***
Рассматривая побитую посуду, девушка с бордовым оттенком волос направилась на кухню, где по ощущениям что-то готовилось. Среди всего бардака, она смотрела на брата, который так внимательно смотрел на рульку, которую стоило бы просто отправить в духовку. — Ты позвал меня на ужин, чтобы показать то, что всё основное готово и нужно только правильно приготовить в духовке? — Девушка положила руки на груди и оперлась на дверной косяк. Вокруг было множество стеклянных осколков. Дверцы шкафов из черного дерева были раскрыты настежь, показывая всю свою пустоту и мрак. Пол был покрыт различным разбитым мусором, что мог легко впиться в ноги и поранить, но хозяина квартиры, это, похоже, волновало меньше всего. Он стоял, опрокинув голову с белоснежными прядями над рулькой. Лица видно не было, но видно было как с его рук стекает кровь, и как она глухо ударялась об пол, создавая под собой лужи. — У тебя снова был приступ? Почему ты не сказал прямо? — Она прекрасно понимала, что проявлять к нему заботу — не лучшее решение, хотя внутри неё бурлили эмоции, и она бы сейчас больше всего хотела его обнять, никуда не отпуская, и убаюкать собственным голосом. Когда она проявила в последний раз эмоции по отношению к брату, тот окончательно взбесился и отправился в другую страну, заставив девушку передавать его преступления другим, а после и вовсе убрать эту услугу, потому что многие, кто брался за это, не могли долго продержаться. Самым опытным и уверенным был конкретно этот человек, но, к сожалению, он был её родственником и страдал от собственного непонимания. Он всегда страдал от этого. От мыслей, от самого себя. И от понимания, что он что-то забыл или не убрал вовремя улики на месте преступления. Но он словно в рубашке родился, которая не позволяла заметить другим мелкие ошибки. Даже тот след на месте преступления и капли крови. Им повезло, что не получилось по этим уликам вообще никого найти. Если бы это получилось обработать и использовать в поиске преступника, то Шцыры пришлось бы очень плохо. — Ватсон... Тебе стоит больше отдыхать. Ты пытаешься нагнать те заказы, которые никому уже не нужны. — Она спокойно смотрела на то, как парень зажег духовку в газовой плите, а после убрал туда рульку. Через мгновение он закрыл духовку и посмотрел на сестру, одарив её самой яркой, детской улыбкой, и махнул рукой. Он умел отвлекать внимание других своим поведением, но обмануть девушку не так просто. Шцыры вздыхает и отправляется в соседнюю комнату. — Стой на месте, я принесу тебе тапки. — Хорошо, сестрица. — Только и проговорил он, наблюдая за всем беспорядком вокруг. — Надеюсь, что ничего не попало в ужин... Иначе влетит мне не только за этот бардак. Надев тапочки, парень направился за метлой, дабы убрать весь беспорядок, который он и создал во время очередного приступа истерики. Для Ватсона это не в новинку, но на вещах вокруг это сказывается очень сильно, ибо потом нужно закупать новые вещи, дабы вернуть всё на место. — А с чего ты решил, что я буду тебя ругать? — Спросила девушка, смотря на свой маникюр, а после направив взгляд в округлившиеся красные глаза брата, который был в лёгком шоке. — Это твой дом. Твои вещи. Я не в праве тебя за них ругать, тебе же всё это покупать и ремонтировать. Я просто уже устала каждый раз этим заниматься. Она сложила на руки подбородок, не отводя взгляда от выпрямившегося парня. — Лучше постарайся создать себе алиби. Я не намерена разгребать это дело и прикрывать тебя. Ты уже не маленький. Пора взяться за голову. О новых заказах ты будешь узнавать от Шерлока, я больше с тобой не свяжусь. Запомни, я для тебя отныне никто. Это всё, что я сегодня хотела тебе сказать. Пора вставать на ноги, Ватсон... — Она сверкнула красными глазами на брата, а после поднялась со своего места и направилась на выход. Последнее, что услышал парень, это звон ключей, которые оставили в коридоре и захлопнувшуюся дверь. Предел. Она уже не будет злиться на него. Свобода... Ненужная и пустая свобода... Теперь он полностью остался один. То, чего он боялся больше всего на свете – произошло. Именно в такой важный момент про него решили забыть. Отказаться. Оставить. — А ведь ты обещала, что никогда меня не оставишь... Все люди такие одинаковые... Все хотите уничтожить то, что сами создавали красивыми и нужными словами в чужих головах. Как же я ненавижу эту жизнь. — Только прошептал парень и взял осколки стекла в ладонь, сжимая в кулак и чувствуя, как кожа разрезается под этим давлением, заставляя горячую кровь стекать по рукам. — Как бы я хотел уничтожить всех, неверных людей... Подняв телефон, беловолосый набрал номер, который находится среди избранных. — Алло? Рихи? — Да, Ватсон? Что-то случилось? У тебя голос какой-то кинутый. Что успело произойти за это время?— Пронеслось с той стороны. Парень закрыл глаза, сжимая в руке осколки, да стиснул зубы. — Запиши, пожалуйста, на меня заказ на Шцыры. — Только и смог произнести Ватсон, когда на той стороне трубки замешкались, но, похоже, осознание пришло. — Стоп... Ватсон... Всё хорошо? Ты уверен? Это какой-то очередной прикол с твоей стороны, верно?... Прекращай с такими приколами, я ведь могу перестать воспринимать их как шутки. Тебе стоит сходить на... — Сука, впиши её. — Ударив по столешнице, прокричал парень, наблюдая как кровь полилась сильнее. — И позвони Шерлоку, пусть приедет ко мне. Шцыры – предатель и изменщик группировки. Пришло время отказаться от неё. Ты не замечал, как она стала верна своей работе в полиции? Если она останется в живых, то всей нашей конторе конец. Ты понимаешь все риски? Она опасна. Для всех нас. — Хорошо, я тебя понял, Ватсон... Шерлок уже едет. Дотяни до его приезда, пожалуйста. — Постараюсь... Но не обещаю. Но даже если я умру, помни от кого надо избавиться в первую очередь. — Помню, но ты живи, иначе мне придётся замять то дело с лилиями. — Все риски принимаются. Заказов не так много. Откажите в конце-концов... Не думай об этом сейчас. Ограничь ей доступ ко всем нашим данным. Это заставит её задуматься. Но уже слишком поздно задумываться о дороге обратно. — Принято.***
— Кан... — Америка сидел на кухне, поедая курицу, но ему словно кусок в горло не лез. — У меня плохое предчувствие... Вдруг что-то произойдёт? А если наш план не сработает? Вдруг, нас разоблачат? Что тогда? Канада посмотрел зелёными глазами на брата, поедая мягкую картошку со свёклой и раздумывая над словами США. — Ты думаешь, что этот план не сработает? Ты хочешь сказать, что такое возможно? Тебе стоит задуматься о том, что сейчас важнее всего, а это твоё здоровье и состояние. Прекращай думать и спокойно ешь, пожалуйста. — В голосе канадца можно было свободно услышать нотки страха, но сам он не мог что-то сказать по этому поводу, просто накармливая себя надеждой и верой в лучшее из этого плана, который может помочь им поймать преступника. — Но как я могу есть, если вы со Швецией и Эстонией придумали такой план? Естественно мне страшно. Как всё пройдёт? Что произойдёт? Как я могу верить в твои слова, если всё же кто-то пострадает? Или ещё хуже – погибнет? — Аме. — Голос брата стал резко твёрдым и серьёзным, вилка была оставлена на тарелке, а сам парень встал со своего места. — Сейчас забудь об этом. Важно чтобы ты был в нормальном состоянии. Расслабься. Сейчас ты должен отдыхать. Чем больше ты об этом думаешь, тем больше у меня в голове возникает самых ужасных сцен. — Я стараюсь... Стараюсь. — Я понимаю, что это не так просто, но нужно отвлечься от этого. Может посмотрим фильм? Думаю, это может помочь тебе расслабиться и немного отдохнуть. Пойдём. Они быстро убрали всю еду и направились в просторную гостиную, где был прекрасный диван, который они разложили, принесли подушки и одеяло. На ноутбуке был включен фильм, а Америка улёгся на плечо Канады, смотря фильм и попивая крепкий чай из кружки с котиками, которая, по секрету, была подарена братом. Эту кружку никому не удавалось держать в руках, даже Канаде, после того, как Америка узнал о таком подарке.***
— Довольно необычный фильм. — Зевая, протянул Канада, ибо начались титры, но ответа не получил, что заставило заметить то, как брат его спит крепким сном. Вымотался и очень сильно расслабился. Аккуратно взяв старшего на руки, Канада отнёс его в постель. — Очень сильно ты похудел на одном чае и кофе, братец. Стоит мне быть повнимательнее к тому, чтобы ты ел лучше.***
— Уверен, что это необходимо? — Смотря на темные окна дома, спросил мужчина, наблюдая за тем, как в руке его абонента лежит металлическое клеймо с изображением лилии. — Мы ведь можем её просто забрать с собой. — Изменники должны быть наказаны... — Красные глаза с ненавистью устремились в окна второго этажа. — Мы не можем просто взять и оставить её. Нужно ей преподать самый важный урок в её жизни. Парень усмехнулся, растягивая улыбку на губах, и размял плечи, направляясь к зданию. — Никто не является исключением. Этот мир должен знать о самых ужасных грехах этих людей. — Да... Ты в этом прав. Итак, начинаем? — Я буду один, как и обычно, а ты сиди и жди моего сигнала, понял? — Понял, принял. Иди. Только будь осторожен. Всё же, это не простой дом... Никогда не знаешь, что придумают копы для защиты собственного дома. Удачи. Жду сигнала. — Грустно проговорил второй и убрал волосы назад, наблюдая за спокойной походкой красноглазого сообщника, или же босса, который делает всё самостоятельно.***
«Когда-то мне сказал отец, что жизнь – жестокая реальность. Невозможно найти мир, где не было бы ужаса. Невозможно оказаться в мире, где все желают друг другу только добра и заботы. Я хочу опровергнуть эти слова, поэтому для этого мне придётся начать с самого себя. Надо показать, что я могу показать себя с самой лучшей стороны. Несмотря на все собственные проблемы, я буду нести этот флаг вперед. Буду нести и вести под ним самых лучших людей, которым нужен такой же прекрасный мир, о котором я говорил отцу. Я не желаю смотреть на то, как умирают внутри самые прекрасные люди, которые достойны только любви и заботы. Тот, кто портит чужие сердца, обязан поплатиться за это жизнью. Я никогда не предавал, я всегда любил и отдавал себя полностью в свою любовь. Я должен доказать это и отцу. Должен показать, что эта жизнь будет полна только самого необыкновенного и правильного, а как только мир станет таким......Я покончу с собой, ведь я убивал людей ради этой красоты...»