Темнота поглощает

Спросить, куда идут, страшнее, чем просто идти. Молчание было их общим щитом, и Гарри боялся разрушить его неуместным вопросом. Он просто шел, погруженный в тепло, которое все еще разливалось по его плечу от прикосновения Драко, и в странное чувство облегчения, сменившее душившую боль. Он понял, куда они направляются, только когда они свернули в знакомый коридор и Драко остановился у ничем не примечательного участка стены. Теплый, насыщенный ароматами воздух кухни обволок их. Домовые эльфы, заметив гостей, встрепенулись. — Мистер Гарри Поттер и мистер Драко Малфой все-таки решили отужинать вместе? — прочирикал один из них, и Гарри замер от неожиданности, переводя растерянный взгляд с эльфа на бесстрастный профиль Малфоя. — Вегби, что ты имеешь в виду? — выдавил он. — Мистер Гарри Поттер, вы оба таскаетесь на кухню или просите еду в **Выручай-комнату**, как только наступает ужин, — просто объяснил эльф. — Вегби, — голос Драко прозвучал резко, но без настоящей злобы. — А тебе не кажется, что это не твое дело? — Конечно, мистер Малфой, простите, это не мое дело, — тут же съежился эльф. — Чего желаете? — спросил он уже почтительно. — Две кружки горячего шоколада. С зефиром. — произнес Драко, и его интонация странно смягчилась на последних словах. — Будет сделано, сэр! — Отлично. Гарри молча наблюдал, все еще не в силах соединить в голове образ высокомерного Малфоя и эту тихую, почти бытовую заботу. — Малфой… — начал он, когда эльфы засуетились у плиты. — Заткнись, — отрезал Драко, но фраза прозвучала устало, даже по-дружески. Гарри уловил легкое волнение, исходящее от него, и это странным образом успокоило его самого. Он не один чувствовал себя не в своей тарелке. Они забрали высокие кружки, от которых исходил согревающий пар и сладкий запах какао, и вышли в коридор. Драко молча двинулся к большому арочному окну, в нише которого стояла скамья. Гарри последовал за ним. Они сели рядом, не касаясь друг друга, но близко — так, что Гарри чувствовал исходящее от Малфоя тепло. Лунный свет падал на их руки, держащие кружки, выхватывая из полумрака пальцы и белые мантии. Тишина снова окутала их, но на этот раз она не была напряженной. Она была теплой, как шоколад, и такой же сладкой. Гарри сделал глоток. Напиток был идеальным — горьковатым, но не слишком, с тающими кусочками зефира. — Спасибо, — прошептал Гарри, глядя в темноту за окном, но чувствуя каждым нервом присутствие человека рядом. — Забей, — так же тихо ответил Драко, не глядя на него. Они допили шоколад почти синхронно. Драко поставил пустую кружку на подоконник, повернулся к Гарри. На мгновение его взгляд, отблеск луны в серых глазах, скользнул по лицу Гарри — по шраму, по губам. Затем он легонько, почти по-дружески хлопнул его по плечу — точно в том же месте, что и у озера. — Отдохни сегодня, Поттер, — сказал он и, развернувшись, ушел, его шаги быстро затихли в пустом коридоре. Гарри остался сидеть, держа в руках пустую кружку, с которой еще не испарилось тепло. Он поднес руку к плечу, туда, где еще чувствовалось легкое давление ладони Драко. Улыбка, непроизвольная и по-настоящему счастливая, тронула его губы. Затем он провел рукой по взъерошенным волосам, вздохнул и, наконец, поднялся, чтобы идти в свою комнату. Впервые за долгое время он чувствовал не тяжесть одиночества, а странное, щемящее чувство надежды. На следующее утро Поттер выглядел значительно лучше, но только чуткая Полумна это заметила. Она села за завтраком рядом и сказала, что очень счастлива за Гарри. — Луна, я не совсем понимаю, о чем ты, — шептал гриффиндорец. — Я скорее о ком, — девушка искренне улыбалась. — Все равно не понимаю, — Поттер отводил глаза. Утыкаясь в кашу взглядом, перемешивал её, словно это вообще имело смысл. — Теперь твой шаг. Мне кажется, он готов к этому, и поверь, вам обоим страшно. — Подумаю об этом. — Ладно, — скованно откликался брюнет. — Хорошо, — девушка поднималась и уходила, оставляя Гарри наедине со своими мыслями. Он по привычке просканировал тело Малфоя, проверяя пульс, состояние, вероятные травмы. Это стало привычкой после того случая. Убедившись, что тот абсолютно в порядке, встал и ушёл. На пару он пришёл с опозданием. Бросил взгляд на свое место. Гермиона, Рон на первой парте, за ними Симус и свободное место — его место. Но туда не хотелось. Решение пришло моментально. Поттер кинул свою сумку на парту, стоящую в самом конце. Присел на стул. — Малфой, — произнёс он, поворачиваясь на пару секунд к сокурснику, выкладывая учебники и принадлежности на стол. — Поттер, — такой привычный змеиный тон. — Какого хрена? — Я могу сидеть где угодно. В чем проблема? — весело откликнулся Гарри. — Вот именно! Вали куда хочешь! — Гарри резко повернулся, поймал взгляд сероватых сердитых глаз и серьезным тоном ответил: — Я хочу здесь. Рот Малфоя открывался, но слов не находилось. Он потерял самообладание лишь на несколько мгновений. Брови в изумлении подлетели вверх, Гарри почувствовал, как пульс забился быстрее. Ему казалось, что это самое чудесное, что ему доводилось видеть: высокомерный слизеринец в абсолютном ступоре. Но Драко собрался с мыслями, развернулся и всю оставшуюся лекцию внимательно слушал профессора, старательно записывая всё в тетрадь своим идеальным почерком. Гарри старался не смотреть на идеально ровную осанку, на губы, которые изредка касался край пера — легко, почти невесомо, на изящную шею, на сосредоточенный взгляд, на идеально белые волосы, на прядь, которая выбивалась из прически и мешалась глазам, на прядь, которую так и хотелось легким касанием руки завести за ухо. Кажется, его волосы напоминали шелк. Острые плечи, изящные бледные запястья, длинные пальцы — будто он просто пропитан красотой. Брюнет старался, правда старался, старался не смотреть. Поттер садился рядом весь день, но Драко более на это не реагировал. Зато реагировали все остальные. После последней пары Рон и Гермиона утаскивали Гарри в гостиную. — И что это такое было?! — Рон набросился с вопросами, как только они остались втроём. — Ты о чем? — переспросил друг. — Да! О чем это я?! Гермиона, как думаешь, о чем это я?! — Гарри, правда, почему ты сидел весь день с Малфоем? — Грейнджер безусловно сдержаннее своего парня. — Ребят, — вздохнул, ероша вихры Поттер. — Я понимаю. Вы волнуетесь. Но нет повода. Мы же давным-давно желали кончить вражду факультетов, и я подумал, что если я и Малфой станем нормально общаться, то это для многих явится примером. — Друг… — Рон очевидно остыл. — Ты не должен. — Гарри, Рон прав, ты не должен. Не нужно стремиться наладить связь с тем, кто омрачает тебе жизнь столько, сколько тебя знал. — Герми, все в порядке. Я справлюсь. У меня все под контролем. Кажется, друзья успокоились. Хотя Рон и предложил проверить Гарри на все возможные заклинания, зелья и наличие артефактов. Гермиона засмеялась. Это явно было хорошо. И на несколько дней все стало спокойней. Жизнь вновь сделалась привычной, но теперь на всех совместных парах Гарри садился к Малфою, а по вечерам они стояли у Черного озера, правда, теперь, когда уходил один, второй шел следом, пока их пути не расходились. Гарри нравилась их тишина в общении, но не нравилось абсолютное непонимание происходящего. Он замечал, что стал лучше контролировать магию и немного улучшился сон. Драко пребывал в состоянии тихого, но постоянного бешенства. Этот тупой, непредсказуемый Поттер сводил его с ума! Что, черт возьми, означала вся эта возня с подсаживаниями и вечерними стояниями у озера? Никакой логики, никакого внятного объяснения — один сплошной абсурд, на который у Драко уже не оставалось психических сил. И самое мерзкое, что он даже не пытался это остановить. Словно какая-то часть его самого была заинтересована в этом идиотском театре. А та ночь… Проклятая ночь в коридоре. Он все еще видел перед глазами эти черные щупальца, слышал этот голос в голове и чувствовал леденящую мощь, исходившую от Поттера. Что это было?! Неизвестность глодала его изнутри, заставляя по ночам ворочаться и кусать подушку от бессилия. И вот, словно в насмешку, добавилась еще одна загадка. После одной особенно кошмарной ночи, когда сон не приходил вовсе, Драко чувствовал себя выжатым лимоном. Голова раскалывалась, тело ныло, а мысли путались. Он ввалился на свою пару, едва переводя ноги, и мысленно уже составлял завещание. И тогда этот идиот с шрамом на лбу уселся рядом. И произошло нечто необъяснимое. Драко почувствовал знакомое легкое покалывание по коже, а через мгновение его накрыла волна… тепла. Не просто физического тепла, а какого-то глубокого, успокаивающего. Головная боль исчезла так резко, что он едва не ахнул. Усталость испарилась, сменившись ясностью и странным, давно забытым спокойствием. Это было похоже на действие мощного бодрящего зелья, но без горечи во рту. Он украдкой взглянул на Поттера. Тот невозмутимо раскладывал пергамент и перья, будто ничего не происходит. Но Драко поймал на его губах едва заметную, ухмылку. Мелькнувшую и тут же исчезнувшую. Но он ее увидел! Это ты, придурок?! — проревело у него в голове. Гнев, замешанный на полнейшей растерянности, ударил в виски. Он чуть не схватил Поттера за мантию и не начал трясти его с требованием ответов. Но вместо этого лишь стиснул зубы до хруста. Копилка вопросов трещала по швам. А ответов, как назло, было ровно ноль. Абсолютный, унизительный ноль. И от этого Драко злился еще сильнее. Рон и Гермиона сделали вид, что угомонились. Друзья видели, что в целом они практически не контактировали, но ситуация по-прежнему казалась странной, абсурдной, ненормальной. Особенно это беспокоило рыжика. Он всем своим видом показывал, что не станет терпеть мелкого пожирателя рядом со своим другом. В отличие от слизеринцев. Даже если они и напряглись от присутствия Поттера рядом с их принцем, виду точно не показали. На публике они не решались на неуместные выпады в сторону Драко, не осмеливались на неуместные шутки и вели себя в целом очень по-слизерински. Наблюдали, присматривались. Хитрость — конек их факультета, а Поттер — герой. И если герой выбирает одного из них, то выгоду тут извлечь будет гораздо интересней, чем вести себя как эгоцентричные рыжие придурки. Они умели выживать.