Два голубых мордоворота

      Самида неслась по блестящему от дождя асфальту, крепко сжимая свиток с вожделенными данными. Она скользила по лужам, спотыкалась на каблуках. За ней, с рыком и смрадным дыханьем, гнался чудовищный шиноби из Кумо, желающий завладеть её свитком… и ей самой.       Шиноби издал кхаркающий звук. Она в ужасе обернулась: брызнул фонтан крови, и огромное тело бессильно обрушилось. Прямо по трупу врага прошёлся Торуто-кун. Статно вышагивая, будто молодой тигр, направился прямо к ней.       — Опасно такой красотке бродить одной в темноте, — упрекнул он.       Самида прижала к груди кулачки. Нельзя было наследнице унижаться, пускай глубоко внутри она и мечтала ощутить себя слабой и нежной девочкой. Оказаться под сенью защиты самца.       — Но я же… шиноби… — одними губами прошептала она.       — Ты всё ещё девушка, — Торуто с любовью, но требовательно поднял её за подбородок и заставил взглянуть в свои лазурные глаза. — Хрупкая хрустальная куколка, прелестность которой можно запросто уничтожить. Самида… — горячее дыхание обожгло ухо. — Тебя должен кто-то оберегать. Я лучше всех подхожу на эту роль.       — Ах, Торуто-кун… — промямлила разомлевшая Самида.       — О-ой, Самида! — в лицо ей впихнулась противная рожица Боруто. Сокомандник тряс её за плечи и тревожно выспрашивал: — Всё в порядке?       У Самиды ненавистнически скривилось лицо. Только она во всех красках нарисовала себе вожделенного Торуто, как перед глазами замаячил его надоедливый брат.       — Да, — сквозь зубы процедила она, сдерживая так и прущую злость. Не подобало девушке грубить. — Не мог бы ты… отойти?       — О, — с удивлением буркнул Боруто и нелепо отстранился. — Хорошо. Ты прост как-то странно…       — …зависла, — деликатно подсказал Мицуки. — Если судить по мечтательному взгляду и подтёкшей слюне, имеем дело с небезызвестным «Синдромом драматической героини».       Самида обиженно поджала губки. Очень хотелось поставить на место змеиного выродка, но девичий этикет всё ещё твёрдо удерживал её от срыва. Девичий этикет и факт пребывания в кабинете самого Нанадайме. За ней, как-никак, наблюдали Хокаге и советник Шикамару-сан. Здесь и сейчас был её дебют как куноичи.       — Ч-чёрт… Когда они подойдут-то… — проворчал Шикамару-сан, сжевав сигарету. — Эй, Самида, — кликнул он.       — Да-да?       — Что там Сарада делает? Странно, что ваша седьмая команда пришла раньше первой…       Что делает Сарада? Хороший вопрос. Пунктуальная обязательная сестра в жизни никуда не опаздывала, да и вышли из дома они одновременно.       — Она вроде бы задержалась в хол…       Свежеотремонтированную дверь вынесло из петель, и в кабинет шагнула разъярённая Сарада.       — Нанадайме, прошу простить! — почти прошипела она и резко указала пальцем на равнодушного, как скала, Торуто. — Мы опоздали, потому что были вынуждены дожидаться прибытия этого… экземпляра. Он… он… ты где вообще был всё это время, а?! Шаннар-р-ро…       — Ты рот свой прикрой, женщина, — сплюнул Торуто. — Не сметь на меня наезжать!        За ними протиснулись остальные «первые».       — Торуто, — обратился взвинченный, но всё же чуть менее злой Конохамару. — Объяснись, в самом деле, корэ.       — Я занят был. Мужским делом.       — Дрочил? — аккуратно влез Мицуки.       Торуто посмотрел на него, как на дебила, и важно изрёк:       — Не сегодня. Я изучал Расенган.       — Послушай, — Конохамару умиленно усмехнулся и даже потрепал возмущенного пацана по сырым от пота растрепанным волосам. — Торопиться не стоит. Я показал тебе эту технику буквально вчера. Её всё равно не освоить за день…       — Уже освоил, — без тени сомнения объявил Торуто.       У Наруто, Конохамару и Шикамару аж вытянулись физиономии.       — Но это ж… невозможно… невозможно так быстро подчинить и раскрутить поток чакры, корэ…       — Я вертел эту чакру, как сейчас верчу ваше мнение, — Торуто брутально скривился. — Ну чё там за миссия, бать?       

♥ ♥ ♥

      Первая миссия для новоиспеченных генинских команд оказалась совместной: Ханаби-сенсея вызвали на срочное задание, и Боруто, Мицуки и Самида временно перешли под начало Конохамару.       — Ну вот, ребята, — сенсей бодро вонзил вилы в землю. — Ваш рабочий дебют. Целая ферма и упоительный воздух в придачу…       Воздух был крепко насыщен жужжанием мух, запахами навоза, химических удобрений и тухнущих смесей для скота. Сельский быт раскрывался перед юными ниндзя во всём очаровании: по открытому загону разбредались коровы, а возле облезлой стены пристроилась пара доярок, схаркивающих на землю слюну и красноречиво переговаривающихся на чём-то матерном.       — Эт чё за гнилая работёнка, э? — возмутился Торуто, окинув животных презрительным взглядом. — Где мои нукенины, я должен нагибать!       Пряча смущение от мысленного согласия с братом, Боруто еле заметно кивнул.       — Идиот, — строго изрекла Сарада. — Мы генины. Нам положены миссии такого ранга. Они призваны сплотить командный дух и…       — Да пошла ты! Я и есть этот, командный дух!       Все, кроме Самиды, устало вздохнули. Самида вздохнула с восхищением.       — Это Такахиса-сан, наш заказчик, — Конохамару махнул пухлому дедушке-фермеру, как раз подковылявшему к группе шиноби. — Насколько знаю, помощь нужно оказать с коровами…       — …коровками, — со сладенькой улыбкой закивал дед. — А ещё свинками и птитцей, как было в списочке. Вы помните списочек дел?       — Да, разумеется. Доить коров пойдут Мицуки и Боруто, — распорядился Конохамару-сенсей, на что Торуто громко заржал. — Торуто пойдёт разгребать навоз за конюшнями.       Младший наследник Хокаге осёкся, а переварив информацию, праведно зарычал, словно разъярённый волк:       — Слыш, ты, пидар! Я ща тебя в навоз закопаю!       Торуто отобрал у сенсея вилы и попёр на звуки конского ржания. Конохамару-сенсей понадеялся, что к залежам навоза.       — Как-то он слишком просто сдался… — с подозрением заметила Сарада, сложив на груди руки.       Боруто криво усмехнулся и на правах знатока посоветовал:       — Лучше не трогать, даттэбаса. Авось пронесёт.       Самиду командировали кормить гусей, а Сараде с Сумире пришлось отправиться на работы в свинарник — небольшой сарай с двориком, обнесенным изгородью. На подходе к загонам вонь укреплялась и мух становилось больше. В грязи возюкались хрюшки. Утопив пуза глубоко в земляную жижу, они шевелили ушами и не обращали на прибывших кормильцев внимания.       «Это чтобы стать Хокаге, — напомнила себе Сарада. — Я должна идеально выполнить эту… миссию».       — Сначала почистим один, — не выдавая секундной слабости, предложила она. Оценила на глаз количество свиней в обоих загонах и прикинула тяжесть предстоящей работы. Пустой загон убирать было удобнее. — Сгоняем всех из левого в правый.       Сумире изящно пролезла между горизонтальными прутьями и потрогала веточкой широкую спину дрыхнущей в грязи свиноматки. Та издала протяжный грудной хрюк и шлепнула себя ухом по морде. Даже и не подумала вставать.       — Эй, все!       Сарада хлопнула в ладоши. От резкого звука свиньи нервно зашевелились, и она жестом указала им направление.       — Марш.       Сумире услужливо приоткрыла ворота. Хрюшки потоптались, толкаясь боками, и гуськом потянулись в соседний загон. Только последняя нерешительно оглянулась.       — Вперёд, — подогнала Сарада. — Давай!       Сама же она вооружилась лопатой и принялась отгребать отходы с дальних углов. Сумире гремела в углу древней тачкой.       Свиньи нервно захрюкали и затоптались, сбиваясь в стаю у одного борта. Сарада обернулась на потенциальный источник опасности — но вдоль забора прохаживался лишь одинокий гусак. Вальяжно поплёскивая лапами по земле, он просовывал в щели забора ярко-оранжевый клюв. А хряки его загадочно сторонились.       Сарада вновь хлопнула в ладоши, призывая свиней к порядку. Свиньи нервничать и топтаться отчего-то не прекратили.       

♥ ♥ ♥

      В бездне гусиных зрачков отразилась горделивая фигура Торуто с вилами.       — Ты чё, пидар, — зашипел он, презрительно вылупившись на птицу. — Я, может, иду за тобой дерьмо убирать. Смеешь стоять у меня на пути?        Гусь зашипел в ответ и, раскинув белые крылья, угрожающе попёр на почётного мажора. Тот в ответ замахнулся вилами.       — Ах ты-ы, ублю-удок!..       Гусь нырнул под удар и цапнул Торуто за лодыжку всем тройным рядом зубов. Торуто изо всех сил стиснул челюсть, чтоб не завыть, потому что мужикам не бывает больно. В лазурных глазах всколыхнулась ярость дракона.       Гусак понял, что пора отступать. Птиц попятился и с паническим гоготом бросился наутёк.       — А ну стоять! — крикнул Торуто, срываясь в погоню за резвой скотиной. — За базар отвечай, трусливая падла!       В коровнике тем временем царила атмосфера иного толка. Мицуки с нежной улыбкой исследователя погладил розоватое вымя. Толстое пятнистое млекопитающее протяжно замычало.       — Наконец-то мы можем познать прелесть грудей у самок не первой свежести. Правда здорово, Боруто?       По лицу Боруто расползлась нервозная ухмылка. Только он отважился прикоснуться к коровьему вымени, как его эксцентричный тиммейт единственной фразой утопил всю решимость.       — Ми… Мицуки… — сдавленно пробормотал он.       — Да, Боруто? — как ни в чём не бывало откликнулся гениальный ребёнок саннина.       Из жёлтых глаз не просочилось ни капли стеснения. Он совсем не ощущал неловкости, витающей в надушенном коровьими газами воздухе.       — Я… сейчас вернусь.       — М? — Мицуки невинно пожал плечами. — Ну ладно.       Боруто вышел из амбара на улицу и сделал наконец то, что его сделать тянуло с самой встречи с коровами: спрятал в ладонях глаза и тихонечко взвыл.       — Какой кри-и-и-инж!       Вдруг с диким гоготом, хлопая крыльями, мимо амбара пронёсся гусак. Бедного птица пытался затыкать вилами Торуто.       — А ну стоять! — не мог угомониться мажор, словно осатаневший Посейдон преследующий врага. — Я тя на вертел насажу, петушара!       Боруто осоловело застыл. И тут его ударило молнией осознания: вновь задирают невинных! Он тут же пошлёпал по грязевым разводам и лужам — нагнать брата и по-мужски разобраться.       — Э-эй! Тебе чё от этого чувака нужно?!       — Э-э?! — Торуто на бегу обернулся. — А ты чё тут забыл, червь? Тоже вилами получить хочешь?!       Рёв альфа-самца достиг нежных ушей Самиды, застрявшей на единственном сухом островке среди жидкой грязи: она пыталась концентрировать чакру в стопах, чтобы не проваливаться каблуками в болото и потому продвигалась к месту назначения исключительно медленно.       — Торуто-кун, — алея щеками, промямлила девочка. Мысли о миссии махом выдуло из хорошенькой головки наследницы клана. — Так. По… постойте…       А разве должна была она, принцесса дома Учиха, вышагивать по этому болоту? Разве должна она кормить противных птиц? Разве не должен был мужественный брутал вызволить её из всей этой грязи?       Она перебралась по обломкам досок и утопших галош к изгороди, спрыгнула в густую траву и, сбросив туфли на каблуках, босой помчалась на звуки любимого голоса: «убью, тварь!», «да ты свой клюв из анала не вытащишь!!!»       Впереди шелестел яблоневый сад. Порывом встречного ветра в лицо нанесло лепестков. Самида нырнула в густую тень и понеслась меж ровными рядами цветущих деревьев. Идеальное место для встречи с любимым. Они вот-вот должны были пересечься!       …но тонкую ножку стянуло предательской верёвкой. Самиду унесло ввысь. Опрокинувшись вниз головой, болтыхаясь на дереве вверх тормашками, она завизжала и принялась поправлять задирающуюся юбку.       — Нет, нет! — она всё пыталась поудобнее ухватиться за подол, чтобы сберечь своё женское достоинство. — Торуто-ку-у-у-ун!       — Я уже здесь!.. — донёсся яростный голос любимого.       — Да! Да, сюда! — отчаянно пищала Самида. — Помо…       — …не уйдёшь, пидар пернатый!       Мимо яблони пулей метнулся переполошенный гусь, за ним летел Торуто с перекошенной рожей и вилами. Замыкавший процессию Боруто единственный приметил пленницу и резко застопорился, забыв о гусе.       — Ой, Самида! — он выхватил из подсумка кунай и подскочил к сокоманднице. — Ты в порядке?! Погодь, я щас, ща-а-а-а!..       Боруто вздёрнуло вверх, прямиком к Самиде. Из опрокинутой сумки попадали сюрикены. Он с возмущёнными криками забился в путах, подтянулся, чтобы перерезать верёвку, но тело онемело от чувства жуткого присутствия. И от пронзительной жажды крови, которой даже от Торуто веяло редко.       Боруто в ужасе уставился на гуся. На другого, третьего… Их с Самидой окружила целая стая. Птицы пронзительно гакали, в открытых их клювах проступали ряды кривых острых зубов.       — Вы… вы чего, чуваки?       Последним, что он увидел, был надвигающийся клыкастый язык.