Лучшее лекарство

— Чэвон завалила допуск к экзамену, и Тэхен предложил ей позаниматься вместе перед пересдачей, — сказал Чимин. Он, шмыгая носом, смотрел на кружку чая и мешал в ней сахар уже минут десять. Они с Чонгуком сидели в университетской столовой, ловя косые взгляды со всех сторон. Как же быстро распространяются слухи. — Она на втором курсе, да? Чонгук кинул это наобум. С Чимином он был в хороших отношениях, но не то чтобы дружил — компании у них были разные. Сестру Пака Чон никогда не видел, а пострадавшего Тэхена — пару раз. Издалека тот казался красивым, одевался так по-джентельменски, улыбался широко. Жаль было парня, до кома в горле. — На первом. Только поступила, маленькая совсем. Тэхен учился на факультете архитектуры и дизайна, как и Чэвон, только на третьем курсе. Семью Чимина Ким знал с детства, они его любили и принимали как родного. Девушка очень удивилась и обрадовалась, когда Тэхен предложил помочь с подготовкой к тесту; он недавно бросил подработку, и в расписании появилось много свободного времени, которое всё равно нечем было занять. Поначалу их встречи проходили в библиотеке, но Тэхен и Чэвон отказались от них почти сразу же. Нескончаемые смешки, перешептывания и вопросы по поводу "свиданий" сосредоточиться никак не помогали. Ким предложил заниматься в его съемной квартире, в пятнадцати минутах от общежития, если Чэвон, конечно, не будет неловко. — Я буду только рада, оппа. Спасибо. Ты мне как самый настоящий брат, — сказала тогда девушка, тепло улыбаясь. Переведя взгляд на конспекты, она обреченно захныкала и зажмурилась. — Если бы только всё это имело смысл... Тэхен утешающе погладил её по волосам. — Ты справишься, я точно знаю. Давай я ещё раз объясню. Когда они засиживались допоздна, Тэхен провожал Чэвон до общежития. Отпускать её одну на темные улицы было тревожно. Ким чувствовал ответственность, ведь идея с репетиторством была его. Да и не то чтобы это было в тягость, он любил ночные прогулки. Хотя двое нетрезвых бугаев, пристававших к сестре его лучшего друга, конечно, смогли знатно подпортить впечатление. — Тэ сказал им отстать и плыть по течению нахуй, и началось. Приложили его об стену, об бордюр, стали колотить. Чэвон перепугалась до смерти, — продолжил рассказ Чимин. Чонгук аккуратно вынул из его дрожащих пальцев ложку, так как она стала звонко стучать о стенки кружки. — Побежала в общежитие, к охраннику, но тот отказался помочь, только полицию вызвал. Когда копы приехали, Тэхен уже еле дышал. Чонгука передернуло. — Ты был в больнице? Видел его? — Да. Сегодня утром. Мы дружили с ним с пеленок, знаешь? И я не узнал его. Я бы даже не понял, что это он, если бы не этикетка на кровати. Его тело, лицо и глаза... Блять, я не представляю, как это можно восстановить. — Чимин зажмурился (видно, это была их семейная черта), нервно вертя в руках ключи от машины. — Но пусть только попробуют сказать, что это невозможно. Я запихаю врачам деньги во все щели, чтобы только Тэхен снова смог нормально ходить и видеть. Брови Чонгука от того, чтобы взмыть к потолку, удерживал только пирсинг. — А что, есть риск ослепнуть? Чимин мрачно кивнул и подкинул в воздух ключи от машины — той самой дорогущей тачки, на которую скидывалась вся его богатенькая родня. Никакие понты не стоили здоровья друга — это Пак точно знал. И этим же днем продал машину.

* * *

В перерыве между парами Джин и Чонгук стояли в очереди за лапшой в местной забегаловке. От запаха пряностей щипало в носу. Старший тер спину, жалуясь на жесткие лавки в аудиториях, а Чон не отнимал телефон от уха, пытаясь дозвониться Чимину. Староста уже неделю в универе не появлялся. Что же у него там происходило? — Привет, Чими-хен! — воскликнул Чонгук, едва вызов приняли. — Я скинул тебе конспекты за вчерашний день. Они не мои, конечно, но я добыл их потом и слезами! — Помыть посуду и пропылесосить не так уж трудно, не преувеличивай, — отозвался Джин и захихикал над сердитым взглядом младшего. — Спасибо, ты меня очень выручаешь, — сказал Чимин на том конце. Голос у него был измученный до черта. — Еще, профессор Кан передал твой реферат с пометками. У нас сейчас перерыв, так что я завезу его тебе? Где ты живешь? Чимин протянул нерешительное "э-э-э", словно пытаясь придумать другой способ получить от однокурсника свою работу, но махнул на это рукой. — Я в Центральной больнице. Спустя минут сорок Чонгук, чувствуя приятную сытость после рамена, перешагнул порог отделения травматологии. Чимин глядел на него как на посланника из другого мира; много времени, наверное, он здесь провел. — Ты не перестаешь искать благородные причины прогуливать занятия, да? — Это мое хобби, — хмыкнул Чонгук, протягивая папку с рефератом. — Ну, как вы тут? Чимин поджал губы и указал на приоткрытую дверь в больничную палату. Та была из разряда люкс, с личной ванной, диванчиком, обеденным столом и прочими удобствами. Впрочем, вазочки с кактусами перестают волновать в ту же секунду, как замечаешь кровать, завешанную с двух сторон белым тюлем. Сквозь ткань просвечивались два силуэта. Один лежал без движения, а другой сидел рядом и периодически прислонял платок к лицу. — Это Чэвон? — шепнул Чонгук, заглядывая в комнату. — Не отходит от Тэхена, хоть убейся, — вздохнул Чимин. — Про универ и слышать не хочет, а сессия на носу... Конечно, ей тяжело, всем тяжело, но нельзя же крест на себе ставить. Тэхену бы не понравилось, что его труды прошли зря — каждый день ей это говорю. Толку ноль. — Оппа... — послышалось тихое и жалостное. — Оппа, прости меня. Не была бы я такой глупой, ты бы со мной не возился, и... и... Чужие всхлипы жгли что-то внутри, и Чонгук прикрыл дверь в палату, чтобы от них оградиться. Чимин понимающе хмыкнул. — Тэхену вкачивают снотворное, но он просыпается иногда. Тут же стонать начинает: всё тело как открытая рана. Чэвон без конца извиняется и рыдает, а врачи кричат, чтобы её вывели и не пускали, пока не успокоится. Блять, это... Это то еще зрелище. Чимин оплатил лечение Кима. В больнице уверили, что через год-полтора непрерывной терапии Тэхен сможет полностью вернуться в норму. Чэвон вполне могла просидеть в палате всё это время — упертая же, как брат — хотя прекрасно понимала, что своим присутствием или словами ничем не поможет. Но неизвестность пугала её больше всего. Врачи врут и ошибаются. Врачи дают надежду, а потом не оправдывают её. Чэвон снилось в кошмарах, как она сидит с подругами в кафе, смеется, пьет кофе, ест торт, а Тэхен в это время страдает на койке в невыносимых муках. — Родители на части порвут, если она вылетит из университета, — сказал Чимин, безжизненным взглядом уставившись в стену напротив. — И её, и меня. Чонгук сел на коридорную лавку, деловито закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. — Хен, отставить драму. Мы с тобой не на театральном учимся. Давай думать логически. Значит, для душевного спокойствия, Чэвон нужно быть с Тэхеном. А для самосохранения — в университете. Верно? — Верно, — кивнул Чимин, любопытно хлопая глазами. Бодрый, уравновешенный тон Чонгука вселял спокойствие, словно для однокурсника не существовало нерешаемых задач. Правда, конкретно сейчас, Чон понятия не имел, что предложить Чимину, но чувствовал необходимость поддержать, и выдумывал идею находу. — Быть одновременно в двух местах нельзя. Тогда выбираем приоритетное. Это университет. На экзаменах её никто подменить не сможет. А в больнице... Сможет! — Чонгук поднял свой смартфон и ткнул в него пальцем так, словно нашел лампу Аладдина. — Я могу быть её личным корреспондентом! Чимин смотрел на него как на поехавшего. — Не понял. — Если Чэвон так беспокоится, я могу быть здесь с Тэхеном и докладывать ей обо всем, что с ним происходит, по телефону. Вау, — Чон был в экстазе, — это же самая благородная причина для прогуливаний ever. Чимин возмутился. — Сдурел, что ли? Тебе самому учиться надо! Хочешь вылететь? — Да кто сдвинет скалу моих академических достижений? — В твоей зачетке одни тройки и пересдачи. — Ни слова больше, — Чонгук поправил куртку, стряхнул с плеч воображаемые пылинки и встал в офицерскую позу. "Кролик непоседливый", как сказал бы Джин. — К службе готов! Знакомь меня с Тэхеном.