный, говоришь? Черт, надеюсь, он не дрочит на меня в туалете теперь... — Надейся, — прыснул старший и оглянулся на часы. — Сколько уже препода нет? Можем уходить? — Ещё чуть-чуть, и валим, — объявил Чонгук, потягиваясь. Золотому закону пятнадцати минут он следовал как заповеди. — Чимин прибьет нас, ой прибьет, — Сокджин поежился. Пак, эта милая белокурая плюшка, мог взглядом распилить однокурсников на кусочки, когда ему попадало за их выходки. — Спокуха, хен, — хмыкнул Чонгук. — Он же сам не пришел на пару. Нет Чимина — нет правил. Чон привалился спиной к холодному оконному стеклу — ноябрь бушевал ветром и ливнем — и сложил руки в замочек за головой. Пирсинг в его губе, брови и ушах сверкал в искусственном освещении. Бунтарь-айтишник с непобедимым очарованием и добрым сердцем. На первом курсе, пока никто не знал о предпочтениях Чонгука, его не столько напрягали лекции и семинары, сколько нескончаемые предложения однокурсниц "заценить обои" в их комнатах в общежитии. — Спасибо, но это не лучшая идея, правда, — говорил он каждый раз, молясь, чтобы девушки махнули уже на него рукой и ушли. Вселенная плевала на его просьбы. Парень мысленно вопил, придумывая оправдание. Как бы так извернуться, чтобы никого бы не обидеть и уберечь Джина от нежелательных слухов по поводу их проживания в одной квартире? — Столько дел, что и... Мне долги по математике надо закрыть, и кролика к ветеринару отвести, и... — Детей из садика забрать? — подшутила одна девушка, всё настойчивее сокращая расстояние между телами. — Каких детей? Он же гей, — сказал как ни в чем не бывало Джин и навсегда избавил Чонгука от настырных поклонниц. Хотя попытки заманить Чона в женское общежитие порой были откровенно наглыми, этот эпизод своей жизни он вспоминал с улыбкой. Приятно чувствовать себя желанным. Был бы на месте тех девушек высокий парень в костюме (это фетиш), с глубоким голосом, и сильными руками, и большим, гхм, внутренним миром... Ох, Чон бы не думал дважды. От вспыхнувших фантазий Чонгук заерзал на месте, невольно выискивая взглядом в аудитории собратьев по ориентации. Не позови они Чона на свидание пару раз после того, как узнали секрет, Чонгук бы никогда и не распознал их. Гей-радар, походу, сломан. Чонгук спокойно мог с кем-нибудь из них встречаться, не будь такой принципиальной девственной задницей. Это всё лакорны ему жизнь испортили. Точно, они. Посеяли мечту о "том самом", а Чону теперь мучиться с недотрахом как вечным спутником. Мысли о сокровенном прервались внезапным грохотом. Дверь в аудиторию жалобно заскрипела после скорушительного удара о стенку. В помещении повисла тишина недоумения. Чей-то голос, прошептавший "староста-ним", осел плохим предчувствием внутри. Чимин прошел к передней парте и бросил на нее рюкзак, грохоча брелоками покемонов. Это было совсем на него не похоже. Да, он гневался, когда преподаватели периодически делали ему выговор как старосте курса, но всё было лишь на словах. Никаких истерик, скандалов и сцен. Чимин хотел, чтобы в универе его уважали, а не сторонились, и всегда вел себя согласно приличиям. Друзья Пака вжались в стену и уткнулись в телефоны, словно ни сам парень, ни его поведение их никак не касалось. Обычно они вокруг старосты так и крутились, так и порхали. Что же сейчас? Чонгук покачал головой. Бескорыстие в их дружбе вызывало сомнение. — Чим-и, — позвал Чон, спрыгнув с подоконника. — Что случилось? Ты чего такой? Пак упер руки в бока и глубоко дышал, из последних сил себя сдерживая. — Ли Бомган и Су Хёнмун! Встаньте. Названные фыркнули и пуще прежнего развалились на парте. Только подушек да одеяла не хватало. — А не много ли чести, малыш? Ты тут не профессор. Чимин прожигал двух однокурсников глазами, закусив нижнюю губу. Было ощущение, что он вот-вот взорвётся. — Чимин, — Чонгук положил ладонь на его плечо и слегка потряс. — Что происходит? Что они сделали? Глаза старосты заблестели от накативших слез. — Че, сестричка пожаловалась? — подал голос Бомган и заржал. — Пусть за куртку лучше заплатит! Копы в участке мне её так и не вернули. Чимин двинулся вперед бульдозером. Схватил Бомгана за рубашку и со всей силы ударил кулаком по лицу. — Я вас, скотов, убью блять! — кричал Пак, пока Джин оттаскивал его, держа за пояс. Чонгук махнул своим приятелям, чтобы преградили путь Бомгану и Хёнмуну. Судя по лицам последних, они были готовы выкинуть Чимина в окно, прямо в шторм. — Тэхен из-за вас в больнице лежит, уебаны! Хёнмун вытянул лицо и хлопнул друга по груди. — Прикинь, того чела Тэхен звали. Как мою бабушку. Дуэт придурков разразился ржачем. — Нечего заступаться было, если драться не умеет, — сказал Бомган самодовольно и вдруг застыл. В дверях стоял преподаватель, а за ним — декан и ректор. Полицейские из участка позвонили в администрацию университета, сообщив о случившемся — это и было причиной задержки пары. Поведение Чимина никто из взрослых, конечно, не одобрил, но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что прошлой ночью натворили те двое. За это их и исключили.