Номер серийного преступника

      Кино, которое включил Канада, оказалось детективным, поэтому Америка даже толком и не смотрел на происходящее на телевизоре. Он больше был погружен в анализ по делу Испании. Блондин поставил для себя одну задачу: докопаться до истины. Поэтому сейчас стоит продумать полноценный план действий на дальнейший отпуск, особенно с тем фактом, что младший просто не даст возможности долго работать. Если бы такое было возможно, то детектив бы предпочёл сбежать, к примеру, в кафе. Да и теплое одеяло с чаем заставляли только закутаться сильнее в окружении темноты, брата, фильма и размышлений.       — Аме... — Старший брат поднял голубые глаза на младшего и вопросительно изогнул бровь, смотря в красные заботливые глаза, которые были немного взволнованы. — Почему-то мне тоже стало немного некомфортно. Такое ощущение, будто завтра будет что-то шокирующее нас обоих. Как думаешь, что может произойти?       — Для меня шоком будет, если преступника по лилиям найдут прямо за эту ночь. Я правда буду в культурном шоке. Не, ты только представь. Спокойный рабочий день, – для нас, конечно же, выходной, – и резко по всему офису крики: «Его поймали!», «Грандиозное дело закрыто!», «Детектив — гений!». Поверь, я в жизни таких «Шерлоков» не знаю, так что лично такому человеку пожму руку и подробно обо всём расспрошу. Всё же дело и в правду имеет огромный вес, а для Мексики сразу станет повышением по должности... Жаль, что Британия меня отозвал от дела. — Канада на такое заявление рассмеялся, наблюдая, как старший немного поднялся и воодушевился подобными фразами и действиям, которые сам и создал.       — Могу тебе налить успокоительное, если ты так переживаешь, братец.       — Да, я бы не отказался, Кан...       Второй раз говорить канадцу не надо было; он поднялся со своего места и направился на кухню, где стал капать валерьянку в стакан с водой, а после принёс старшему, который поблагодарил и выпил лекарство. Младший вернулся к просмотру фильма, а блондин лёг обратно на своё место и стал размышлять дальше.       Так прошёл их размеренный вечер, пока Канада не заметил, что Америка мило облокотился на его плечо и, обнимая сильную руку, уснул, словно ребенок, которому было просто необходимо чужое присутствие рядом. Портить такую идиллию не хотелось и самому кленовому, поэтому он тихо выключил телевизор и удобно лёг, постепенно окунаясь в приятный сон, следуя примеру старшего брата.       «Вот если бы ты так всегда спал, было бы прекрасно... А не за бумагами, измазавшись в чернилах. Эх... И где мне искать девушку? У меня брат, как ребёнок, которому нужно всё моё внимание... Кто из нас вообще старший брат? Надо потом с этим что-то сделать.» — Постепенно за такими мыслями уснул и канадец, наконец расслабившись.

***

      — Как ду-       — Цыц! — Серьёзный взгляд беловолосого парня заставил замолчать мужчину со шрамом на лице, акцентируя своё внимание на доме напротив них. — Я думаю, что ей сегодня стоит за всё заплатить; больше я ни о чём не думаю. Ты ведь помнишь, что говорил мой отец?       — Никогда вам не связываться со мной?       — Ха-ха-ха, — Наиграно посмеялся красноглазый, в то время как на лице сверкнул оскал, — Очень смешно, Рихи. «Никогда не прощайте предателей. А лучше от них избавляйтесь сразу. Даже если это буду я.»       Ватсон выдохнул, вертя в руках железную кочергу с узором лилии. Сейчас настрой был резким, и было ясно, что все разговоры будут максимально бесполезны. Тем более, кто рискнет остановить того, кто является профессионалом в своём деле?       — Сам сказал и сам же лишился головы. — Печально заметил сообщник и рвано выдохнул. Ватсон должен был уже идти, но что-то его останавливало. Только Рихи хотел подстебнуть своего коллегу, как тот резко вышел из машины и направился в сторону дома, вскоре под слабым светом уличного фонаря можно было заметить бордовую макушку и резкие взмахи рук.       Через минуту оба силуэта скрылись в подворотне, а Рихи вышел из машины и печально закурил папиросу. Это одна из вещей, которая заставляла мужчину вернуться в прошлое и вспомнить те года, когда он совершенно ничего не боялся и ворошил множество злых умыслов. Например, грабежи и бессовестный разврат прямо на улицах разных городов. Сладкое было то время по мнению Рихи. Никто не пытался вылавливать преступников, не было таких серьёзных мафиозных цепей, хотя мафиозником в то время был каждый четвёртый. Тогда было проще и спокойнее жить преступникам, нежели сейчас, когда приходиться скрываться и прятать любой намёк на улику.       Тем не менее Рихи продолжает совершать различные мелкие преступления и принимать интересные заказы на убийства. Его коллеги занимаются другими вещами. Ватсон — тот же преступник, но предпочитает брать заказы под один стиль и кайфует от собственной работы, пока расправляется с жертвами. Шерлок — несмотря на известную детективную историю занимает роль врача. Он и в обычное время работает для гражданских, но по ночам помогает своим старым «знакомым».       Шцыры... Вот этот вопрос мучал всю организацию гораздо сильнее, чем можно было себе представить. Она была помощью и прикрытием во всём полицейском участке. Она могла прикрывать их до конца своей жизни... Хотя именно так и произошло на удивление всех. Кто же мог подумать, что некоторые родственные узы могут оборваться из-за пары неправильных слов?

***

      — Отец! Отец! — Кричит мальчик на другом конце улицы, пока красноволосый мужчина обсуждал что-то со своим другом, словно при этом задумывая какое-то нехорошее дело. Но стоило заслышать подобный детский голосок, как все мысли отходят на задний план. Отец думает о своём ребенке. Мужчина опускается на колено и встречает теплыми объятиями своего сына с белыми и невероятно мягкими волосами, которые постепенно отрастали до хорошей длины, которую будет удобно потом состричь.       — Ну и чего ты не дома, Россия? — Спрашивает старший, целуя мягко и заботливо в висок сына, после чего поворачивает голову на своего коллегу и взглядом просит убрать оружие и бумаги хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от зорких, детских и любопытных глаз. Этим глазам будет сложно объяснить жестокость родителя к другим людям. Даже если потом нужно будет передать дело, сейчас не стоит говорить об этом, не смотря на то, что мальчик и ограждён от сверстников.       — Я захотел поприсутствовать с тобой на важных встречах, о которых ты нам часто рассказываешь. Я хотел бы увидеть это в живую. — С горящими от предвкушения глазами говорит мальчик, смотря на своего отца, что невольно задумался, потирая нервно шею.       Красные глаза России не в первый раз показывают такой интерес, так как его много чего привлекает в этом мире. Это было не раз замечено его отцом. Внутри мальчишки ужасно сильно бушевала мысль о том, что он сможет узнать больше о делах отца, ведь потом он сможет ему помогать. Сейчас он даже не предполагает о том, с чем работает его отец. Такое любопытство сложно чем-то перебить, но СССР знал, что можно придумать, поэтому посмотрел на Рихи и спокойно сказал:       — Сегодня мы закончили, Рихи. Надеюсь, что в следующий раз наши переговоры не пройдут на поле для гранатового сока. — Казалась бы простая фраза, но как же скривилось лицо Рихи. Он сощурил глаза и отвернулся, решая, что даже прощаться смысла нет и направился к себе, предпочитая заниматься своими делами там, а этот разговор отложить на потом. Да и не удивительно... Мало кто будет рад тому, что важный разговор был сорван каким-то мелким парнишкой, который ничего не смыслит.       Вслед Рихи смотрели две пары глаз. Серьёзный и несколько ненавистный красноволосого и наиграно непонимающе любопытный мальчишки. Он сжал руку отца, поднимая уже жалкий взгляд вверх, прямо на своего отца, чтобы спросить уже о том, что же произошло между ними, ведь ощущение опасности между ними так и витало.       — Пойдём, нам стоит взять для мелких мороженное и приготовить ужин. Не оставим же все дела на бедняшку Беларусь? — Обычный вопрос, мягкий взгляд и тёплый голос. Комбинация беспроигрышная, всегда работающая. — Она малышка маленькая, хотя уже во всю нам помогает с далами... Эх..       — А почему дядя Рейх смотрел на тебя с таким недовольным видом? — Беспроигрышный ранее вариант провалился. Теперь придётся искать другую удочку для того, чтобы переключить вниманте мальчика. — Пап, я ведь не столь маленький... Гранатовое поле для сока? Поле крови? Я ведь понимаю твои слова...       По спине мужчины прошёлся неприятный холодок и побежали мурашки. Такого он точно не ожидал. Понять то, что твой сын сам готов принять самую жестокую сторону мира в столь юном возрасте... Это было некой шокирующий информацией, что убивала изнутри, словно мечом по сердцу. СССР мог покляться, что для своего сына он точно не желает раскрывать подобные ужасные вещи своего существования... Существования в жестоком мире, где сейчас правят только извращенность и подлость, предательство и месть. Он был готов заплакать, лишь бы не вмешивать в это своего родного и самого старшего сына.       — Независимо от моего будущего... Я должен узнать, пап. Может быть я даже поддержу тебя, ведь я вижу, как дядя Рейх смотрит на тебя. Подлость в его глазах ощущается гораздо сильнее детскими глазами, нежели взрослыми. Он точно доставит нам серьёзные проблемы. — Как в воду смотрел невинный на вид мальчик с белоснежными волосами и красными глазами, которые выдавали тяжесть этого грешного мира. Словно он уже давно понял то, что живёт на земле, где пролито больше крови и спрятано гораздо больше скелетов, чем можно представить.       — Старшему ребёнку в семье всегда приходится нести на себе грехи своего отца... — Прошептал СССР, глядя на своего сына, который держал его за руку. — Давай хотя бы начуть-чуть отсрочим этот момент? Я хочу, чтобы ты сейчас чувствовал себя ребёнком, Россия. Позже... Позже тебе будет известно всё, а пока просто расслабься и живи в своём детском возрасте.       Сын лишь кивает, но оба знают, что они стоят на одном берегу, нежели раньше, где их разделяла глубокая река... Река крови со стороны взрослого и детской невинности. Хоть они и согласились отсрочить этот момент, они уже стояли на окровавленной стороне, хоть и прозрачная тень ребёнка была для СССР на невинной стороне этой реки.

***

      — Отец не смог нас уберечь от жестокости этого мира. Он пытался... Пытался, но сделать это не смог... — Шепчет Ватсон, наблюдая за тем, как полицейские врываются в дом Республики Беларусь. Туда, где уже нет преступника, но где лежит тело самого известного детектива в районе. Её хрупкое, обнажённое и истерзанное, с невероятно горячей от кочерги лилией на ключице. — Знал бы ты, отец... Знал бы ты, как сложно совершать подобное издевательство над собственной сестрой... Той, что меня прикрывала, но в последний момент решила сдаться и перестать защищать нас. Знал бы ты, как порой сложно следовать за твоими шагами, туда, где пучина уже тянет тебя на дно...       Рядом с Ватсоном находился его коллега, тихо докуривая папиросу и наблюдая за тем, как на машине скорой помощи погасли мигалки. А то и верно, в доме была особая сигнализация, которая вызывает почти все организации в городе, чтобы такая важная личность была спасена любым способом. Вот только... Порой преступники гораздо больше знают, чем хотелось бы. И несмотря на их реакцию и действия, порой они просто беспомощный в этих вопросах.       — Как ты думаешь... Есть ли у неё какие-то свои записки, блокноты, которые могут вывести на нас? Я думаю, что она знала, на что шла, когда решалась прекратить нам помогать. — Мужчина со шрамом поправляет своё пальто, туша при этом папиросу, но не выбрасывая, чтобы не оставлять после себя даже малейшую зацепку. Жизнь научила и не подобным мелочам. — По-крайней мере она сделала немало до этого для того, чтобы тебя не ловили ещё дольше. — Медленно, но размеренно говорит Рихи, наблюдая за суетой в окнах дома. То, как полицейские ловили себя на том, что они опоздали... — Только теперь нам нужен новый человек в отделе, чтобы понимать, что на нас не выходят с каждым новым трупом...       — Не волнуйся, мне достаточно нажать сейчас на одну кнопочку, чтобы этот дом взорвался. — Шепчет белокурый парень, а после с усмешкой наблюдает за тем, как фонарики начинают замечать динамит по всем комнатам. — А насчёт человека в отделе... Тут нужно будет подумать. Хотя я знаю, к кому можно будет обратиться и использовать для нашего успеха.       Маленький щелчок кнопки. Огонь охватывает весь дом, а стекла взрываются от ударной волны. Мягкие искры пламени идут вверх, а на лице преступников оказывается лёгкое облегчение. Всего полчаса, а сколько они успели сделать. Ещё ничего и никого не успели вытащить, ведь прошло лишь две минуты с того момента, как полицейские вошли в этот дом, который уже полыхал огнём... Почти все службы должны были приехать к той, что заведует отделом по убийствам... Кроме пожарных, которые сейчас заняты другим масштабным огнём в торговом центре на другом конце города.       Одежда у выживших полицейских начинает гореть. Они выбираются через окна, не боясь высоты и риска сломать что-либо. Они рвутся наружу, где больше кислорода. Где их обувь будет гореть сильнее из-за горящей жидкости, которая была разлита по всей территории. Довольно необычный, но столь прекрасный вид, что за подобным всегда есть желание понаблюдать.       Какой гений бы додумался до того, чтобы подобным образом избавиться от мешающейся фигуры на доске? Кто бы стал посягаться на жизнь полицейского? Только тот, кто не думает о своей жизни. Только тот, кто уже готов с ней попрощаться и никогда не появляться перед глазами представителей закона. Он лишь о себе думает. Думает о своём выживании... Или же... Смерти?

***

      — США-А-А-А-А-А! — Раздаётся на всю квартиру ранним утром, когда никто ещё не успел нормально проснуться, а Канада уже на ногах из-за экстренного звонка с работы. Его любопытство к ночным звонкам интереснее, чем желание отдохнуть в отпуске. Всё же и детективу стало любопытно, что может быть нового в отделе. А тут такая новость, которая может стать новым фурором у журналистов.       Недовольное лицо младшего заставляет понять, что будить не стоило, но всё же нельзя просто смириться с происходящим. Блондин, может, и видел сладкий сон, но сейчас это не имеет значения, ведь Канада садится на кровать с ноутбуком и открывает новости. Эстония со своим необычным сообщением: «Ты просто ОБЯЗАН посмотреть новости, там есть кое-что дико интересное!». Будь воля рыжика — он бы ни за что не залез бы в новости, но с такой интригой ему не пишут каждый день. Пришлось поддаться такому любопытсву.       — Что там такого, что даже ты подорвался? Соревнования по готовке блинчиков? Что тебя разбудило, Кан?       Вопросы сразу были отброшены, когда ноутбук был повернул к старшему, а там уже во всю распространялись новости о том, что руководителя убойным отделом нет в живых. О том, что с ней произошло и как она умерла не было сказано. Это невольно заставило нахмуриться Аме, который даже глаза не успел толком открыть, но уже был во все оружии, чтобы направиться в офис за подробностями. Да и кто бы мог отказаться от информации о подобном?       В новостных сводках также было сказано о том, что дом её сгорел до тла. Пожарные не успели приехать к ним из-за того, что в эту же ночь был взрыв в торговом центре в другом конце города. Одно совпало с другим, или же это был детально продуманный ход... Остаётся только гадать, что из этого может быть логически правильным.       — Как думаешь, кто рискнул на подобное? У нас нет таких преступников, которые бы могли решиться на подобный ход. Да и сама Беларусь редко бралась за дела. Она ведь не могла нажить себе врагов? — Раздаётся сбоку обеспокоенный голос младшего, который теперь не мог чувствовать себя в безопасности даже дома, особенно с тем фактом, что на Аме как раз есть множество лиц, которые могли бы напасть на них, чтобы «восстановить справедливость». — Ну не молчи-и-и-и! Мне от этого только страшнее становится.       — Подожди, Кан, подожди. — В голове детектива всплыла только одна личность, которая бы могла сотворить подобное, но он знает слишком мало, чтобы даже озвучить свою догадку. Да, среди выходцев никто бы не рискнул напасть на Республику Беларусь... Если они хотели, конечно, потом выжить. Но почему речь должна идти только о тех, кто выходит из тюрьмы? Это ведь мог быть кто угодно.       Брови хмурились сильнее, а рука тянулась за телефоном. Ему нужен был совет от того, кто сейчас может знать гораздо больше. Время для разговора с такой личностью, как Швеция или же Эстония. Они точно могут знать гораздо больше.