Звёзды появляются на закате.

Быстрые ритмичные шлепки моих босых ног по разномастной выкладке пристани. Колени путаются в платье, теряясь в летящей ткани, и ведут меня чуть вбок. Руки не могут найти себе одного места, поэтому просто вразнобой покачиваются из стороны в сторону. В голове на оглушающей громкости я слышу своё сбитое дыхание и сердцебиение. За спиной гремит тирада шагов и ругательств. Где-то в море протестующе закричала чайка. Сердце ухнуло слишком сильно, буквально пробивая грудную клетку, и стало сжиматься, пропуская удары. Я задыхаюсь, голова идёт кругом, ноги подкашиваются. Я падаю на холодные, отточенные заливом каменные плиты. Волны набегают на берег совсем рядом - протянуть руку. Вокруг колышутся дикие колючки, крокусы, шиповник, и ещё с десяток растений, названия которых я сейчас не вспомню. Глаза закрываются, погружая меня в темноту. Я тону во мраке. Я тону, но в последний момент в беспросветный омут обморока решительно пробирается слепяще-белый луч света. Фигура Арсения нависает надо мной, и последнее, что я зацепила и взяла с собой в бессознательность - его перепуганные и помутневшие от беспокойства глаза.

***

- Стоп, снято! Набережная заполнилась бурными аплодисментами. Они звучали подобно раскатам грома - неравномерно. Пару секунд доминировала одна сторона, спустя мгновение, разрывая тишину в клочья, бушевала другая, а потом и вовсе можно было отметить только отдельных, не жалеющих своих ладоней, лиц. Блять. Как же тяжело открыть глаза. Но мелкая морось успела впитаться в меня, и платье неприятно липло к телу, поэтому пришлось. Несмотря на то, что отснятый эпизод был сохранён уже целую, бесконечно долгую, минуту назад, Арсений всё ещё возвышался надо мной. Его и без того подтянутая фигура казалась ещё выше, ещё стройнее, до безумия брутальнее в этом адмиральском костюме. Всё девушки на площадке смотрели на него с придыханием, и неприкрыто пошло подмигивали ему, приоткрывали губы. Но он даже не дышал в их сторону, что поднимало его в моих глазах ещё больше. Это заслуживало уважения. Мысли метались в моей голове туда-сюда, но тело обмякшей грудой всё ещё занимало место на шершавом булыжнике. Он будто не желал меня отпускать, а я и не рвалась скорее его покинуть. Сейчас мне было удобно везде, куда можно прилечь, даже на земле. Мои ноги выли, как дикие звери обычно оплакивают своих сородичей. Видимо, у конечностей тризна по мне. За сегодняшний день я не один раз босиком исследовала 4 километра побережья из каменных плит, гальки и дикорастущих колючек, поэтому мои ноги вполне можно было понять. А Попов всё также не отходил от меня, только теперь к восхищению в его озорных глазах добавилась странная примесь. Беспокойство. Он наклонился ближе, чтобы сильно не напрягать голосовые связки, которые он и так уже заебал за сегодня полноценно. -Идём? С тобой всё хорошо? - чёртов металлический привкус беспокойства в его голосе. То, как он напрягся, как нервно поправил ворот рубашки и уставшими руками потянулся ко мне, заставило меня сесть, но я была настолько вымотана своим кроссом, за который не поставят оценку, что это удалось с трудом. - Не парься, всё окей, - ответила я, вспомнив про осанку и растирая пальцами виски. Не знаю зачем, наверное, надеялась, что после этого кровь начнёт бежать по венам быстрее, чтобы мне хватило сил, как минимум, дойти до павильона. Арсений чуть улыбается, изучая мой профиль. Так делают все люди, но он.. по-другому. Он считывает, ловко перелистывает страницы учётной книги твоих ощущений и эмоций. Проскользив взглядом по моим скулам, носу и шее он может написать диссертацию о том, как я себя чувствую. И это напрягает. Он ни капли не смущается от того, что разглядывает меня, но настойчиво обходит зелёные глаза, будто боясь, что затянув туда, я удушу его своими зарослями лиан. Насмотревшись и выхватив из моих справочных материалов то, что ему было нужно, Арсений выдаёт: - М-да, миледи, в павильон ты сама не пойдёшь, - он говорит ровно и неоспоримо утверждает. Его голос смешивается с шелестом волн, всё ещё плещущихся рядом, и обволакивает, будто накрывает пледом, делает всё, чтобы минимализировать вероятность сопротивления с моей стороны. - Это ещё почему? - непроизвольно брови летят вверх, а в собственных глазах, по ощущениям, искорки начинают полыхать как пожары. Арсений касается рукой моего предплечья и, будто жалея ребёнка, поглаживает его большим пальцем. - Потому что у тебя ноги изранены в хлам, приподними ступню. Я послушалась, и заметила, что на земле остался тёмный подтёк, небольшой, но всё же. Кровь. Будто в ответ, израненные пятки и пальцы стали колоть, щипать и ныть все разом, в унисон. - И что ты предлагаешь? Чёрт. Прозвучало резче, чем я хотела. Не то что бы он вообще должен что-либо предлагать. - Я тебя донесу. Непринуждённо, ровно, утверждающе. Да кто он, блять, такой. Я не успела об этом как следует подумать. Снова. Я не успела даже подумать, а он уже сделал. Руки Арсения обвили меня за талию и захватили ноги под коленями. Тепло его тела автоматически распространилось и на меня. Насквозь промокшая ткань платья имела потрясающую проводимость, что не могло меня не испугать. Развернув к парню голову, я, как Титаник, наткнулась на айсберг его голубых глаз. Маска самодостаточной и бойкой дамы дала такую пробоину, что материалы для заплатки придётся ввозить грузовиками. И, естественно, Арсений это прочитал. Как. Он. Сука. Бесит. Почему-то я уверена, что кроме базовой информации, которую он с лёгкостью мог откопать про меня в Интернете, знает что-то ещё. Что-то такое, что помогает ему с каждым разом влиять на меня всё сильнее и сильнее. Что-то такое, до чего он добрался без моего ведома. Что-то, что является для его рычага точкой опоры. Он преобразует свои короткие выбросы энергии в мои мощнейшие эмоции. Какой же он чуткий. Только три недели совместной работы. И всё это он тоже прочитал у меня в глазах, я уверена. - Какая ты лёгкая, - выдохнул парень, оторвав меня от земли. Я почувствовала, как под плотным сатиновым пиджаком заиграли мышцы, а на лице засветилась улыбка в 220 вольт. Так мы и стояли, пялясь друг на друга: он - полностью мною владея, а я - по принуждению доверяя. Наконец, он отвёл взгляд, поудобнее подхватил меня, и двинулся в сторону трейлеров. Арсений шагал решительно и свободно, будто я не прибавила ему никакой работы. Но внутри него копошилась колючая неуверенность, ведь он очень старательно подавлял своё желание заговорить со мной. Некоторые люди оборачивались на нас, стреляя своими завистливыми взглядами, но пули лишь свистели мимо. Пронырливые щупальца удивлённого шёпота поползли в толпу, заставляя избегать зрительных контактов с коллегами. У нас с Арсом образовался маленький собственный мирок, который моментально оброс непробиваемым барьером. Который никто не смел тронуть. Мне стоило невероятных усилий, чтобы вернуться в исходное положение мыслей. Чтобы перестать реагировать на его прикосновения так остро, чтобы перестать воспринимать его озорные нападки так эмоционально. Просто чтобы перестать. Он занёс меня в вагончик, аккуратно усадил на стул, и тут же шепнул ассистентке, чтобы та принесла аптечку. Девушка справилась с поручением быстро и без лишних вопросов, что не могло не обрадовать. Покопавшись в ящичке с крестом и выудив оттуда перекись, зелёнку с бинтами, Арсений молча нагнулся к моим щиколоткам и протянул руку. Но, не преодолев и пары сантиметров, спохватился. Поднял ко мне вопрошающие и впервые - неуверенные глаза. - Арс. Тишина и застопорившийся взгляд. - Ты можешь со мной разговаривать, я не глухонемая. Он едва заметно дёрнулся, будто я щёлкнула пальцами у его уха, сказав «Отомри». - А.. да. Прости, просто.. Арсений замялся. Атмосфера явно подавляющая. Воздух будто пропитан свинцом настолько, что его тяжело вбирать в лёгкие. Очень хотелось курить. - Просто ты выстраиваешь стены и обвиваешь себя колючей проволокой, становясь неприступным замком.. Скулы дёрнулись, и на лице появилась напряжённая, но такая нужная сейчас улыбка. - ..но я-то знаю, что внутри дремлет прекрасная Спящая Красавица. Эти слова прошибли почти физически. И для того, чтобы от маски откололся новый кусок, такого сотрясения было достаточно. Но Арсений не остановился, как бы не так. Его голос был похож на скрип шёлка, на шелест страниц новой книги. - Спящая Красавица, которая не знает, как восстанавливать разрушенное за столько лет королевство.. Блять.

***

Я люблю спокойствие и размеренность. Поэтому просчитываю свои действия и их возможные последствия наперёд. Мне никогда никуда не приходится спешить, ведь я и собираюсь и выхожу заранее. Мне никогда не приходится отвечать за последствия собственных поступков, ведь я всегда совершаю их так, чтобы отрицательные запоздалые гонцы либо вообще не постучались ко мне, либо их было минимальное количество. Я расчертила у себя внутри игровое поле и научилась ориентироваться на нем безошибочно, в точности до слова. Сейчас я готова ко всему в жизни, ведь я абсолютно точно уверена в том, что держу всё зависящее от меня под контролем. Ну или была уверена. Пока в спокойном русле моей реки не появилась новая непредсказуемость в лике Арсения. Он гонит свой катер против моего течения на всех скоростях, рассекая волны и проникая всё глубже и глубже в заводи. Он - один из тех людей, просчитать действия которых очень сложно окружающим. И в окуляре камер мы с ним звучим в унисон благодаря этому. Подстраиваясь друг под друга, работая на потенциального зрителя, мы думаем в одном направлении, перед нами стоит определённая задача. А вот то, как он ведёт себя и в обычной жизни, вызывает у меня кучу противоречивых эмоций: непонимание, смятение, замешательство и опаску. Попов принимает решения быстро, действует незамедлительно и это рушит к чертям всевозможные границы спокойствия. Особенно моего. Не сказать, что Арсений вообще не думает, нет. Но он не может быть уверен в том, что за собой повлечёт то или иное действие, слово, взгляд. Он из тех, кто предпочитают сделать и пожалеть. Арсений - вихрь. Я не успеваю замкнуть круг вероятных последствий, не успеваю оставаться рассудительной. И это бесит. Вдвойне. И то, что он непредсказуем, и то, что он обрубает нити на моих марионетках-последствиях, которыми до его появления в моей жизни я управляла идеально. Сейчас же они безвольно падают прямо перед носами у зрителей, ставя меня перед фактом, что я должна отвечать за бессилие своих кукол. И чувств. Для моего уравновешенного и расчетливого сознания Арсений - не просто ветерок, который озорно играет в волосах, щекоча затылок и голые щиколотки. Для меня этот парень - настоящее торнадо. Он заставляет всех вокруг зашевелиться и тут же, не спрашивая твоего разрешения, ловко управляя эмоциями, закручивает в свой темп. Слово, которое может его охарактеризовать точнее всего - беспорядок. Это прозрачный факт. Арсений весь состоит из этого беспорядка, начиная с невероятно подвижной мимики и заканчивая упоротыми смешными фотографиями в его соцсетях. Как человек этот парень меня пугает. От одной мысли, что контракт на данный проект сроком в 5 месяцев уже официально утверждает Попова на главную мужскую роль, меня корёжит. Факт, что назад пути нет, закреплён уже документально. И вновь нужно учиться. Теперь школа жизни примиряет меня с невыносимо яркими людьми. Убеждает, что они всегда были, есть и будут. Наглядный пример тому - Арсений. Подобных ему я на своём веку видела немало. И не отступилась ни от одной жизненной цели, главными препятствиями которых являлись подобные крупицы хаоса, сносящие Царство организованности, которое я собственноручно выстраивала годами. В конце концов, Арсений обычный парень. Молодой, бойкий и эмоциональный. И это не должно сбивать с толку больше, чем всегда, но он будто.. другой. Он заполняет моё сознание своей беззаботностью, и я блуждаю в ней, как ёжик в тумане. Он заставляет сталкиваться меня лицом к лицу с бесконтрольными ситуациями, что нервирует больше всего. Попов, будто дразня, показывает мне, что я не могу регулировать все обстоятельства, и иронизирует над моей немой истерикой. «Но пока она немая, а я всё ещё такая же решительно спокойная снаружи, не сдамся. Не его хитрой ухмылке. Не его прозрачным глазам. И не его столь решительным прикосновениям, пусть даже и в кадре. Пусть даже ради максимально правдоподобного фильма. Я расслаблюсь, главное - просто привыкнуть к тому, что Арсений такой. Это всё с непривычки. Пройдёт.» - так я думала до сегодняшнего дня. Но предательски разрыдалась. Прямо перед ним же. Этот парень изучил меня за 3 недели лучше, чем некоторые за годы, и абсолютно молча. Не ставя меня в известность. Он подобрался к моему личному ящику Пандоры. И даже зная, что туда заложена бомба замедленного действия, всё равно открыл, желая спасти.