per aspera ad astra

1997 год, февраль.

      — Рон, ты не понимаешь! Я обязан это сделать! — Гарри не мог спокойно усидеть в кресле. Только придумав свой план, он счёл его гениальным, да и сейчас не открещивался от этого, но лучший друг, похоже, совсем не одобрял подобной затеи.       Уизли только покачал головой. Гарри, похоже, совсем сдвинулся на этом Малфое.       — Не смотри так на меня! Я не сумасшедший!       — Дружище, тебе не кажется, что если ты перестанешь орать на всех подряд, поверить в это станет проще?       Действительно, в последнее время Поттер стал уж слишком нервным. Вечные подозрения, попытки вытащить из Слизнорта воспоминания о Реддле. Всё это сильно давило. А ещё этот хорёк со своими кознями…       — Я не ору на всех подряд! Неужели ты не считаешь очевидным, что Малфой что-то замышляет?       — Нет, не считаю. Возможно, он просто расстроен тем, что его отца посадили. Гарри, — заметив, что Поттер открыл было рот, чтобы ответить, быстро проговорил Рон, — Даже если он что-то и замышляет, это дело Снегга и Дамблдора, а не твоё. Ты должен сконцентрироваться на Слизнорте, помнишь?       Гарри фыркнул.       — Ты прямо как Гермиона.       Рон рассмеялся.       — Да уж, — задумчиво протянул он. — Сам начинаю бояться этого.       — Но всё же идея с зельем неплоха… — начал было Гарри, но был наглым образом прерван ворвавшейся в гостиную Лавандой Браун. Она повисла на Роне, не давая друзьям возможности окончить диалог.       Несколько дней Поттер ходил вокруг котла с оборотным зельем, не решаясь зачерпнуть немного.       Безусловно, его план требовал доработки. Нужно некоторое время следить за ближним кругом хорька. Узнать их манеру общения и тому подобное. Нельзя было допустить ситуации, возникшей на втором курсе, когда они с Роном чуть не попались. Да и к тому же, интеллект Драко, должно быть, возрос с того момента, так что он может без труда вычислить обманщика.       Из всей компании слизеринцев, как ни странно, больше всего импонировал Забини. Гарри несколько раз встречался с ним на собрании клуба Слизней, поэтому мог с уверенностью это сказать. Конечно, Блейз был высокомерен, без этого, кажется, в Слизерин не брали, но он мог общаться даже с Гермионой, потому что ценил её, как умного и умелого мага.       Решено, его жертвой будет Блейз Забини. Оставалась только самая малость — украсть оборотное зелье и волосы слизеринца.       Первый пункт, как оказалось, был лёгок в осуществлении, а вот со вторым вышло непросто: пришлось использовать оглушение, а после, затащив бездыханное тело слизеринца в каморку для швабр, заклятие забвения.       — Не так умело, как Гермиона, конечно, но должно сработать, — пробормотал Поттер, оглядывая творение рук своих.       Бросив в булькающую жижу пару волосков, Гарри с удивлением заметил, что зелье приобрело охристый и совсем не тошнотворный оттенок.       «Может, и на вкус будет получше?» — промелькнуло в шрамированной голове, но надеждам не суждено было сбыться. Если Блейз и был вкуснее, то разница была столь невелика, что гриффиндорца чуть не вывернуло прямо в каморке.       — Ничего, — тихо произнёс Гарри, — Малфой того стоит. Нужно прознать о его планах прежде, чем он ещё кого-нибудь попытается убить.       Через некоторое время, входя в подземелья, гриффиндорец чувствовал себя почти уверенно. И он был почти готов к непривычно уставшему голосу, прозвучавшему откуда-то сзади.       — Блейз, не думал тебя здесь увидеть, — всё ещё растягивая слова, но, кажется, без должного удовольствия, произнёс Драко Малфой.       — Отчего же? — стараясь придать голосу как можно более незаинтересованный тон, Гарри обернулся и столкнулся взглядом с изучающим взором светлых глаз.       — Ты говорил мне, что хочешь провести вечер в библиотеке, — Малфой почему-то ухмыльнулся и продолжил уже живее. — Или на этот раз мисс Всезнайка выбрала другое времяпрепровождение?       Гарри был сбит с толку. Причём тут Гермиона? Разговор же явно шёл о ней…       — Не понимаю, о чём ты, — вполне подходяще, по-слизерински, бросил Поттер, на что Драко только хмыкнул.       Гриффиндорец и не заметил, как они дошли до потайной двери в гостиную.       Драко произнёс:       — Тёмный Лорд, — дверь отворилась, а Гарри чуть было не поперхнулся воздухом от такой наглости.       Пройдя в гостиной мимо двух третьекурсников, Драко указал головой туда, где по предположению гриффиндорца должны были находиться спальни учащихся.       — У меня к тебе серьёзный разговор.       Гарри вскинул брови, удивил его не столько тон, сколько обречённое выражение лица хорька. Сейчас он выглядел подавленным. Поттер мысленно одёрнул себя. «Это же Малфой, он не может быть подавленным».       В спальне всё было, как и ожидалось, в зелёных тонах, но на удивление это совсем не резало глаз, наоборот, увидь Поттер подобную цветовую гамму где угодно, кроме обители змей, он бы счёл её приятной: тёмно-болотные покрывала, мягкий ковёр у изножья, чёрного цвета дерево, к тому же здесь было окно, оно выходило прямо в Чёрное озеро, а на стенах висели факелы. Как и в спальне Гриффиндора, здесь стояло пять кроватей. Не определив, какая из них принадлежит Забини, Поттер уселся на ближнюю ко входу.       Мысли Малфоя, похоже, были где-то далеко, он, судя по всему, очень нервничал, ведь заламывал руки и то и дело открывал и закрывал рот, словно боясь начать разговор.       Гарри и не торопил. Пусть противник соберётся с духом, прежде чем выложить все свои планы.       — Я… — начал Драко, но замялся.       Поттер постарался изобразить как можно более приободряющий взгляд.       — Ты был прав насчёт Поттера, — сейчас Малфой будто бы окончательно потерялся с себе — он уронил голову на руки, а плечи низко опустил, казалось, он вот-вот разрыдается.       Столь быстрая перемена настроения хорька несколько сбила Гарри с толку. Почему они вообще заговорили о нём?       Нет! Всё идёт совсем не так, как нужно. Малфой должен быть доволен, а если и нет, то он, Гарри, не должен испытывать таких смешанных чувств по этому поводу. Он должен ликовать, а не разрываться между смятением и жалостью.       — Блейз, прошу не молчи! Я знаю, ты должен презирать меня за такое, но сам ведь за грязнокровкой таскаешься! Не тебе меня судить! — красивое лицо Малфоя исказил гнев вперемешку с презрением.       У Гарри руки зачесались врезать хорьку по лицу за подобные слова, но он усилием воли сдержал себя. Сейчас он должен узнать, что в нём настолько выбило его заклятого врага из колеи. К тому же он решительно не понимал, о какой грязнокровке шла речь.       — Драко, постой, — как можно мягче произнёс Гарри и сам удивился, что получилось. Ещё он удивился тому, насколько имя Драко мелодичное, — Я не собираюсь тебя осуждать. Просто объясни мне, что ты имеешь ввиду.       Малфой с надеждой посмотрел на, как он считал, Блейза.       — Помнишь, в купе, когда мы ехали сюда в этом году речь зашла о Поттере? Пэнс тогда отошла, и мы были вдвоём. Я рассказывал тебе о… — Драко медлил. — О том, что поручил мне Тёмный Лорд, — вот оно! Гарри ликовал внутри. Сейчас они доберутся до заветной темы. — Я говорил, что это честь для меня, что я смету Снейпа из его любимчиков, — Поттер весь напрягся, будто бы приготовившись к прыжку, — А потом ты стал рассказывать об обеде у Слизнорта. И о том, как Вы там встретились с Поттером…       «О, Мерлин, Малфой, почему опять обо мне? Если хочешь порассказывать о том, как ненавидишь, разве нужно было запираться в спальне и строить из себя не пойми кого!» — зло промелькнуло в голове Гарри, но он продолжил слушать, изображая участие.       — Тогда ты рассказал мне о том, какие взгляды он бросал на ту Уизли, — Гарри залился краской. Неужели его чувства к Джинни настолько очевидны? — И я тогда, по твоему мнению, странно отреагировал. Ты пошутил: «Эй, Драко, уж не влюбился ли ты в своего Поттера? Уже ревнуешь его», — Малфой постарался передразнить весёлую интонацию Забини, но получилось неудачно, поэтому он уже совсем хмуро закончил. — В общем, ты был прав.       Гарри ничего не понимал.       Всё то, что нёс сейчас Малфой, казалось просто бредом сумасшедшего. Что он имеет в виду? На счёт чего был прав Забини?       В голове сразу вертелось столько вопросов.       — О чём ты? — непонимающе произнёс гриффиндорец.       Драко взглянул на него, кажется, совсем отчаявшись.       — Я влюблён в Поттера.       У Гарри мир ушёл из-под ног. Нет, должно быть, ему послышалось. Малфой не может… О, Мерлин, об этом даже думать не хотелось. Как это вообще произошло?! И почему он ни разу не увидел проявления «чувств» от Малфоя? Как мог так долго не замечать.?       Некоторое время царила тишина, прерываемая лишь судорожными вздохами Малфоя, ожидающего вердикта.       Гарри взглянул прямо в белёсо-серые глаза слизеринца и с удивлением отметил, что в нём зародился интерес. Почему же вечно холодный и язвительный Драко Малфой мог влюбиться — Поттер не мог свыкнуться с этим словом — в своего заклятого врага? Да, пожалуй, непонимание чувств хорька даже поутихло, уступив место любопытству.       — Так, — протянул Гарри. — Чем же тебя привлёк этот Поттер? — закончил он, пытаясь спрятать усмешку, неожиданно появившуюся на его лице.       — Нет! — слизеринец мотнул головой. — Я не могу. Ты хоть представляешь, каких трудов мне стоило признать это? — он обвёл рукой пространство вокруг.       Гарри кивнул.       — Ясно, — глупо было надеяться на какой-то ответ.       Поттер вновь взглянул на Малфоя. Тот выглядел настолько жалко, что духа Гарри не хватило на допрос, поэтому он быстро поднялся, поймав растерянный взгляд Драко, и чуть ли не бегом бросился из спальни, а потом и из гостиной.       В голове роились чувства. Гарри не смог бы точно их определить, но пытался: смятение, смущение, разочарование и ещё что-то. Это что-то заедало в мозгу, не давая забыть беспомощный и испуганный взгляд серых глаз. Гарри не понимал сам себя. Он влюблён в Джинни — это точно, но почему же гриффиндорец не мог сносить повторяющейся в голове картинки? Не мог сносить этого странного, неизведанного прежде чувства, которое змеёй расползалось по грудной клетке, не давая дышать.       — Ох, что за чёрт? — выдохнул гриффиндорец, чуть ослабляя зелёно-серебряный галстук на шее. Стало тяжело дышать.       Немного странная реакция организма на «признание». Но Поттер утешал себя тем, что это просто отторжение. Само его тело отторгает подобное отношение, казалось бы заклятьго врага, к нему, эти противоестественные чувства. Гарри как-то часто стал думать об этом слове…       На следующий день он, запинаясь и отчего-то сильно краснея, рассказал обо всём Гермионе. Она немного помолчала, а потом, будто набравшись смелости, протараторила:       — Ну и что ты думаешь? Его чувства… О, чёрт, Гарри! Как же так?       — Я и сам голову ломаю над этим. Уж очень хотелось бы выяснить, — Поттер был на удивление спокоен.       — Вам нужно поговорить, — уже решительно сказала Грейнджер, а Гарри чуть не поперхнулся воздухом.       — И как ты себе это представляешь, Миона? Подхожу я такой к Малфою после какого-нибудь урока и заявляю: «Эй, дружище, я тут слышал, ты неравнодушен ко мне…»       Гермиона шикнула на Поттера, но всё же улыбнулась.       — Ох, мальчишки! Неужели нельзя просто нормально подойти и поговорить?       — О чём? Очнись, Гермиона! Одно это его чувство мерзко. Он мне отвратителен, понимаешь?!       Но Гермиона, похоже, ничего не понимала.       — Гарри, я знаю, что вы враги, но, поверь, подобной пытки никто не заслуживает. Даже Малфой.       — О чём ты говоришь? Какой пытки? И почему это ты так лояльна к слизеринцам, а, Гермиона?       Грейнджер залилась краской и потупила взгляд, принявшись бормотать о том, что люди меняются, на что Поттер только рукой махнул. Знал же, что гиблое дело — кому-нибудь из друзей такое говорить. Вот и поплатился за собственную глупость.       Из библиотеки Гарри направился на Астрономическую башню. Там свежий воздух и думается всегда проще. А подумать стоило. Сейчас гриффиндорец уже не был так уверен в своих словах. Может, им и правда стоит поговорить?       — О, Мерлин, похоже, бред Гермионы сыграл свою роль, — пробормотал Поттер, в какой-то мере даже стыдясь своих мыслей.       На башне из-за уже наступившей темени Гарри не сразу заметил, что был не один, худой человек сидел на перилах, предназначенных для ограждения людей от падения.       — Эй, всё в порядке? — ответа не последовало.       Гриффиндорец осторожно подошёл ближе и только тут узнал сидевшего. Это был тот, кого сейчас видеть хотелось в последнюю очередь. Даже встрече с соплохвостами Хагрида Поттер был бы более рад.       — Малфой, — скорее констатировал, чем спросил.       — Поттер, — зло выплюнул Драко, разворачиваясь к врагу лицом и спрыгивая с ограждения.       — Жаль, — отметил Гарри. — Я надеялся, ты упадёшь.       Ответом послужил взгляд, полный ненависти. А так и не скажешь, что этот человек вчера чуть ли не рыдал, признаваясь в своих чувствах к нему, Гарри.       — Драко! Вот ты где, — на башню поднялся ещё один человек — Блейз Забини.       — Как видишь, — резко и холодно отозвался хорёк.       После того, как они с Забини скрылись из виду, Гарри буквально сполз по стене. Он не понимал. Не понимал, почему, если Малфой, как он утверждал, влюблён Гарри, то смотрит с такой неприкрытой ненавистью? Почему даже не пытается наладить контакт? Нет, Поттера это ничуть не задевало, он просто был удивлён и не больше.       Но с понедельника начались занятия, так что думать о Малфое, его планах и божеупаси чувствах, времени совсем не было.       Но это только до урока Зельеварения, где ученики всех факультетов занимались вместе. Ещё и Рон слопал забастовочный завтрак захворал и не явился к началу занятия, так что Гарри был полностью отдан на растерзание Гермионы. Нет, по поводу разговора с Малфоем она больше не заговаривала, но теперь вернулась к любимой теме — учебник Принца-Полукровки.       — Итак, сегодня я решил устроить вам весёлый урок, — вместо приветствия заявил профессор Слизнорт, забавно шевеля своими моржовыми усами. — Поэтому работать вы будете не как обычно. Сегодня я сам разобью учеников на пары.       И, практически не дав ученикам смириться с судьбой, Слизнорт тут же принялся называть счастливчиков:       — Грейнджер-Нотт, Корнер-Забини, Макмиллан-Бут, Уизли-Малфой.       Рука неизвестной слизеринки моментально взметнулась в воздух, из-за чего Гарри невольно отметил сходство с Гермионой.       — Извините, профессор, но Уизли нет.       — Да? Ох, действительно, — Слизнорт почесал затылок. — В таком случае его можете заменить вы, Гарри? — он подмигнул. — Я же могу на вас положиться?       Гарри судорожно вздохнул, но, поборов себя, ответил:       — Конечно, сэр.       Слизнорт добродушно улыбнулся.       — В таком случае можете приступать к изготовлению… — он выдержал театральную паузу. — Амортенции.       Класс загудел, а Гермиона вскинула руку.       — Простите, сэр, но школьная программа предусматривает лишь теоретическое ознакомление с этим зельем. Оно очень сложное и…       Но профессор не дал Грейнджер договорить:       — Я знаю, мисс Грейнджер, но так вышло, что мы с вами прошли уже все зелья за шестой курс, а седьмой я не хочу вам давать. Откройте страницу двести тридцать пять. Там есть вся нужная информация. Конечно, я не рассчитываю на превосходный результат даже от вас, Гарри, — Слизнорт подмигнул. — Но мне интересно посмотреть, как вы справитесь.       Гарри понимал, что светить учебником Принца перед Малфоем не стоит, поэтому, изобразив искреннее удивление, как можно белее елейным тоном — мимо как раз проходил профессор — произнёс:       — Драко, ты не поделишься учебником?       Малфой сначала непонимающе воззрился на гриффиндорца, а потом, поняв в чём дело, не уступая в учтивости, ответил:       — Конечно, Гарри, — и подвинул книгу, пустьневрётчтослучайно дотронувшись до пальцев гриффиндорца.       «Вот сволочь», — промелькнуло в шрамированной голове. Поттеру совсем не нравились мурашки, побежавшие от места прикосновения по всему телу. Ещё ему не нравилось дыхание, сбившееся в один миг. Это просто неприязнь, верно?       — Эй, ты головой не ударился, Поттер? Слышишь меня? — Драко щёлкнул пару раз пальцами перед лицом Гарри.       Тот с трудом сфокусировал взгляд на лице Малфоя и переспросил:       — Что?       Корнер за соседним столом засмеялся, а Драко, на удивление Гарри, бросил на Майкла уничтожающий взгляд.       Поттер тут же одёрнул себя. Какое удивление может быть, если он знает, что Малфой влюблён неравнодушен к нему? Хотя раньше он этого так открыто, если это слово, конечно, подойдёт, не показывал. А может, Гарри просто невнимательно смотрел?       А может, Гарри стоит воспользоваться этим? В голове тут же возник осуждающий взгляд Гермионы, но это же Малфой. Его нельзя за человека держать, верно?       Тем не менее совесть не утихала. Может, всё-таки не стоит? Разбитого сердца и врагу не пожелаешь. Но это Малфой. От него и Гарри, и его друзья много натерпелись за все пять лет. А бедная Гермиона? Как она вообще может жалеть хорька? Не он ли называл её поганой грязнокровкой? Он самый. Да. Это будет месть за все те годы. И никаких угрызений совести.       Весь оставшийся урок Гарри провёл как на иголках, а сразу после звонка тихо, но уверено произнёс:       — Драко, нам нужно поговорить.       Всё. Отступать поздно.       Малфой озадаченно поднял глаза.       — Зачем это? — он выглядел настороженным.       — Ну… — Гарри замялся. — Нам нужно поговорить о чём-то очень важном, — неоднозначно пробормотал гриффиндорец. Брови блондина поползли вверх, а в глазах заискрился неподдельный интерес.       — Пожалуйста, — Поттер умоляюще взглянул на слизеринца, который, немного замешкавшись, всё же неуверенно кивнул. Гарри даже удивился, что получилось так быстро уломать Малфоя, но показывать ликование не стал.       — Ну что ж, сейчас вы должны закупорить склянки с зельями и оставить у меня. Амортенция будет настаиваться неделю, а после вы сможете продолжить приготовление, — но Поттер слушал вполуха.       Отчего-то у него сильно дрожали руки, но гриффиндорец успокаивал себя тем, что он просто хочет выяснить, зачем Малфою взбрело в голову так часто ходить в Выручай-комнату. Да, это ведь, можно сказать, общественно полезное дело. Таким образом он убережёт много народу. Да?       Собрав вещи, Поттер почти опрометью бросился из класса, не сказав ничего Гермионе, но ей это, кажется, было и не нужно. Она понимающе посмотрела на Малфоя, но, решив не показывать собственной осведомлённости, поспешно отвернулась, скрывая улыбку копной каштановых волос.       Гарри, слегка нервничая, шёл по первому этажу, каждые пару минут убеждаясь, что слизеринец следует за ним. Свернув в туалет Плаксы Миртл — гриффиндорец надеялся, что здесь точно не будет посторонних живых ушей — он стал ждать. Секунды, которые потребовались Драко, чтобы нагнать Поттера, кажется, текли целую вечность. За это время Гарри успел напридумывать себе сотни сценариев того, как именно он будет действовать, как можно втереться в доверие, а после выведывать информацию о Пожирателях.       Блондин слегка кашлянул, привлекая к себе внимание, и недоуменно воззрился на гриффиндорца.       — Какая милая у нас тут обстановочка, — фыркнул слизеринец, как всегда презрительно глядя перед собой.       Гарри только закатил глаза. Да уж, всё-таки мир не сошёл с ума и Малфой — всё тот же высокомерный хорёк, каким и был раньше. С другой стороны, это внушало неуверенность. А что, если все эти «чувства» — просто шутка, розыгрыш, попытка выставить его, Гарри, дураком? Не давая этим мыслям взять власть над разумом, Поттер уверенно посмотрел в глаза Малфою.       — Нам нужно поговорить, — несмотря на всю уверенность, вымолвить гриффиндорец смог только это.       Малфой, кажется, тоже поражаясь красноречию собеседника, приподнял брови в издёвке, глядя на Поттера сверху вниз.       — Да, ты это уже, кажется, упоминал, — он скривил губы и будто бы собрался уходить, но Поттер в неясном ему самому порыве схватил слизеринца за запястье, препятствуя. Малфой резко отдёрнул руку, будто ошпарился, а Гарри, воспользовавшись заминкой, заговорил.       — Малфой… Драко. Я… Мерлин, — выдохнул гриффиндорец, слизеринец чуть сощурился и впился в лицо Поттера холодным взглядом серых глаз. Всё-таки говорить о таком было крайне сложно, а ещё сложнее оттого, что Гарри собирался откровенно лгать и пользоваться влюблённостью Драко, но ведь всё это ради благой цели… Верно?       Собравшись с силами, Гарри снова поднял глаза и почти прошептал:       — Малфой, ты… — он сглотнул, голос отчего-то стал подводить. — Ты мне… Ну… — ледяные глаза расширились — кажется, Драко всё понял, но Поттер всё равно продолжил, стараясь засунуть мысли о Джинни куда подальше, ведь сейчас он поступает так, как нужно, как правильно. Он просто хочет спасти побольше людей, а от Пожирателя Смерти ничего хорошего ждать не приходится. А голос, очень похожий на Гермионин, настойчиво твердил: «Ты поступаешь неправильно, ты обманываешь, собираешься использовать человека, его чувства к тебе. Ты ничем не лучше Волдеморта»       — Нравишься, в общем, — наконец вымолвил гриффиндорец, не вняв голосу подруги.       Реакция последовала незамедлительно: брови блондина подскочили настолько высоко, что почти скрылись за платиновой чёлкой, и он тут же закашлялся. Поттер терпеливо ждал.       — И к чему ты это говоришь? — наконец спросил Малфой, стараясь придать тону как можно более ровную интонацию, но от холодной маски не осталось и следа: серые глаза горели интересом, смешанным с недоверием.       — Просто хотел, чтобы ты знал, не могу держать в себе, — как ни странно, говорить стало легче.       Драко хмыкнул.       — Думаешь, я поверю тебе? — теперь он смотрел зло, даже с ненавистью. — Ну уж нет, какую бы ты игру не затеял, Поттер, знай, у тебя ничего не выйдет, — он вздёрнул подбородок, но презрительный взгляд на вкус Гарри получился уж слишком неубедительным. Хотя, может, ему это только показалось оттого, что он уже знал всю правду. По правде говоря, идеи на случай отказа у Поттера не было — он, как и подавляющее большинство гриффиндорцев, не беря в расчёт Гермиону, конечно, редко думал наперёд, потому теперь напрягал извилины как мог, чтобы поскорее придумать, что сделать. Тут в голову гриффиндорца пришла безумная идея.       Он в один шаг сократил расстояние между ними и, зажмурившись, порывисто коснулся губ Драко своими.       Тот явно опешил и несколько мгновений просто стоял, широко распахнув глаза, не отвечая, но и не пытаясь оттолкнуть, а после, что-то решив для себя, к большому удивлению Гарри чуть приоткрыл рот, углубляя поцелуй.       Тогда Поттер, уже мало что соображающий и действующий, повинуясь неведомой силе, обвил руками, до этого неловко висящими по швам, шею слизеринца, притягивая того ещё ближе к себе и зарываясь пальцами в светлые волосы, которые оказались мягкими и шелковистыми. С губ Драко сорвался глухой стон…       В то же мгновение Малфой резко отстранился и загнано и испуганно посмотрел на Поттера прежде чем отвернуться и быстрым шагом скрыться за углом.       Гарри так и остался стоять на месте, ещё не до конца понимая, что только что произошло.

***

      — Гермиона! — Гарри ворвался в библиотеку, даже не думая соблюдать тишину. Ему срочно нужно было поговорить с подругой, а всё остальное сейчас не имело значения.       Пробежав глазами по бесконечным стеллажам, Гарри застыл в недоумении. Библиотека выглядела абсолютно безлюдной, хотя Поттер точно знал — по вечерам Гермиона может засиживаться только здесь или в гостиной, но там он только что был. Непонятный страх начал подступать прямо к сердцу, парализуя.       — Ох, Гарри, привет! Не ожидала, что ты так рано… Как дела? — из-за стеллажа показалась девушка, она была не похожа сама на себя: глаза блестели, волосы растрёпаны ещё больше, чем обычно, а пальцы теребили изумрудно-серебряный галстук. Стоп, что?!       — Гермиона, что…       — О, Грейнджер, как удачно ты тут, — Блейз Мерлин-его-подери Забини вальяжно приближался к друзьям и улыбался своей белоснежной улыбкой. Девушка резко дёрнулась, но не повернулась на голос, а потупила взгляд, перебирая пальцами ткань галстука.       — Кажется, мы с тобой нечаянно поменялись, — он будто не замечал царившего в воздухе напряжения, а Гарри абсолютно ничего не понимал. Что всё это значит? Почему на Гермионе этот галстук? Почему она не отзывалась? Причём здесь Забини? И чего это он вообще такой счастливый?       — Гарри, я…       — Мерлин… — слизеринец закатил глаза. — Можешь оставить его себе, не хочу присутствовать при этой сцене. Удачи, — и он, беззастенчиво щёлкнув Гермиону по кончику носа и подмигнув, удалился, вертя в руках ало-золотой галстук и что-то насвистывая себе под нос.       В библиотеке воцарилась гробовая тишина. До Гарри, кажется, дошло. Он расширил глаза от ужаса и удивлённо раскрыл рот.       — У вас с ним?.. — он попытался жестами объяснить продолжение, но получилось не очень, хотя девушка всё-равно поняла: она, опасливо глядя на друга, неуверенно кивнула. У Поттера мир перевернулся. Так вот и какой грязнокровке говорил Малфой! Вот почему щёки Гермионы краснели, стоило заговорить о слизеринцах! Она и Забини! Пазл сошёлся…       — Гермиона, как ты можешь?! А как же Рон?! — Поттер был вне себя от ярости. Ему пришлось переступить через себя, чтобы только заговорить о чувствах с врагом, а они тут явно что-то похлеще делали!       Гермиона без лишних слов потащила его за рукав мантии куда-то вглубь библиотеки, подальше от любопытных ушей, если они, конечно, ещё не разбрелись по гостиным в такой час. Девушка заговорила только после того, как оба уселись за небольшой столик в отгороженной от посторонних глаз книжными полками нише.       — У Рона есть Лаванда, — в её голосе сквозила горечь. — И даже если бы и не было… С ним всё слишком сложно, понимаешь? Мы постоянно ссоримся, может, просто не судьба? — она исподлобья смотрела на друга, а он продолжал гневно взирать на неё.       — А то есть с этим судьба? С ним всё легко, да? — обвинительные нотки из голоса не исчезли, хоть тон и стал ниже.       — Нет, конечно нет, — поспешила заверить Грейнжер. — С ним ничего серьёзного, мы оба это понимаем. Так, снять стресс… Мы ещё в октябре начали… Ну… Общаться в общем. А там дальше как-то само… — брови Гарри, только недавно занявшие правильное положение, снова поползли вверх. И это говорит Гермиона? Его Гермиона, которая краснела, рассказывая о том, что они с Виктором Крамом за ручку ходят, сейчас так беззастенчиво говорит о свои способах «снять стресс». Гарри с трудом мог переварить эту информацию, поэтому некоторое время друзья сидели в тишине, пока он медленно не кивнул. По крайней мере, она не влюблена в слизеринца, а значит, ничего критичного, в целом, в данной ситуации и нет, правда? Кстати о влюблённых…       И Грейнджер тут же, будто прочитав мысли друга, спросила:       — А как прошёл разговор с Малфоем? — Поттер тяжело вздохнул. Кажется, пришла его очередь огрести по полной…       — Ты сделал что?! — во время рассказа Гермиона проявляла непривычную сдержанность и даже никак не прокомментировала план Гарри, наверное, роль всё же играло чувство вины, но когда дело дошло до поцелуя, она не выдержала и даже приподнялась с удобного диванчика, грозно нависая над Поттером. Гриффиндорец смутился. Неужели ей сложно понять, что ему и без того трудно говорить на эту тему? Зачем заставлять повторять?       — Ну поцеловал, — он пожал плечами, отворачиваясь, чтобы не видеть осуждения, плескавшегося в глазах подруги.       — Гарри, это омерзительно!       — Да, мне тоже не особо понравилось, — пытаясь перевести разговор в шутку, соврал Поттер, и тут же получил тяжеленной книжкой по голове.       — Ай! Да за что? Я же для вас стараюсь, не для себя, уж поверь!       — Неужели ты не понимаешь, насколько это низко — использовать чувства другого человека, пусть даже Малфоя, да кого угодно? Гарри, ты разобьёшь ему сердце, — «А заодно и себе», — подумала девушка, но озвучивать не стала.       — Гермиона, он что-то замышляет, как ты не понимаешь? А если он кого-нибудь убьёт? Или поспособствует убийству? Вы с Роном тогда совсем по-другому заговорите!       — Прошу тебя, — она положила руку на плечо друга в успокаивающем жесте. — Одумайся, пока не поздно. Ты ведь сам после пожалеешь об этом.       — Если я спасу хоть одну жизнь, то не пожалею, — он решительно поднялся, сбросив с себя руку подруги, и направился к выходу. Гриффиндорец почему-то был уверен, что она, несмотря на осуждение, никому не расскажет, а ещё почему-то у него на душе скреблись кошки.