В темно-рыжем

В школу Серёжа пришёл довольно рано для своего обычного режима. До начала урока оставалось минут пятнадцать, и он тратил их на отдых в раздевалке. Глядя вниз, на грязные разводы от обуви, он медленно стаскивал кроссовки. Относительно чистые, вытертые на школьном крыльце, пусть и немного промокшие: утренний дождь выдался особенно сильным. Октябрь не слишком радовал с самого начала. Зато вдохновлял своей унылостью и затяжным золотистым переходом к мёрзлой слякоти, безусловно. Убрав обувь в сменку и крепко стянув завязки, Серёжа пригляделся к началу ряда крючков, ещё свободных, относительно целых. Повесив куртку и сменку на крючок поближе к выходу, он оправил рубашку и постарался пригладить влажные пряди. Пропустив кучку младшеклашек у лестницы и поднявшись на третий этаж, Серёжа немного помедлил, прежде чем завернуть за угол. Рюкзак сегодня непривычно тяжелил, в голове ворох мыслей не позволял потратить последние минуты перед алгеброй на расслабление. Напряжение скручивало всё тело, в животе ныло, и чувствовал он себя уныло. Были ощущения, будто он находился перед линией старта на вот-вот готовом начаться школьном марафоне или перед баскетбольным кольцом, возле которого на него хмуро смотрел учитель физкультуры и ждал броска. Примерно такие же чувства он испытывал и сейчас: тревога, скованность, растерянность. Он не особо понимал, как после произошедших перемен жизни возвратиться к привычному распорядку и не показать смятения перед одноклассниками: лишнего внимания к себе он терпеть не мог. Проходя мимо туалета, Разумовский бросил взгляд на белую дверь, замедлив шаг. Мысль умыться прохладной водой и немного настроиться на учёбу была вполне приятной, но он подавил этот порыв и ускорил шаг. Сев на лавку около нужного кабинета, он положил рюкзак на колени и прислонился затылком к стене. Ребят с параллели, собравшихся у окна, было не так много и, заметив обращённые на себя взгляды, Серёжа поёжился и поджал губы. Благо, внимание это быстро ослабло, а когда из-за угла показались первые одноклассники, Разумовский облегчённо выдохнул. Учительница пришла довольно быстро, и в немного прохладный, слабо пахнущей древесиной кабинет Серёжа вошёл с удовольствием. Четвёртая парта третьего ряда встретила привычными царапинами на лакированной поверхности, белым крючком для рюкзака и тянущим холодком. Серёжа отодвинул стул и с протяжным выдохом сел. Учительница выглядела серьёзной, пока стояла у своего стола и перебирала в руках стопку зелёных тетрадей, а после, когда её потеплевший взгляд обвёл класс, улыбнулась: — Ну что, готовы к самостоятельной? — У-у-у… — протянули те немногие, что уже расположились в классе. Серёжа был в их числе и, судя по их расстроенным лицам, он был на таком же уровне настроя. Пока учительница перебирала распечатки, Серёжа достал необходимые принадлежности и открыл черновик, наполовину заполненный примерами. Вчера он хотел порешать побольше, но в силу сложившихся обстоятельств запал угас, так и не успев разгореться как надо. Но Серёжа не переживал за результат самостоятельной, как раньше. Для себя он решил, что у него появилась веская для этого причина. Внутри неприятно, ехидно зацарапалось: «Отмазка». Когда он поднял взгляд на движение у двери и увидел своего друга Илью, то немного расслабился, а мысли об уравнениях поутихли. — Привет, — Илья протянул холодную, сухую ладонь, и Серёжа быстро её пожал. — Привет. — Дубак такой. — М-м… — Ещё и тетрадь по физике еле нашёл. Разумовский наблюдал за его быстрыми движениями, за пальцами с царапинами и потрескавшейся кожей, посмотрел на порванный уголок обложки на синей тетради. Запах хвойного, крепкого и терпкого едва коснулся носа, как Серёжа тут же проглотил звук удивления и с любопытством посмотрел на лицо Ильи. Несмотря на то, что обычно омежий организм по некоторым аспектам развивался раньше, Илья выбивался из этого обычая: у альфы уже формировалось тело, судя по отголоскам аромата, менялись голос и взгляд. Серёжа испытывал трепет, сидя рядом с ним, гордость за их дружбу, которой завидовали многие одноклассники. Самостоятельная работа в этот раз шла не очень. В голове Серёжи постоянно путались цифры и знаки, хороший, постоянно контролируемый почерк норовился скатиться в каракули, а синие тетрадные клеточки едва ли не плыли перед расфокусированным взглядом. Сдав тетрадь, Разумовский ещё некоторое время не мог собраться с силами. Но он сделал значительную часть заданий, на свой взгляд, верно, поэтому и тройке не расстроился бы. Зато на географии, когда утренняя хандра прошла, он вдохновился и, придвинувшись к Илье, обратил на себя его внимание и тихо сказал: — Я хочу кое-что узнать у тебя. Он специально подождал, пока одноклассники разбредутся, подготовил нужные слова, но стушевался, наткнувшись на любопытный Илюхин взгляд. — Чего? — Ты говорил, что в школу твоей двоюродной сестры перевелось много новеньких? — Ну да. — Ты что-нибудь слышал про Олега Волкова? Он новенький, нашего возраста. Семенков задумался. — Он с сеструхиной школы? — Н-нет, — ответил Серёжа. — Скорее всего нет. — Тогда в нашу переводится? — с большим любопытством спросил Илья. Серёжа пожал плечами. — Он вообще с нашего района? Серёжа мотнул головой более неуверенно. — Откуда тогда-ж он? — Илья вскинул бровь и придвинулся поближе. — Этот новенький Волков. — Да так, просто спрашиваю, — отмахнулся Серёжа и потянулся к портфелю. — Не думаю, что он вообще поселился где-то рядом. — Сам не знаешь? Я ничего о таком не слышал, — хмыкнул Илья и, помолчав пару секунд, уже серьёзно спросил: — Он тебе что-то задолжал? — Не-е-ет, — осторожно ответил Разумовский, для уверенности махнув рукой. — Ты ему? — Боже, нет, — нервно усмехнулся Серёжа и под серьёзный и пытливый взгляд успокоил друга: — Всё нормально, правда. Просто… Я встретил его недавно и просто захотел узнать… Не знаю, почему подумал, что ты о нём в курсе. Ну, может попозже что-нибудь узнается, — слабо улыбнулся он, ощутив неловкость за этот разговор. И на что он рассчитывал? Может, из-за того что Волковы, судя по всему, недавно приехали в их городок и был шанс, что их сыны перевели в новую, отремонтированную тридцать вторую школу, куда обычно зачисляли много новеньких из-за лучшей вместимости. Да и выбор из трёх школ был не особо богат. К новеньким ведь всегда кто-то, да присматривался, пускал слух. Но это показалось глупым. Действительно, не в деревне же они жили, где была реальная возможность запомнить всех жителей. Серёжа, видимо, ещё слабо отошёл от той жизни, не привык к городской, где, очевидно, людям было не слишком много дела друг до друга. — Да ничего, — отмахнулся Илья и подтянул к себе пенал. — Не парься. Моя сеструха та ещё сплетница, поэтому если что узнаю — скажу. Под конец четвёртого урока эмоции совершенно смешались в кучу: в столовой удовольствие от вкусного, ароматного яблочного компота испортилось переваренными макаронами, радость от пятёрки по истории омрачилась плохо сданным нормативом. Серёжа и раньше был с физкультурой не в лёгких отношениях, и ему даже не было за это стыдно, но именно сегодня неудача задела особенно сильно. Он еле дождался последнего урока и, обессиленный, с ноющим после ушиба плечом, облегчённо растёкся по стулу после звонка. — Зайдём за лимонадом? — Илья застегнул портфель и с выжидающим взглядом опёрся ладонью на парту. — Угу. Накрапывающий дождь не испортил настроение — они просто натянули капюшоны поплотнее и сорвались на быстрый шаг, — но мысли о возвращении домой поубавили запал. Серёжа не знал, как себя вести. Радовало лишь, что он приходил домой раньше родителей, что мог обдумать всё или хотя бы подготовиться к разговору. Он старался подбодриться. В магазине пришлось отстоять очередь, но оно того стоило. Едва рот наполнился прохладной сладостью, едва в носу неприятно закололо, а аромат апельсина вызвал прилив радости — Серёжа оттаял. — До дома с тобой дойти? Всё равно нечего делать. — Ну давай, — пожал он плечами. Сейчас как-никогда прежде не хотелось, чтобы у Ильи не возникла мысль попроситься в гости. Серёжа в любой другой день с удовольствием позволил бы, даже первым предложил бы, к тому же, родителям нравился Илья, но сегодня такого желания не было. Стало и совестно, за то что он не делился с другом такими огромными переменами в его жизни, и одновременно спокойно, когда Илья всё-таки не завёл разговор о «гостях». Шли молча. Серёжа почти допил лимонад, который уже прилично «выдохся», а у Ильи осталась ещё добрая половина. — Не понравился? — Да нормально, просто, — друг пожал плечами и чуть скривился, — слишком резкий по мне. Но неплохо. — Надеюсь, к следующей неделе привезут грушевый. — Ага. Серёжа не сдержал улыбку, когда друг глубоко вздохнул и припал к горлышку. Дождь прекратился, и в воздухе теперь пахло влажной землёй, свежестью, и запирать себя в стенах совершенно не хотелось, но едва показалась красная пятиэтажка, Серёжа резко вернулся в чувства. Ощущение тревоги холодно зашевелилось в груди, в животе потяжелело. — Завтра попросишься пересдать нормативы? — Да, придётся, — устало выдохнул он, когда помимо серьёзных мыслей мелькнула и такая незначительная, учебная. — Я тоже тогда. Серёжа правда не понимал, как такой бойкий, шустрый Илюха не мог сдать пару достаточно простых для него нормативов. Может, на то была очень веская причина. — У тебя ничего не болит? — спросил он, когда переживание об этом заполнило всю голову. — Да нет, — пожал плечами Илья. — А чего? — Да так, показалось, — поспешно ответил Серёжа и заволновался, когда до подъезда остались считанные шаги. — Ну, до завтра?.. — Давай. Встретимся у магазина тогда? А то ты сегодня что-то рано пригнал. — Д-да уж, — усмехнулся Серёжа и кивнул. — Хорошо. Зайдя в квартиру, он в первую очередь глубоко затянулся родным запахом, прикрыл глаза и медленно сел на табуретку под вешалками. Озябшие руки покалывало, и Серёжа постарался заставить себя пойти в комнату и переодеться потеплее: до отопительного сезона было ещё долго. Прогрев куриный суп и наспех поев, он быстро вымыл свою посуду и оставленную кем-то поутру чашку с кофейным осадком. За уроки приступать не хотелось, но это могло полезно отвлечь его и сократить время. Мама вернулась с работы аккурат тогда, когда он заканчивал второе упражнение по русскому. Немного подумав, он закрыл тетрадь и вышел из-за стола. Разговор, который он репетировал в голове, начал путаться, забываться, сердце ускоренно забилось. Он вышел в прихожую, неуверенно скрестив руки на груди. Мама разувалась, её волосы были небрежно, совсем не похоже на неё, стянуты в хвост. Серёжа окинул взглядом коричневые полусапожки, тонкие бледные пальцы, снова поднял глаза повыше, на рукава серого пальто, развязанный цветной шарф и встретился с осторожным взглядом. — Как дела? — мама выпрямилась и теперь медленно освобождала ноги от обуви. — Как обычно, — пожал плечами мальчик. Этот ответ у него был не грубым, не жёстким. Обычный ответ, которым он пользовался очень часто. — Как в школе? — Нормально. — По физкультуре всё сдал? — М-м, — он неопределенно кивнул. — Молодец. Самостоятельная сложная была? — Да там пройденная тема, всё это решали, — замялся Серёжа, мотнув головой. Мамин тон совсем не настраивал его на нужный лад. Как и её улыбка, её тепло в голосе, её взгляд и ласковая гладящая рука на макушке. Серёжа обмяк и лишь в последнюю секунду, когда мама уже была готова спросить что-то ещё, взял себя в руки: — Почему вы так поступили? — Серёж, — мама выдохнула быстро, будто и ждала подобного вопроса, — как «так»? — Резко, быстро, сходу, не знаю. Это было… Я просто… — Мы предупреждали тебя об ужине, — мама подняла его голову, и Серёже стало неуютно от напряжения в её глазах. — Но всё же… Вы сказали об этом так сразу, и всё было так прямо и…резко. Если бы это было как-то по-другому, неспешно, — он пожал плечами, пытаясь передать свои дальнейшие мысли. — Я не хотела морочить тебе голову, прости. Это была моя идея, что лучше сразу всё рассказать. Папа предлагал и на шашлыки, и к речке, да и просто для начала только познакомить. — Да, да! Звучало разумно! — Но я не хотела вводить в заблуждение, раз всё бы всё равно свелось к одному. Тайное ведь становится явным? — она грустно улыбнулась. — Не думаю, что ты был бы другого мнения, если бы мы вас для начала с месяц друг с другом знакомили. — Почему? — тихо, совершенно растеряв прежний запал спросил он. — Я просто не представляла, как мы тебе скажем об этом! — мама протяжно выдохнула и села на табуретку. Её вид, печальный, скованный, вызвал острое чувство сочувствия. — Наверное, отец и оказался бы прав, но я просто не могла… Я подумала, что это будет обманом по отношению к тебе. Я подумала, что ты остался бы при таком же мнении, если бы мы познакомили вас как-то по-другому. Не хотелось морочить тебе голову этим. Моё решение тоже не совсем… по-человечески. Но папа поддержал меня в итоге, и мы решили сделать всё так, как оно вышло. Теперь я не знаю, что на самом бы деле стало правильным решением. Серёжа молчал. Стало как-то обидно. Да, он был тихим и не хотел, чтобы его мысли и чувства были вот так вот, на виду, но рядом с близкими, видимо, стена скрытности действительно рушилась, как бы он не хотел о чём-то умолкнуть. И это же была мама, как её можно было упрекнуть в этом? — Теперь я понимаю, наверное, — сказал он, пожав плечами. Она протянула руку и легонько коснулась его пальцев. — Прости. Я не хочу, чтобы ты теперь убивался из-за этого и накручивал себя. Боже, не нужно было после такого оставлять тебя одного, — оно вымученно вздохнула, а после сжала его руку и осторожно спросила: — А хочешь завтра остаться дома? Я отпрошу тебя, отдохнёшь немного. — Ма-а-ам… — заманчивое предложение оплело его, но прилив смятения побудил сделать пару шагов вперёд. — Да не надо, завтра физ-… По физике новая тема! Если прогуляю — Лидия Петровна это не оценит, — выкрутился он. Несмотря на то, что за отсутствие высокой оценки по физкультуре его не ругали, ему всё равно было стыдно признаваться, что он в очередной раз что-то не сдал. Конечно, в конце месяца они и так увидят его дневник, поэтому нужно было пользоваться каждым спокойным мгновением. А мама-бунтарка хоть и не частое явление, но даже это не заставило бы его рискнуть своими оценками. Родители не должны были переживать за него ещё больше. — Спасибо за заботу, но я всё-таки пойду в школу. — Хорошо, тогда давай сегодня постараемся хорошо провести время. Ты уже обедал? — Да, — кивнул он. Мама поставила пакеты с продуктами на стул, а сама ушла переодеваться. Серёжа потыкал в связку бананов, вытащил две бутылки молока и, подумав, снова вышел в прихожую. — Мам, а Волковы… Они не сказали, как часто будут звонить? — Нет. А что такое? — Ничего, — он прижался спиной к стене, глубоко вдохнул и спокойно продолжил: — Олег сказал, что он ненавидит меня. Тишина, последующая за этими словами, вынудила и напрячься, и встрепенуться, когда мама вышла из комнаты, застёгивая блузку. — Что? — её взгляд был удивлённым. — Ну, он сказал, что рыжий ненавидит, а я — рыжий. Не сказал, конечно, прямо про меня, но это было очевидно. Я не думаю, что мы поладим. — Серёж… — И надеюсь, что в скором времени он не перейдёт в мою школу? — он не знал, почему это так резко возникло в списке его вопросов. — Удобно было бы. А что? Он новенький, лишней мороки не будет. — Серёж, он не будет переводиться в твою школу! С чего ты это решил? — мама растерянно и в то же время требовательно притянула его к себе. Серёжа шмыгнул носом и крепко сжал в пальцах ткань её одежды. — Мы не настолько свихнулись, чтобы так пихать вас друг к другу, это уже что-то из области сказок. Он уже в двадцать второй учится и не думаю, что его семья займётся чем-то настолько странным, как смена школы, — он усмехнулась и погладила его по голове. А в этой самой голове в ту же секунду начало крутиться столько всего, что Серёжа совершенно потерял нить разговора и свой боевой настрой. Двадцать вторая. Та, о которой даже классный Илья Семенков говорил с заминкой, как о чём-то совершенно ужасном. — Угораздило же, — пробормотал он, когда крепко зажмурился, а перед глазами так некстати всплыли хмурое лицо с вызывающим взглядом и венки на крепких запястьях. Угораздило.