Случайное стечение обстоятельств

— Мандо, нексу тебя раздери, положи оружие! — Эва раздраженно взмахнула здоровой рукой, закатив глаза. — Оружие… — Часть твоей религии, да. Ты уже говорил, — девушка тяжело вздохнула. Будто с малым дитём, который в магазине заприметил себе игрушку и не хочет уходить без неё, — Но ты же понимаешь, что с ним джавы не будут с нами разговаривать? Ты же хочешь вернуть свой корабль? — Она права, — Куйил, сложив руки на груди, согласно закивал. Мандо на пару секунд замер, а затем всё же стащил с плеча винтовку, положив её на коробки. Он уже собирался сделать шаг, но джавы загудели, тыча в него пальцами. Эва, стоявшая радом, буквально услышала скрежет его зубов. Прошипев ругательства на мандо’а, он вытащил из-за пазухи бластер. — Всё, довольны? Мелкие вредители, — девушка прекрасно понимала, что, вероятнее всего, в каждом ботинке у него по ножу. И в наручнях по любому что-то есть. Но предводитель джав согласно закивал, рукой подзывая к потухшему костру.. Эва уселась рядом в позе лотоса, усадив рядом ребёнка и немного приобняв его, чтобы тот ненароком не сбежал. Мандалорец же плюхнулся рядом с левой стороны от Эвы, откинувшись на руку назад и вытянув ногу. Куйил, сидевший ближе всех к джавам, принял от них трубку, закурив. Эва, не знавшая языка джав, понадеялась на угнота, что иногда кивал на слова воров. — Они хотят ребёнка, — заключил он, вернув трубку джавам. Те заулюлюкали, передавая её между собой. Эва инстинктивно прижала его к себе, а Мандо резко поднялся, вытянув руку и закрыв ею малыша. — А несколько пуль они не хотят словить? — он уже по привычке потянулся за своей винтовкой, но, вспомнив, одернул руку. Джавы так сильно захохотали, что некоторые аж попадали с ног. Ризье поморщилась. Да уж, жутко неприятная раса. Как угнот вообще с ними взаимодействует? Она скосила глаза на Мандо, терпение которого уже почти кончилось. Эва аккуратно положила свою руку на его сжатый кулак, чуть улыбнувшись. Терпения, мандалорец, терпения. Иначе они все уйдут ни с чем. Рука девушки выбила Мандо из равновесия, и он невольно расслабил руку. Иногда он не понимал мотивов девушки, и от того на душе становилось всё паршивее. Вот к чему сейчас эта поддержка? Какой человек вообще в здравом уме помогает тому, кто собрался продать тебя? Мандо пытался засунуть свою совесть куда подальше, запереть за семью замками в своей душе. Совесть и работа охотником за головами — вещи абсолютно не совместимые. Так почему его сердце так предательски ноет каждый раз, когда ребёнок улыбался, доверчиво заглядывая в глаза Мандо? Что ребёнок, что Эва имели удивительную способность смотреть ему прямо в глаза так, будто никого шлема на нём и не было. Он глубоко вздохнул, повернувшись к Куйилу. — Ребёнка мы не отдадим. Пускай предложат что-то другое. Он был готов к словам Мандо, поэтому сразу же перевёл их. Главный джава слегка задумался, а затем подозвал своих соплеменников. — Сук’ка! Сук’ка! — они радостно запрыгали, хлопая в ладоши. Эве почему-то показалось, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Яйцо, — угнот тяжело вздохнул. — Они хотят яйцо грязерога. Эва не разделяла желание взять лягушку, как она про себя ребёнка, с собой на охоту. Зато против компании девушки он был очень и очень сильно против. Но Эва не стала спорить — просто молча пошла за ним, пропуская мимо ушей колкости. Охота на её родине была традицией — каждый сезон устраивались пышные банкеты, после которых сливки общества на три дня отправлялись в Священный лес. Для них это было не просто развлечением, а чем-то религиозным, как оружие для мандалорцев. Животные — часть Духа, который жертвует собой ради процветания планеты. А королевская семья Лирио считались потомками Духа, поэтому для них это особое таинство. Грёбанные лицемерные ублюдки. Мандо, конечно, старался выкрасть яйцо незаметно, но его вылет из пещеры не стал сюрпризом для Эвы. Несмотря на это, сердце девушки в очередной раз сделало кульбит и рухнуло в пятки. Она ринулась к мандалорцу, помогая тому встать на ноги. — Уйди, — тяжело дыша из-за разрывающей его боли, он попытался оттолкнуть девушку, но та лишь раздражённо цокнула на него. — Заткнись уже, а? Что там произ… То, что там произошло, само выбежало на солнце, утробно рыча. Грозно тряхнув головой с длиннющим и острым рогом, он понёсся прямо на них, но и Мандо, и Эва смогли отпрыгнуть в сторону. Мандалорец при этом успел выпустить несколько залпов из бластера в него, но кожа животного была слишком толстой. — Шея, — завопила Эва, — Куйил сказал, что единственное слабое место — основание шеи у головы! Держась на расстоянии, она с напряжением наблюдала за их схваткой. Мандалорцу уже достаточно прилично досталось — грязерог уже несколько раз успел быднуть его так, что тело Мандо отлетало на несколько метров. Несмотря на то, что девушке так и не выдали оружие, девушка хотела хоть как-то ему помочь. Взбешённый зверь раздраженно копал задней лапой землю, приготавливаясь сбить мандалорца с ног. Тот что-то нажимал на своём наручне, но, судя по искрам, он был сломан. Струя огня, выпущенная им ранее, казалось, даже не подпалила морду грязерога. — Эй, эй! — девушка кинула в него несколько камней, отвлекая внимание от мандалорца, — Я здесь! Грязерог взвыл и развернулся. Найдя глазами свою новую жертву он опустил голову, направив рог прямо на неё. Зверь был огромен, но достаточно медлителен. Эва снова смогла увернуться, но, подвернув руку, рухнула на землю. Немедля, она снова вскочила на ноги, перебежав через небольшое поле к пытавшемуся отдышаться мандалорца. Его остатки брони вряд ли смогли бы остановить ещё один удар зверя, да и сам Мандо, судя по хрипам и тому, как он неуверенно стоял на ногах, надолго не хватит. — Ну, что дальше? — дрожащим голосом спросила девушка. Грязерог, на голову которого упало несколько камней от столкновения со скалой, уже очухался и ринулся на них. Эва могла снова увернуться, но тогда под удар снова попал бы Мандо. Она резко потянула его за собой, но мандалорец, ноги которого уже не слушались, рухнул на землю. Это конец. Эва ясно его чувствовала, и, почему-то её мысли были сосредоточены вокруг её временного, но всё-таки напарника и ребёнка, за которым непременно явятся ещё охотники даже если Куйил, обеспокоенный их долгим отсутствием, решится проверить пещеру и найдёт его. Она по-хорошему должна была вспомнить свою семью и в очередной раз пожалеть себя, сетуя на свою тяжелую судьбу, но вместо этого поддерживала за плечи мандалорца, пытаясь поднять его на ноги. Но весил он не мало, даже несмотря на то, что из бескара были сделаны далеко не все части его брони. Зажмурившись, она уже приготовилась к удару. Но, на её удивление его не последовало. — Какого черта… — Мандо пораженно выдохнув. Девушка с успугом приоткрыла один глаз, а потом с округленными от удивления глазами уставилась на грязерога. Дрыгая конечностями, он парил в воздухе на расстоянии нескольких метров над землёй. Краем глаза она заметила грави-ясли, сразу же обернувшись на них. Малыш, вытянув ручки с тремя пальцами, напряженно смотрел на животное. Эва не понимала, что происходит, но мозг за доли секунды успел собрать логическую цепочку. — Мандо!.. — Она не договорила, но он понял с полуслова. Вскочив, будто и не было никаких ран, он ринулся к монстру, пока тот ещё был в подвешенном состоянии. И вовремя — грязерог упал, и, пока тот приходил в себя, Мандо всадил в его шею длинный нож. Рык зверя, захлебывавшегося в собственной крови, постепенно затих. Мандалорец оглянулся. Девушка стояла рядом с яслями, аккуратно держа на руках ребёнка. Выглядела она дико потрепано, но всё же крови не было видно. Мандо, прихрамывая и держась за левый бок, он подошел к ней. — Как дитя? — он дотронулся до его лба, от чего тот слегка поморщился. — Мне кажется, он спит. Как думаешь, что это было? — Эва подняла голову, уставившись ему прямо в глаза через шлем. — Я слышала, что джедаи могли управлять чем-то таким. — Не знаю. — честно ответил он, — Но зато понятно, почему им заинтересовались имперцы. — Погоди, что? Имперцы? — Эва непонимающе нахмурилась. Но Новая Республика же уничтожила все их остатки? — А ты не знала? В заказе было сказано привести и тебя. По возможности живой. По возможности?.. Эва сглотнула. Ей не хотелось верить в то, что остатки Империи каким-то боком замешаны тут. Нежно положив ребёнка обратно, она оправила ворот одежды, чтобы тому было удобнее. Эва надеялась, что с малышом всё будет хорошо и он просто крепко спит. Весь оставшийся день она провела молча, лишь изредка отвечая на вопросы Куйила и Мандо. Джавы, по доброте своей душевной, прямо на своём крауле подбросили их до остатков корабля и затем, выгрузив все детали, радостно покинули их, объедаясь своим яйцом (от запаха которого, признаться, Эву дико мутило). Вскоре, осле ужина, мужчины принялись к починке «Лезвия бритвы». Эва же ни капли не разбиралась в механике, от чего почувствовала укол совести. Ей с детства казалось, что незнание равняется глупости. Члены семьи Ризье должны быть лучшими. Лучшими в языках, лучшими в верховной езде, лучшими в бальных танцах. Древние аристократические семьи были приверженцами старых традиций, пропитанных сексизмом. В детстве она хотела стать рыцарем и войти в королевский ордер, но Мастеров меча приставляли только к её братьям. Даже маленький Гиацинт начал обучаться в четыре года! Среди девочек только первая и вторая сёстры имели право заниматься делами семьи, ибо их мать была любимой женой её отца. Девушка покосилась влево. Там стоял Мандо, возвышаясь над люлькой и протянув к ней руку, а точнее указательный палец. Малыш же тянулся к нему в ответ, будто стоящий перед ним человек не представлял никакой опасности. Ага, конечно. За отсутствие подобных заморочек она любила простой народ. Часто выбираясь в город прямо из-под носа стражи (хотя Эва подозревала, что все прекрасно понимали, что девочка нарушает правила, но закрывали на это глаза), она с большей любовью относилась к маленькой пекарне рядом с городским парком, нежели к собственному дому, в стенах которых можно было потеряться. Среди новой аристократии, которая состояла по большей части из разбогатевших торговцев после Ночи Камелии. Им необязательно было обкалывать пальцами иглами во время вышивки, да и женились они больше по любви и имели только одного партнёра. Свободное мышление было у них в крови. Внушенный комплекс неполноценности откровенно мешал жить Эве. Она не пыталась лезть впереди всех, занять первые места, как её очередная младшая сестра, нет. Эва закрывалась в себе, чувствуя дикий стыд из-за своего незнания. Со временем, после побега, она начала справляться со своими чувствами, но иногда они всё же выходили из-под контроля. Работа для неё всё же нашлась — проныры-джавы не оставили без внимания и панель управления корабля, выкрав все кнопки и рычажки. Мандо по какой-то причине решил, что подобное дело можно было доверить и Эве, пока он и Куйил занимались двигателями. Не то, чтобы эта была тяжелая работа, но спустя несколько часов мандалорец с тяжелым вздохом осматривал перепутанные кнопки. Конечно, изображения на них ничего для него не значили — он знал расположение каждой уже на рефлекторном уровне. И даже завяжи ему кто глаза, он с идеальной точностью смог бы управлять «Лезвием». Он пытался оправдать себя тем, что просто хочет занять Эву чем-то. И отослал он её в кабину совсем не для того, чтобы не видеть её понурый вид и печаль в глазах. Да и предпочитает он передавать послания через Куйила не из-за того, что чувствует вину и смятение. Охотники за головами не чувствуют вину. Но вечно избегать, а это всё же было именно это, как не пытался убедить себя Мандо, девушку не получилось. Пододвинув пассажирское сидение ближе к пилоту и закрепив его, она молча уселась, демонстративно отвернувшись от мандалорца и держа на коленях уже очнувшегося малыша, что с особым интересом разглядывал кнопки. Тяжело вздохнув, Мандо завёл двигатели. Всего пару часов. Осталось потерпеть несколько часов, и ни девчонку, ни ребёнка он больше не увидит. Молчали они и во время полёта. Иногда он против своей воли всё же поглядывал на Эву. И чем ближе они подлетали к Наварро, тем сильнее девушка ссутулилась. Кудрявые волосы песочного цвета неряшливо обрамляли её лицо, на котором красовались ссадины. Девушка явно была истощена и, судя по рукам и остаткам от длинных ногтей, явно не занималась физическим трудом раньше. Но первое впечатление Мандо было ошибочным — вопреки всему, Эва ни разу не жаловалась ему, да и в целом, несмотря на колкие высказывания, не раздражала его. А наоборот — помогала в меру своих сил. От подобных мыслей Мандо поморщился. По мандалорскому Кодексу, и он не должен был бросать её и ребёнка в беде. А дети, как и семья, у мандалорцев играли большую роль. Да чего тут говорить, Мандо и сам был найдёнышем. Из мыслей Эву выдернуло сообщение от главы Гильдии, как она подумала, велевшее отвести добычу (то бишь их) прямо к заказчикам. Непроизвольно дернувшись, она уставилась прямо в затылок мандалорцу, мысленно буравя там дырку. Особой кровожадностью девушка не отличалась, да и в принципе редко злилась на людей, просто предпочитая их игнорировать, но вот он… Она бы с удовольствием врезала бы ему. — Тебе действительно настолько плевать, что сделают с ребёнком? Ладно я, но он-то что тебе сделал? — после долгого молчания голос Эвы был похож на скрежет металла, отчего девушка сразу же закашлялась. Ребёнок, словно не замечая напряженной ситуации, успел стащить круглую рукоять рычага, после попытался попробовать её на вкус. — Это тебе не игрушка, — отобрав деталь, Мандо, взял его за шкирку, из-за чего Эва сразу же зашипела, словно дикая кошка. — Не трогай его, — и как только мандалорец опустил ребёнка ей на колени, обняла его, будто защищая. Защищая от него. Дернувшись, Мандо вернулся к управлению корабля. Они уже подлетели к Наварро. Эва молчала. Молчала и тогда, когда мандалорец, с целью обезопасить себя от очередной попытки девчонки сбежать, наручниками приковал её к себе, скрепив здоровую руку Эвы со своей. На её губах лишь расцвела горькая усмешка. Избегая её взгляда, он вышел из корабля, невольно потащив её с собой. Бежать было некуда, поэтому она смиренно пошла за ним. Город вызвал у Эвы брезгливость. Грязные улицы, поднимающийся пар прямо из земли, люди, бросающие на них странные взгляды. Инстинктивно Эва подошла ближе к мандалорцу, и, сама того не замечая, сжала в кулаке край его плаща. Но мандалорца явно сторонились — несмотря на оживлённость улицы, близко к ним никто так и не подошёл. Затем Мандо свернул с оживлённой улицы, и, петляя между домов, всё-таки вышел на нужную им. Местные как будто бы знали, что скрывается в этих домах, ибо ни одной живой души они больше не встретили. Найдя нужную дверь, мандалорец громко постучался. Затем, после того, как он предъявил пропуск, на улицу вышли два штурмовика. Щёлкнули наручники. Мандо, убедившись в том, что она не сможет сбежать, освободил её. Эва отступила на полшага назад. Она до сих пор не могла поверить, что ввязалась в подобную заварушку. Ребёнок запищал, прижав уши к голове. И, как бы пытаясь его успокоить, она дотронулась да него, немного погладив пальцами. Но деваться ей и правда было уже некуда. Пытаясь унять дрожь в теле, она ступила в темноту помещения. Там церемония штурмовиков кончились — один грубо положил руку на люльку, от чего ту встряхнуло — Эй, ты что творишь, кус… — девушка не смогла договорить, как второй вцепился ей в руку чуть выше локтя, дернув на себя так, что девушка буквально впечаталась в его форму. Из её рта непроизвольно вырвался стон, когда она неуклюже взмахнула рукой и ударилась прямо местом ожега. — Полегче с ними, — Мандо обернулся, но на штурмовиков это не произвело никакого эффекта. — Сам полегче, — огрызнулся тот, что схватил грави-ясли, обгоняя мандалорца. Затем они вошли в просторное помещение, прямо посередине которого стоял письменный стол. Эва непроизвольно зажмурилась. Хот света там было и не так много, но её глаза отвыкли от еего после тёмного коридора. Мужчина, лет шестидесяти, возбужденно встал, держа в руках пищащий датчик. — Да, да, да, — он склонился над ребёнком, рассматривая его, от чего Эва сильно сжала кулаки, несмотря на острую боль. Ей хотелось приложить свой кулак о нос старика, но штурмовик усилил свою хватку, как бы предвидев её реакцию. Просканировав его, мужчина в очках сделал вывод, что малыш здоров. — Ваша репутация оправдана, — выпрямившись, старик с некой гордостью уставился на Мандо. — Сколько маячков вы раздали? — мандалорец слегка приподнял голову, осматривая того с ног до головы — Эта цель для меня крайне важна. Необходимо было перестраховаться, — старик развёл руками и наконец-то перевёл взгляд на застывшую девушку. — О, выше высочество Иберис, Вы тоже целы. И, спустя долю секунды, как бы ехидно добавил: — Мне очень радостно от того, что принцесса Лирио вернётся домой живой и почти невредимой. если, конечно, ответит на пару наших вопросов. Мандо в немом изумлении уставился на девушку. Принцесса?.. Он замечал за ней некоторые странные повадки, например, попытка соблюсти подобие этикета даже за полевым ужином. Для неё это было так естественно, она будто сама не замечала то, как выпрямляет спину, недовольно морщившись от боли в ссадинах. А затем одергивала саму себя, снова расслаблявшись и ссутулившись. Он думал, что Эва вероятнее всего сбежавшая дочка богатенькой семьи, что пыталась косить под простого человека, а таких он ловил достаточно часто. Но чтобы прям принцесса?.. — И победитель получает награду, — мандалорец оторвал взгляд от девушки, что поджав губы смотрела на то на имперцев, то на ребёнка. Заказчик вытащил из-под стала камптоно и ввёл код, от чего оно раскрылось. Мандо аккуратно подошёл к столу и взял один слиток, рассматривая гравировку на нём. Бескар. — Столь щедрая награда за столь мал… — Серьёзно? Ты что, серьёзно сварил себе мозги внутри шлема? — Эва вскрикнула, с отчаянием уставившись на Мандо. Затем, сделав у себя в голове какой-то вывод, глухо рассмеялась, — так вот значит. Плата за совесть. Молодец. Действительно, профессионал своего дела. — Принцесса, прошу Вас оставить колкие замечания при себе, — старик выдавил из себя улыбку, а затем, обращаясь к штурмовикам, бросил, — уведите их. Тот, что держал Эву (Или всё-таки Иберис?), грубо толкнул девушку по направлению к другой двери, от чего та болезненно вскрикнула и чуть не упала. Мандо сделал несколько шагов по направлению к ней, но поймав её взгляд, полный ярости, в смятении остановился. Эва, устояв на ногах, выпрямилась, по-королевски задрав голову. — Хут’уун (трус)*, — бросила она, после чего резко развернулась на пятках и последовала за уже уплывшими грави-яслями, оставляя Мандо с застрявшим словом в голове.