Темнота поглощает

На следующий день всё повторилось с пугающей точностью. И через день — снова. Сумерки сгущались над озером, холодный ветер гнал по воде рябь, и вот из темноты возникала высокая, прямая фигура Малфоя. Он занимал своё место у кромки воды, застывая в неподвижности. Спустя несколько минут из-за его спины доносились шаги, и в паре метров от него останавливался Поттер. — Малфой. — Поттер. Больше ни слова. Они стояли, как два изваяния, разделенные немногим больше, чем вытянутая рука, но пропастью невысказанного. Иногда Гарри украдкой следил, как лунный свет выхватывает из темноты острый профиль Драко, бледную кожу, почти белозерные волосы. Иногда Драко чувствовал на себе тяжёлый, задумчивый взгляд и ощущал знакомое покалывание по коже — тот самый «сканер» Поттера, в природе которого он уже почти не сомневался. Через неопределённое время, всегда первым, Гарри разворачивался и уходил в сторону замка. Драко ждал, пока шаги не замрут вдали, и лишь тогда, с глубоким, нервным вздохом, поворачивался и шёл своей дорогой. Но однажды терпение Малфоя лопнуло. Эта тщательно выстроенная пантомима, это молчаливое стояние спиной к спине, будто они два дуба, не желающие признать существование друг друга, стало для него невыносимым. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Он резко, почти грубо развернулся на каблуках и зашагал прочь от озера, поступь его была гневной и отчаянной. Он почти не надеялся, почти не хотел, чтобы Поттер последовал за ним — но тут же, словно эхо его собственных мыслей, услышал за спиной те самые, успевшие стать до боли знакомыми, шаги. Это стало последней каплей. Чаша переполнилась. Драко резко остановился, повернулся, и его лицо, искажённое яростной гримасой, было ярко освещено лунным светом. — Довольно! — его голос прозвучал резко, сдавленно, больше похоже на шипение разъярённой змеи, чем на человеческую речь. — Ты следишь за мной, Поттер? Это что, твой новый изощрённый способ сводить меня с ума? Гарри остановился в паре шагов, его смуглое лицо скрывали тени. — Очень уж мне это нужно, — сквозь зубы бросил он, но в его голосе сквозила не злоба, а глубокая, копившаяся месяцами усталость. — А я не знаю, что тебе нужно! — Драко сделал резкий шаг вперёд, его пальцы сжались в бессильных кулаках. Весь его вид излучал напряжение загнанного в угол зверя, готового к атаке от безысходности. — Сначала ты врываешься, как герой из дешёвого романа, туда, где тебя не ждут! Потом ты… ты стоишь здесь, как призрак, не говоря ни слова! А теперь ты преследуешь меня по всему замку! Что тебе от меня нужно?! — Уж точно не ты мне нужен, — отрезал Гарри, но в его словах не было прежней уверенности. Он выглядел потерянным, будто и сам не до конца понимал логику своих действий. — Заметь, это ты подходишь ко мне! Это ты сейчас идешь за мной по пятам! — голос Драко дрогнул, срываясь на высокой ноте от нахлынувших эмоций. Он чувствовал себя загнанным в ловушку этой необъяснимой, навязчивой настойчивостью. — Что ты замолк? Признайся же наконец! Ты таскаешься за мной. Не так? Гарри не ответил сразу. Вместо этого он медленно поднял голову. Его взгляд был не злым, а тяжёлым, изучающим, пронизывающим. Он с невероятной тщательностью вглядывался в Драко: в его серые глаза, где ярость смешивалась с неподдельным, животным страхом перед всей этой абсурдной ситуацией; в его губы, сжатые в тонкую бледную ниточку; в кадык, нервно подёргивавшийся на шее. Это был не взгляд противника, а взгляд исследователя, пытающегося разгадать сложнейшую головоломку. И именно это бесстрастное, почти клиническое изучение испугало Малфоя куда сильнее, чем любой крик или угроза. Он резко дёрнулся назад, словно от прикосновения раскалённого металла, по спине пробежали ледяные мурашки. Выносить это было выше его сил. — Чёрт, — выдохнул он, почти задохнувшись, резко развернулся и буквально бросился бежать, его шаги были настоящим, паническим бегством. Гарри не стал его удерживать. Он так и остался стоять в темноте, провожая взглядом удаляющуюся, растворяющуюся в ночи фигуру. — Идиот, — тихо, с горечью прошептал он, и в этом слове было куда больше досады на самого себя, чем на Малфоя. Последующие несколько дней Драко не появлялся у озера. На занятиях он сидел, отгородившись от всех непроницаемой маской безразличия, игнорируя происходящее вокруг так тщательно, будто погрузился в самые глубины своих мыслей и не находил оттуда выхода. Поттер не мог сказать, что скучал по их странным встречам или был расстроен. Но он с неожиданной остротой ощущал пустоту, которую оставило после себя это молчаливое присутствие. Ему начинало нравиться это странное товарищество без слов, эта возможность просто находиться рядом с кем-то, кому не нужно ничего объяснять и перед кем не нужно притворяться.