III
13 августа 2024 г., 13:17
1998 год, апрель.
За долгие месяцы разлуки Драко Малфой успел превратиться в точку на карте Мародёров, за которой Поттер наблюдал почти каждую ночь, но она оставалась бесплотной, неосязаемой. Это стало привычкой, успокаивающим ритуалом, от которого Гарри всегда становилось легче. Иногда гриффиндорец надеялся, что Малфой сможет почувствовать его взгляд, осознать, что Поттер думает о нём, что он отчасти понимает поступок слизеринца там, на Астрономической башне, ведь Гермиона рассказала, чего бы Драко стояло отказаться выполнять задуманное Волдемортом, да и сам Гарри слышал срывающийся на крик испуганный голос, обращающийся к Дамблдору. Поттер и сам не знает, как бы поступил в такой ситуации, что уж говорить о слизеринцах. У них самопожертвование вообще не в чести, тем более, тут речь шла не об одной жизни, а о нескольких. Ещё он винил себя, ведь если бы он не обманывал Драко с самого начала, если бы поведал правду сам, может, тогда слизеринец бы рассказал обо всём и они с Дамблдором смогли что-нибудь придумать? Но Поттер смалодушничал, не смог признаться, боясь быть отвергнутым, и вот, что получил в итоге… Нет, Гарри, конечно же, не любил слизеринца, просто сейчас, стоя в нескольких дюймах от Малфоя, он вдруг понял, что впервые за практически год смог вздохнуть полной грудью. Ему было всё равно на то, при каких обстоятельствах они встретились. Главное, что это случилось, что Драко жив, что он с ужасом смотрит своими ледяными глазами и наконец хрипло, почти неслышно говорит: — Вроде не он, не похож. Поттер удивлённо нахмурился, он решительно ничего не понимал. Почему Драко солгал? Гарри был уверен, что был узнан сразу, как только вошёл в поместье. Поттер уже не слышал, о чём переговаривались Беллатриса и один из егерей, он думал о поступке Малфоя. Даже если Гарри с друзьями и удастся сбежать, стоит только Волдеморту применить легилименцию, он тут же поймёт, что Драко обманул, что ставит его жизнь под угрозу. Неужели за это время слизеринец успел настолько возненавидеть Тёмного Лорда, что ради победы был не прочь пожертвовать собственной жизнью?.. Вдруг до сознания Гарри донеслось: — Этих двоих в подвал, а девчонку оставьте мне, — последнее, что он успел увидеть — испуганные глаза подруги, напряжённые — Малфоя и хищный оскал Беллатрисы Лестрейндж. Когда до них с Роном донёсся первый крик девушки, Поттер полностью переключился на план по её спасению и не вспоминал ледяной взгляд ещё несколько часов. Задуматься об этом он смог только когда Гермиона, которая лежала в постели в верхней спальне коттеджа «Ракушка», ослабшая после пыток и грустно и понимающе смотревшая на Гарри, сама заговорила о Малфое. — Он понял, что это ты, — задумчиво протянула девушка. Поттер со страдальческим видом кивнул. Гермиона хмыкнула и вдруг выдала: — Per aspera ad astra. — Гарри удивлённо поднял брови, а Грейнджер улыбнулась уголками губ, глядя уже будто сквозь друга — в сочетании с её бледным измученным лицом это выглядело немного жутко. — Мама мне так всегда говорила, когда у меня что-то не получалось в школе. Не поверишь, но я жутко расстраивалась, — тут уже и Гарри улыбнулся. Да уж, именно в это верилось легко. — Так вот эта пословица стала для меня залогом спокойствия, всегда её вспоминаю, когда особенно тяжело. Друзья некоторое время молчали. — Всё у вас будет хорошо, готова поспорить, — неожиданно прошептала девушка и накрыла ладонь Поттера своей, чуть сжимая. Он грустно улыбнулся в ответ. Как же ему сильно хотелось, чтобы Гермиона оказалась как всегда права… Немного замявшись, Гарри всё же сказал: — А у вас с Забини как? Я же вижу, ты всё ещё грустишь из-за него… — гриффиндорцу было жутко неловко это говорить, ведь обычно он просто многозначительно молчал, когда обсуждали чью-то личную жизнь, — за исключением его собственной, разумеется — но за эти месяцы вынужденных скитаний он слишком много думал. Больше, чем за всю жизнь до этого, кажется… За первые четыре месяца он, должно быть, передумал уже всё, что можно про Драко. Про то, где он, как он, простил ли он Гарри, а ещё – какого Мерлина вообще это всё случилось? После того, как Рон их бросил, Поттер стал подмечать странные вещи в поведении подруги: она, наверное, из-за того, что её больше не занимал общением***
1998 год, 2 мая.
Гермионе Грейнджер было страшно. Пусть сначала мысль о том, что Гарри жив, вселила в неё уверенность, но сейчас этот запал уже пропал. Безусловно, этому поспособствовал Пожиратель Смерти, который сейчас слал в девушку одно убивающее за другим. Она старалась уворачиваться от них, при этом даже слабо отбиваясь, но ум гриффиндорки, который всегда оценивал всё здраво и холодно, подсказывал, что её смерть близка как никогда. — Авада Кедавра! — крик прогремел прямо над ухом Грейнжер, от чего она резко дёрнулась и чуть не упала. Должно быть, это пришёл ещё один Пожиратель… Девушка зажмурилась, но ничего не произошло. Вдруг чьи-то тёплые руки за плечи притянули девушку к их обладателю. От неожиданности она вскрикнула и распахнула глаза. Перед Гермионой стоял Блейз Забини. Блейз Забини, которого она клялась забыть. Блейз Забини, который снился ей почти каждую ночь с момента их ссоры. Блейз, без мыслей о котором она уже с трудом представляла свою жизнь. Он, убедившись, что с девушкой всё хорошо, завёл её в какой-то пустой класс, закрыл дверь заклинанием и порывисто обнял её. — Прости меня, Грейнджер, — прошептал он куда-то в макушку девушке. Гермиона, ещё минуту назад уверенная в том, что никогда его не простит, только кивнула и сильнее прижалась к слизеринцу. Почему-то именно сейчас девушка поняла, что всё будет хорошо.***
Когда всё закончилось, Гарри сидел в Большом зале совершенно опустошённым. Ему было страшно. Честно признаться, он понятия не имел, как жить без опасности в лице Волдеморта, что делать сейчас и как отстраивать всё заново, но ледяной взгляд напротив вселял уверенность в завтрашнем дне. С ним складывалось ощущение, что всё самое плохое уже позади, а впереди только лучшее.
