Звёзды появляются на закате.

Я привыкла к взглядам. Я привыкла к эмоциям. Любым: восхищение, ненависть, страх, уважение, обожание, зависть. Я привыкла к вниманию, к тому, как люди постоянно за тобой наблюдают: сначала просто разглядывают, мельком давая мне оценку у себя в голове, затем, отпрянув, пережидают пару секунд, чтобы вновь наклониться ближе к экрану. Перекидываясь между собой фразами и предположениями, показывают пальцами, не вспоминая слов своих матерей, что это некультурно. Придя к согласию с самим собой или собеседником, замолкают, увлекаемые сюжетом происходящего, забывая о первоначальных суждениях. Дальше остаётся только ждать. Ждать развития событий. Ждать зарождения интереса. Ждать глубокого погружения и кульминации. Ждать выплеска зрительских эмоций. Я — персонаж. Средство выразительности и инструмент, помогающий сложить из пазла полноценную картину. Закончить чужую историю или её эпизод, поставив точку в нужном месте. Актёр — всегда диковинка, всегда что-то необычное и завлекающее. Это его работа. И над собой, и на публику. Нужно уметь выделяться из толпы. Не направленными на тебя лучами света или пышным платьем. На определённое время нужно забыть про себя. Твой персонаж - не ты. Нужно прожить чужую жизнь внутри своей собственной. Привлечь к себе внимание, помочь и другим прочувствовать новые, нагоревшие и бушующие прямо здесь и сейчас эмоции. Как это получится — всегда загадка. Каждый раз это новый вызов. Новый контекст и приключение. Новое испытание на прочность твоей психики, твоей опытности и твоего умения сориентироваться при форс-мажоре. А они происходят часто. То, как ты работаешь, то, насколько точно ты донёс мысль, с лёгкостью отражается на зрительских лицах. Персонаж — антагонист? Прекрасно. Кто-то из зрителей должен рвать и метать, кто-то кричать, дрожащим от ярости голосом, а от кого-то достаточно просто получить полный ненависти взгляд. Персонаж — протагонист? Великолепно. Ты — носитель истины, главный борец, двигатель сюжета. Эмоции зрителей зашкаливают: на кого-то снизошло озарение, кто-то сочувственно вздыхает, кто-то поддерживающе кивает, а глаза светятся гордостью и уважением. Люди смотрят на тебя с разными целями. Отвлечься от собственных нагнетающих проблем, окунувшись в чужие, но разрешившиеся. Восхититься уровнем мастерства и изяществом выполнения. Выплеснуть эмоции в воздух, дабы не сорваться на ком-нибудь ещё. Оценить, обдумывая перспективы пригласить тебя к себе в новый проект. Я привыкла. Сострадание, удивление, симпатия, жажда выгоды — всё это глубже и глубже поселяется в моей груди. Всё сильнее и сильнее смешивается с кровью. Всё быстрее течёт по венам. С каждым «Мотором», с каждым новым проектом. Я не понаслышке знаю, что такое эмоции. Знаю, что такое тонуть в них. Знаю, каково это терять себя. Блуждать среди множества обрывков текстов, диалогов, вспыхивающих картинок, пытаясь найти именно те, что про тебя. К которым ты имеешь непосредственное отношение. Которые не являются случайно приплетённой частью чужой истории. Ты ищешь ту, где не испаряешься, уступая место своему персонажу. Ту, в которой главный герой - ты. И мне хорошо. Мне нормально. Меня всё устраивает. Я сама выбрала для себя этот путь, и он мне нравится. У меня есть все возможности, дабы изменить своё существование. «Почему же не меняешь?» Мне это не нужно. Все окей. А вот зачем людям, задающим эти глупые вопросы, такая информация — не понятно. Считают мою жизнь неправильной? Только вот объективно и полноценно оценить свою жизнь дано мне одной. С их стороны не нужно вообще никакое мнение. Мне не нужны советы, если я их не прошу, логично ведь? Я нашла то, в чём уверена на все 100. Это моя профессия. А люди ненадёжны. Они приходят и уходят, когда им вздумается. Они плюют в душу и вытирают ноги о чужие чувства. Но в моём случае их ждёт закрытая дверь, а вот то, с какой стороны они находятся, определяет время. Они промахиваются мимо души, и спотыкаются о чувства. Я учусь проще относиться к людям. Я упиваюсь собственным всемогуществом в кадре. Отдаю себя полностью. Без остатка. Люди, приглашающие меня на съёмки знают, на что я способна. К тем, кто не осознаёт моих возможностей, я не иду. Я им попросту не нужна. Они найдут ещё тех, кто готов просто следовать написанному на листе, кто более сговорчив и лёгок в работе. Даже если мне забудут выдать сценарий, я при появлении сделаю свой эпизод лучше тех, что были прописаны на бумаге. Я держу себя под контролем. Знаю, как говорить, двигаться и смотреть. Знаю, когда мне нужно остановиться, чтобы не слететь с катушек. Не переступаю границу своих возможностей. И учусь отделять реальность от игры. Снимая одну маску, я тут же скрываюсь за другой. Я учусь. Но пиздецки боюсь. Поэтому я актриса. Мне есть куда бежать. И меня это более чем устраивает.

***

Утро. Рутина. Музыка. Кофе из определённого места. Студия. Гримёрка. Ничего нового. Ничего, что могло бы нарушить моё спокойствие прямо сейчас. Я знаю сколько времени, знаю куда направляюсь, знаю что меня ждёт ровно до того момента, как на меня будут направлены объективы камер. Это всё, что нужно. Я спокойна и невольно хочется улыбаться. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя прекрасно прямо сейчас. Я заняла свой привычный стул, легким обыденным движением включила подсветку у зеркала. Всё та же я — невинная, чистая, утренняя. Без маски. Готовая к экспериментам. За спиной повернулась дверная ручка и едва слышно хрустнул косяк. - Софа, доброе утро. Сначала я промолчала. Не люблю эту фразу. Сегодня оно доброе, а завтра может быть другим. Глупо применять её на автомате, не сопоставляя используемое прилагательное с произошедшими событиями. Тем более, если ты не знаешь точно, действительно ли утро у человека «доброе». Но всё же промолчать — грубо. Да и настроение сегодня хорошее. - Здравствуй, Аля. Александра Румянцева. Мой режиссёр. Стройная низкая черноволосая девушка. Боится смотреть в глаза, значит, принесла какие-то неоднозначные новости. Значит, опасается моей реакции. - В общем.. Кхм. Влад разорвал с нами контракт, и.. Нам пришлось быстро искать замену, понимаешь? У него, вроде, какие-то дела, и.. Заметив мой насторожённо — предупреждающий взгляд в зеркале, девушка переходит сразу к сути. Мне не нужны подробности. И она об этом знает. Но видимо другим настолько интересно копаться в жизнях, по сути, незнакомых людей, что они дослушивают до конца. Меня это абсолютно в душе не колышет. В целом, фильм Александры, и она может менять актёрский состав как хочет, да и Влад этот за неделю показал себя унылым говном. Но я напряглась. Медленно выдохнула, коснулась висков ладонями. Ничего страшного. Жить буду. Я снова подняла взгляд на Алю, давая ей шанс договорить. - Кто он? - Его зовут Арсений, он.. Он уже здесь. Этот новый актёр. Благодаря ему мы всё успеваем, и.. И у него великолепная визитка, фильмография небольшая, но занимательная! Мои знакомые режиссёры остались им более чем довольны. Говорит неуверенно и сбивается, а её щёки предательски зарумянились, вероятно, малый симпатичный. Но к этому добавляется опаска. Опаска, что я уйду. Опаска, что я наотрез откажусь работать с новым коллегой, а потом и вовсе с ней. Ни один её проект не загнётся без меня, но это уйдёт в минус к её самолюбию. И полноценности фильма. Она найдёт мне замену в любом случае, незаменимых нет. Но девушка видит на эту роль только меня. И она действительно сделала всё, чтобы заинтересовать своим творением. Она доказала, что знает, на что я способна, что понимает цель моего появления в кадре. Саша талантливая, креативная, впечатлительная, она достойна внимания. В том числе и моего. Это мнение общества. Но я люблю рассматривать ситуацию с другой стороны. Я рада, что достойна вообще хоть чьего-то внимания. Тем более внимания Румянцевой. Таких юных и ярких нельзя тушить. Поэтому я переборола желание сжать ладони в кулаки, впившись в кожу ногтями, и улыбнулась. - Всё окей, за меня не переживай. И за него тоже, не съем ведь. Аля расцвела. Улыбаясь во все 32 она подлетела ко мне и кинулась обниматься. Девушка обвивала меня не только руками, но и целыми плетьми комплиментов, к которым я не была готова. Впечатления о подобном оказании внимания у меня испорчены, наверное, на всю жизнь. Слишком многие люди поливают тебя мёдом только для того, чтобы ты крепче к ним приклеился. Тем не менее, голос Саши поразительно расширял свой диапазон, то переходя на радостные вопли, то падая до горячего восторженного шёпота. Как мало нужно для счастья. - Не заставляй человека ждать. Через три минуты буду у тебя. Девушка быстро кивнула и скрылась за дверью, а я мазнула взглядом по своему отражению. Невинная, чистая, утренняя. И уставшая. Очень уставшая. Не то что бы меня это смущало, нет. Но мой внешний вид сейчас весомо разнился с тем, что люди обычно видят на экранах: уверенная, гордая, бойкая, энергичная. Получается, очередная маска, которую не хотелось снимать. Бесконечно длинный коридор и так много людей. Каждому нужно кивнуть, сказать хоть слово. Гримёры, световики, костюмеры, актёры. Каждому было задано своё направление, все куда-то спешили. Цокают каблуки о кафель, скрипят чехлы от одежды, чуть не сбивая с ног, проезжают стойки с костюмами. Буквально каждый угол заставлен огромными сумками с аппаратурой, косметикой, обувью. Люди путаются в этом вихре и, скрипя зубами, выплёвывают ругательства в воздух. Двери некоторых комнат приоткрыты, и их атмосфера не отличается от всеобщего ритма апокалипсиса. У обычного человека, попавшего сюда впервые, мигрень начнётся от совокупности бешено мелькающих звуков и картинок, но для заматерелых работников, это лишь белый шум, и мультфильм, состоящий из циклично повторяющихся кадров. Достигнув, наконец, кабинета Румянцевой, выйдя из боя с хаосом живой, я ударила в дверь костяшками пару раз, слегка поморщилась от впившихся в кожу колец, без которых чувствую себя голой, и, не дожидаясь ответа, зашла. Стук был лишь предупредительным знаком, как при приглашении артиста на сцену. Я вошла, прикрыла за собой дверь и сделала шаг к столу, за которым сидели уже двое. Аля и парень, со мной примерно одного роста, тёмные лоснящиеся волосы аккуратно уложены, руки свободно покоятся на коленях. На нём чёрные выглаженные брюки и того же цвета интересная рубашка с зебровыми полосами на правой половине. Саша пыталась улыбнуться подбадривающе, но у неё это получалось на «3 с минусом», слегка подавшись вперёд, девушка указала на меня подбородком: - Вот она, гениальная и непревзойдённая. Думаю, её представлять не надо, это будет обычной формальностью. Арсений — это Софи, Софи — это.. - Арсений Попов, можно просто Арс, — слегка наклонив голову, парень лучезарно улыбается. В голове я механически представилась в ответ, но на деле мои голосовые связки не издали ни звука. Я лишь медленно изучала нового человека, с которым придётся контактировать 24/7: глубокие, почти прозрачные как воздух глаза, по-античному изящные нос и губы, легкая щетина, острые подбородок и скулы. Но всё это слишком просто. Слишком обыкновенно. Слишком очевидно. Возможно, я выглядела нагловато, настолько открыто пялясь на нового человека в коллективе. Но мне нужна изюминка. Мне нужно за что-то зацепиться. Заинтересоваться. На пару сантиметров выше меня, россыпь родинок на лице, сеть морщинок в уголках глаз и губ, едва заметные следы недосыпа на нижних веках. Допустим, время покажет что он из себя представляет. Самого Арсения моя реакция позабавила. Его брови слегка изогнулись с ироничным посылом, а уголки губ — казалось, куда больше? — поползли ещё выше. Он светился почти в буквальном смысле, источал бешеную энергию. Если дать ему переходник от зарядного устройства, наверняка, телефон пиликнет, сообщая, что аккумулятор получает питание. - Миледи, озвучьте Ваше мнение. Нравлюсь? Ясно. С самооценкой у него всё хорошо. Не из робких, о его внешней привлекательности напоминать не стоит, уверенный, так как умеет этим пользоваться. Открытый и.. Задиристый. Уверена, он ещё скажет о себе громче. Станет светить ещё ярче. Начнёт давать советы. Вот в этом не сомневаюсь, но я уже смирилась, и, надеюсь, мягкого посыла в пешее эротическое один раз ему будет достаточно. Он полезет везде и всюду, пытаясь восстановить мир во всём мире и помочь каждому разложить всё по полочкам. Но мне это не надо. И если Арсений из таких, то его настойчивость, энтузиазм и упорство — отрицательные качества. А ещё к таким привязываешься. Пиздец как сильно привязываешься. И меркнешь, таешь, отдаёшь. Всё больше и больше, что в итоге, заполнив твоё сознание собой, такой человек не оставляет возможности почистить хранилище самостоятельно и аккуратно. Он просто рвёт — резко, без предупреждения, сдирая корочки со старых, только подсохших ран. Он вырывает из верёвки середину, а ты остаёшься с двумя концами в руках. Снова. Я вздёрнула голову и ухмыльнулась, думая, как он воспримет то, что я скажу. - На первый взгляд неплох, а дальше посмотрим. Арс. Софи Бабаскина. Можно просто Соня. Но из твоих уст меня удовлетворило «миледи». - Тогда позвольте Вашу руку? — подаваясь вперёд, слегка прищурившись, заинтересованно заглядывая прямо в глаза, и явно пытаясь вызвать у меня смущение, спросил он. Арсений — провокатор. Не в плохом смысле, но он явно любит раззадоривать. Такие постоянно лезут, постоянно накаляют обстановку, постоянно ищут пути лишний раз вывести на эмоции. Я таких остерегаюсь. Они.. напрягают. Иногда всё и так летит к чертям, а люди данной модели вносят ещё больше сумбура. Он человек-хаос. Человек-луч. И человек-эмоции. - А если не позволю? — вторя его манере спросила я, подначивая парня «Я тоже так умею, Арсюша». - Сразу разбиваешь мне сердце? - Отвечаешь вопросом на вопрос? - А ты продолжаешь на это вестись? - Я продолжаю тебя изучать, а ты продолжаешь наглеть прямо на глазах. Наблюдая за этой сценой, Аля расслабилась. Пока мы с новым источником энергии и, чует сердце, моей личной головной болью проходили стадию ознакомления, она нервно мяла пальцы и поправляла очки на переносице, хотя те вовсе и не норовили сбежать. Девушка сидела натянутая, как струна, кусая губы. Она явно боялась моего вердикта. Создавалось впечатление, что я — режиссёр, а Арсений успешно прошёл пробы. И теперь Саша сидит расслабленно, лишь наблюдая прищуренным взглядом за происходящим. Арсений не отставал. Он решил проявить инициативу, нацепив заразительную улыбку, дотянулся до моего запястья, и, обвив его своей ладонью, приподнял. Пожимать руку он не собирался. Раз уж мы разыграли целую сценку, он решил поцеловать тыльную сторону, как настоящий джентльмен. И ему почти удалось. Почти. Он не ожидал того, что я смогу его переиграть. Моя рука развернулась в захвате Арсения ладонью вверх, и пальцы обвили уже приблизившийся подбородок, поднимая его. Парень даже не пытался спрятать свои эмоции. Но сколько их было.. Боги, мне надо вести учёт, но даже ежедневника размером с «Войну и мир» не хватит. Он молчал, но его глаза удивлялись, раздражались, восхищались, раззадоривались, смущались. И этот список может по длине потягаться с ковровой дорожкой на «Оскаре». Он задышал настолько тихо, что со стороны чуть поднимающиеся плечи и не были бы заметны. Но его тёплые выдохи стекали куда-то вниз по моему запястью, бесследно растворяясь в воздухе до нового, не менее напряжённого. Всё, что мне нужно было — поймать его взгляд. Дальше, наклонившись и всё ещё контролируя его едва шершавый подбородок, я прошептала коротко: - Не спеши, Дон Кихот, иначе останешься отвергнутым дамой сердца. Несмотря на то, что я на данный момент заняла первенство в марафоне «Кто кого больше напряжёт», у Арсения в глазах метались искры озорства, а на его фирменную ухмылку невозможно не отвечать собственной. Мы одновременно выпрямились и я, кивнув шокированной Але, и предоставляя Арсению возможность дышать, взялась за ручку двери, чувствуя у себя на спине 2 прожигающе-заинтересованных взгляда. - И, пожалуйста, не прекращай светить, Арс, — кинула я напоследок, выходя из комнаты, но всё равно расслышала его довольный смешок. Если это вызов, то я его принимаю.