Глава десятая.
19 июня 2022 г., 21:17
Справедливости нет.
На самом деле, это было ожидаемо. Лидер Тосвы и капитан первого отряда ждали меня на лестничной площадке у двери в мою квартиру. Они выглядели так, словно в этот раз все должно было решиться между нами окончательно. Они смотрели так, словно я одна была во всех грехах мира виновата. Словно это я главный злодей. Глаза неприятно защипало. Я часто заморгала, смахивая слезы. — У меня мама скоро придёт, — начинаю диалог первой. Моя фраза явно даёт понять, что ко мне мы точно попасть не сможем. В моих словах нет лжи, и парни знают об этом. Кейске молча встаёт на ноги и поднимается наверх, Майки ждёт, пока я пойду следом за первым. Приходится делать это. Воздух словно накалился. Дышать было тяжело. Может, Ран всё-таки сломал нос? Или это атмосфера такая? Я стою на пороге квартиры, не решаясь зайти. Словно в клетку собралась. Чувствую толчок в спину, и приходится делать шаг вперед. Двери за нами закрываются. — Мне нужно помыть руки, — говорю я, снимая верхнюю одежду и обувь. Маска остается на лице. Мне ничего не отвечают, хватают за руку и тащат в ту же комнату, что и в прошлый раз. В этот раз я успеваю осмотреть комнату Баджи. Небольшая одноместная кровать у стенки, справа шкаф, напротив стоит рабочий стол и рядом комод. Остаюсь стоять возле стенки у двери. — Это последний наш разговор, — вроде бы и спокойный, но такой тяжелый голос у Майки. Оба парня смотрят на меня разочарованно. — Мы надеемся услышать правду, а не очередное оправдание и попытки отложить разговор. — Сними эту чертову маску! — у Баджи голос громкий, бьющий по ушам, обвиняющий. Хочется спрятаться. Я дергаюсь и мотаю головой. Глаза снова неприятно начинает щипать. — Что ты забыла с этими сраными Хайтани? Променяла нас на них?! — Что? — Кейске делает несколько угрожающих шагов в мою сторону, я отступаю, пытаясь слиться со стеной. Но она упрямо отторгает меня. — Это не так. Хайтани мне к черту не сдались. Мы просто общаемся, не более. — Такаши рассказал о том, как просто вы общаетесь! — Кейске рычит и прижимает меня к стене. Закрываю глаза и шумно сглатываю. — Поверьте мне, пожалуйста, — шепчу я. Так обидно, на душе скребут кошки. Обнимаю парня перед собой, но меня грубо отталкивают обратно к стенке. Резко срывают маску с лица. Баджи отошел на два шага назад. Глаза было страшно открывать. — Это они сделали? — спрашивает Майки. Открываю сначала один глаз, затем второй. Парни очень злы, оба сжимают руки в кулаки. — Это и есть ваше «просто общение»? — слезы держать в себе больше не получается, они градом падают вниз. Шмыгаю больным носом и падаю на колени, закрывая лицо ладонями. — Я убью их! — Нет! — хватаю Сано, который собирался на выход из комнаты. — Не лезьте в это! Прошу! Я сама совсем разберусь! Вы сделаете только хуже. Не надо, пожалуйста, — голос сильно дрожит, как и всё тело в целом. — Всё в порядке. Мы повздорили, да, но я тоже вмазала Рану, он тоже ходит с разбитым носом. Мы и вправду просто общаемся! — Просто общаетесь?! — срывается Баджи. — Ты видела свое лицо? Мало того, что в крови, ещё и синяк будет на пол-лица! Они тебя шантажируют или что? Из-за них ты стала так себя вести? Каким хреном ты вообще связалась с ними? — Пожалуйста… — продолжаю держать Майки за руку, прислоняюсь к ней лбом. Нужно успокоиться. Нужно прийти в себя. Кейске выходит из комнаты, но возвращается через пару минут с мокрым полотенцем в руках. Он мягко касается моего лица, начиная убирать кровь. — Я не могу вам объяснить и рассказать всё сейчас. Позже. Я обязательно вам расскажу всё "от и до", но не сейчас. Просто верьте мне, я не делаю ничего во вред вам или Тосве. Прошу вас… — мой голос звучит очень тихо. Сил совсем не осталось. — Никто, кроме вас, мне не нужен, — тяну руки вперед, желая обнять Баджи. В этот раз он не отстраняет меня, наоборот, прижимает к себе. — Хайтани всё равно получат, если попадутся мне на глаза, — шипит Майки, присаживаясь рядом. Он аккуратно касается моей головы и тихонько, едва ощутимо, гладит. — Болит что-нибудь? — мотаю головой. Но на самом деле у меня продолжают болеть нос и голова, но это не так сильно ощутимо, как изначально. Сейчас Кейске выглядит намного спокойнее, только немного беспокойства осталось в его взгляде. Поддаюсь вперёд и касаюсь губами кончика носа парня. Следом также тихонько целую Майки. Оба парня тяжело вздыхают. — Мы согласны подождать. Но если произойдет ещё раз такая же ситуация, то мы вмешаемся. — Спасибо, — благодарю шепотом. Закрываю глаза. Слишком тяжело.***
Парни сразу отпустили меня домой. Им было тяжело находится рядом со мной. Очевидно, что я подорвала их доверие, и сейчас они с трудом пытались верить мне. Дали возможность самостоятельно со всем разобраться, сами решили не вмешиваться. Это было мне на руку. Главное, чтобы больше не было подобных ситуаций, иначе, боюсь, в следующий раз мне ничего не поможет… В квартиру я вернулась буквально за несколько минут до прихода мамы. Она слабо улыбалась. Улыбка была вымученной и выдавленной из себя через силу. Я закусила нижнюю губу и с переживанием взглянула на неё. Сама ещё не вернулась в норму, не все слёзы выплакала, но уже хочу помочь матери хоть как-нибудь. На мой вопрос о том что произошло, она качает головой и отвечает тихое и такое убитое «ничего». Я не верю. Никто бы не поверил в это. Возможно, мне сейчас нужно дать время ей, чтобы прийти в себя… Отправляюсь в комнату и сажусь за домашнюю работу. К сожалению, её никто не отменял… Позже, ночью, когда я спала чутким сном, вышла на кухню из-за звука разбитого стекла. На часах ещё не было двух часов ночи. За кухонным столом сидела мама, держась за голову. Рядом с ней стояла почти законченная бутылка вина, а на полу лежали осколки от бокала, красная жидкость, которая была до этого в нём, растекалась в разные стороны. Мои руки трясутся и мне становится тяжело дышать. Словно я вернулась в свою настоящую жизнь, где мои родители пили, не зная никакой меры. Тут другая ситуация, но почему-то стало страшно. — Мам, что случилось? — тихо спрашиваю я. Женщина ничего не отвечает, качает головой и резко начинает плакать. Сердце сжимается. Даю ей пару минут, чтобы прийти в себя, а сама пока подметаю осколки и протираю пол от вина. — Пожалуйста, расскажи, мне так тяжело на тебя смотреть… Ты много работаешь и стараешься для нас двоих. Ты устала от этого? Я могу найти себе подработку и помочь тебе… — Нет-нет, всё в порядке, — отнекивается она, вытирая слёзы со своего лица. — Я не устаю… Просто… Мне снова придётся оставить тебя, в этот раз я должна уехать надолго… — я смотрю на маму, которая замолкает, но лишь для того, чтобы перевести дыхание. Она делает глубокий вдох и продолжает. — На работе поставили условие: либо я увольняюсь, либо перевожусь в другой город. Я бы взяла тебя с собой, но ты и так устала от вечных переездов, которые были раньше. Да и денег на это у меня уже нет. А так мне отплатят первое время проживания там… Не хочу оставлять тебя. — Ох, мама, — с грустью в голосе произношу я. Мне действительно грустно и оставаться одной не хочется совсем, особенно на долгое время. Это снова жить самостоятельно… С другой стороны, она не будет переживать, видя меня покалеченной. А я наверняка продолжу приходить с новыми ссадинами. — Я всё понимаю… Я буду скучать и постараюсь звонить тебе каждый день, — подхожу и обнимаю ее. Она продолжает плакать, но уже тише. — Не оставь я тебя в прошлый раз дома, то всё было бы хорошо, с тобой бы ничего тогда не случилось, — говорит она, и я понимаю, что речь об изнасиловании. Прикусываю нижнюю губу и тихо вздыхаю. — Сейчас со мной рядом будут Баджи и Майки, они не дадут меня в обиду… — А если они сами решат тебя обидеть? Почему ты им доверяешь? — она смотрит на меня красными глазами, в её взгляде читается непонимание. — Мам, всё хорошо будет, не переживай, — шепчу я. — Пойдём, я помогу тебе дойти до кровати, — помогаю ей подняться, поддерживаю её и веду в комнату. — Люблю тебя, мам, отдыхай, — укрываю ее одеялом и целую в щёку. Как только она закрывает глаза, ухожу обратно на кухню. Смотрю на недопитую бутылку вина. В голове плескаются противоречивые мысли… Мне нужно дать мозгам передохнуть. Хватаю бутылку и делаю несколько глотков прямо из горла. Начинаю кашлять и отплёвываться от непривычного и неприятного вкуса. Раньше я крайне редко пила, да и то был исключительно слабый алкоголь. Глубоко вздыхаю и допиваю остатки за раз. Проходит пара минут, и алкоголь ударяет мне в голову. Убираю бутылку в мусорку и плетусь к себе в комнату. Немного пошатывает, но в целом пока ещё иду прямо. Падаю на кровать и прижимаю колени к груди. Как же тяжело. Как же хочется опустить руки… Закрываю глаза и засыпаю.***
Утро встречает меня кошмарной головной болью и неописуемой сухостью во рту. Правильно, сначала хлещем вино из горла, а потом удивляемся похмелью. Если бы не этот дурацкий будильник, то я бы и дальше спала. — Нахрен школу, — говорю сама себе и утыкаюсь лицом в подушку. Двери в комнату открываются, и ко мне заглядывает мать. Поворачиваю голову в её сторону и смотрю на неё. Она выглядит ещё более уставшей, чем до этого. — Сегодня я иду подписывать договор о переводе и, вероятно, вечером уже уеду… — говорит мама. Довольно специфичное «доброе утро». — Я надеюсь, что мы успеем попрощаться… — Обязательно, мам, — я поднимаюсь с кровати и с сожалением смотрю на нее. Видимо, школу не нахрен… — Таблетки на столе на кухне, выпей обязательно, и в следующий раз никогда не пей за раз так много, это вредно, — говорит она с небольшим смешком. Я немного краснею. А чего я ожидала? Что она забудет, что алкоголь еще оставался? Благодарно киваю и поднимаюсь с кровати. Так не хочется в школу…***
На выходе из подъезда неожиданно пересекаюсь с Баджи. Мы оба выглядим весьма понуро. У него что-то случилось? Парень смотрит в никуда и о чём-то думает. Медленно и аккуратно беру его ладонь в свою. Он наконец-то обращает на меня своё внимание. Баджи не выдёргивает руку и ничего не говорит, только лишь сильнее сжимает мою ладонь. — Пойдём в школу вместе? — со слабой улыбкой спрашиваю я. Парень кивает и начинает идти, подтягивая меня за собой. — Баджи, если я попрошу, ты придёшь ко мне, чтобы ни случилось? — неожиданно задаю вопрос. Я не планировала вообще что-либо спрашивать, это буквально вырвалось из моего рта. Парень молчал ещё с минуту, а после крепче сжал мою ладонь и неуверенно кивнул. Я сама виновата, что подорвала их доверие, но только так я могу спасти их… Оставшуюся дорогу мы прошли в молчании. Кейске оставил меня у ворот моей школы, потрепав по голове. Тяжко вздохнув, отправилась на занятия. В классе на меня никто не обратил внимания, все общались между собой. Было ли мне от этого грустно? Возможно, самую капельку. Достаю нужные вещи из портфеля и кладу голову на парту. Можно я побуду сегодня просто амебой, пока есть на это время? Прикрываю глаза, пока ещё не начался урок, и неожиданно для себя засыпаю. Вокруг меня совсем пустота и тишина. Ни единой живой души. Это так… страшно? Оборачиваюсь и вижу перед собой всех близких для себя людей: начиная от моей настоящей семьи, заканчивая здешними ребятами из Тосвы и мамой… Они все смотрят на меня с ненавистью и презрением. Кажется, что всё так и должно быть. Это правильно? Они должны так ко мне относиться? Я заслужила это? Неожиданно все до одного поднимают руки и показывают на меня пальцем. Теперь вместо их глаз — пустота. Такая чёрная, отталкивающая и пугающая пустота. — Ты не заслужила быть счастливой! Ты забыла нас! — говорят мои младшие братья и сестры. Чувствую укол совести, ведь они правы… Я буквально отреклась от старой жизни, впитывая всё от новой. — Неблагодарная! — кричит неродная мать. — Даже помочь ничем не можешь! Только и способна сидеть на чужой шее и влипать в разные передряги! — она кричит это так громко и так ядовито, у меня из глаз начинают течь слезы. Я прикрывают рот ладонью и тихо всхлипываю. Раньше я всегда работала, помогала родителям всем, чем могла. А сейчас? Постоянно влипала в разные ситуации и максимум, что я делала по дому, — помогала с готовкой и делала уборку. На этом вся моя помощь заканчивалась. Иногда я чувствовала, что делаю недостаточно, и от этого периодически загонялась. — Лгунья! Лгунья! Никому не нужная лгунья! — недовольно говорят Майки и Баджи, начиная идти в мою сторону. Разворачиваюсь и бегу от них. Ноги совсем не слушаются, едва двигаются из-за сильной тяжести в них. Меня резко хватают за плечо и трясут. — Хикари, эй, проснись, — слышу ласковый и тихий голос. Открываю глаза и вижу перед собой взволнованного Майки. Он впервые назвал меня полным именем… — Ты чего плачешь? — он аккуратно гладит меня по голове, давая возможность прийти в себя после кошмара. Глубоко вздыхаю и выпрямляюсь, а после сразу вытираю слёзы. Качаю головой и пытаюсь выдавить из себя улыбку. Перевожу взгляд за спину парня, там с недовольным лицом сидит Дракен. Кажется, до всей Тосвы дошла информация о том, что я болтаюсь с Хайтани. Но я надеюсь, что исключительно до капитанов хотя бы, а ещё лучше только до их лидера, его заместителя, командира первого и второго отряда… Если Ясухиро узнает об этом, то сразу вспомнит меня и сложит два плюс два, тогда и могут начаться проблемы. — Пошли на крышу, поедим, — зовёт Майки, протягивая руку. Неуверенно беру его за руку и поднимаюсь со стула. Я проспала вплоть до начала обеденной перемены? Майки положил голову на мои бедра и прикрыл глаза. Он выглядел таким умиротворенным… Рюгуджи все ещё смотрел на меня прожигающим взглядом, словно хотел сказать за раз много всего, но что-то ему мешало. Заметив, что я смотрю на него так же пристально, он отвернулся. — Я не знаю, какого черта ты творишь, но это плохо влияет на парней, — неожиданно говорит он. — Либо прекращай, либо… — он замолчал, не находя альтернативы первому действию. Прекрасно понимал, что если поставит условие, отойти от ребят подальше и не взаимодействовать с ними, то оно скажется на них ещё хуже. — Просто прекрати их мучать… — он поднимает парня с меня и уносит его обратно в класс. Я остаюсь сидеть на крыше одна. Он прав. Но что я могу с этим сделать?Изана, мне нужен номер Какучо…
Ребёнок из Ада: С чего ты решила, что он у меня есть?Ты доверяешь ему больше всех, он единственный, кого ты готов подпустить к себе. А также вы вместе росли.
Ребёнок из Ада: Ты слишком много знаешь, не находишь? (ХХХ)-ХХХ-ХХХХ Ухмыляюсь, добавляя новый контакт в свой телефон. Сразу же звоню парню, желая выполнить свою задумку. — Какучо, привет, — здороваюсь, как только мой вызов принимают. — Это Кихари Мия, — каждый раз язык спотыкается на вымышленном имени. Надо было сказать им, что меня зовут Алиса, и все проблемы… И не соврала бы, получается. — Мне нужно, чтобы ты позвал всех на экстренное собрание, обязательное присутствие обоих Хайтани, оставшихся Адских Королей и, может, человек двадцать дополнительно, кто сможет присутствовать. Собрание через два часа. По силам? — Не понимаю, что творится в твоей черепной коробке, но как скажешь, — отвечает парень, сбрасывая звонок. Если бы я сама знала, что творится в моей голове… Поднимаюсь на ноги и отправляюсь в класс. Нужно успеть сходить перекусить в каком-нибудь кафе по пути, ещё провести собрание и прийти домой до ухода матери. Столько дел, столько дел… Рюгуджи хмуро смотрит на то, как я хватаю свой портфель и выхожу из класса. Мне вдогонку он неодобрительно качает головой. Ничего. Сейчас для меня важно только одно — отыграться на Хайтани за их вчерашнюю выходку, из-за которой я страдаю теперь.***
В этот раз стоять напротив банды не так страшно и волнительно. Я чувствую себя намного увереннее и сильнее, правда, только морально… Четыре Адских Короля и два руководителя стоят напротив меня, позади них оставшиеся члены банды, кто сумел прийти на это спонтанное собрание. Мне оставалось отыграть роль злобной суки. Это будет сложно, но возможно… — Итак, в связи с некоторыми событиями, о которых братья Хайтани в курсе, хотелось бы все вам дать понять одну простую вещь на будущее, — начала я, стараясь сделать свой голос стальным, чтобы ни одно моё слово не смели прослушать или ослушаться его. — Я ненавижу, когда что-то идёт не по плану. Ещё больше я ненавижу, когда кто-то ставит мне палки в колёса, — толпа озадаченно посмотрела на меня. — Колёса — мои дела, палки — Хайтани, которые мне помешали. Я не стану терпеть подобное отношение к себе и своим стараниям. За каждую провинность будет соответствующее наказание. Так что вы, Хайтани, сейчас же отправляетесь на юг города, где-то там обитает банда численностью около пятидесяти человек. Ваше задание: выловить их сегодня и отпиздить всех, и чтобы все они присутствовали на нашем следующем собрании! — Ясно, и сколько человек мы можем взять с собой? — задаёт Риндо вопрос. Я ухмыляюсь так злобно, что у некоторых ребят мурашки наверняка по коже пробежали. — Ты можешь взять с собой одного человека — своего брата. Ты, Ран, точно так же, можешь взять только Риндо. Намёк понят? — по толпе пошли шушуканья. Я слышала, что кто-то назвал меня дьяволом, неадекватной и беспощадной, потому что я отправила двоих людей сражаться против пятидесяти человек. Но это были не мои проблемы. Может, если их отпиздят, то они поймут, что не стоит лезть в мои дела? — Отправляйтесь сейчас же, — властным голосом говорю я. Хайтани недовольно смотрят в мою сторону, но молча идут выполнять приказ. — Какучо, Шион, Канджи и Ясухиро, — названные обратили на меня свое внимание. Они тоже выглядели весьма недовольными. — Возьмите с собой нужное количество человек и отправляйтесь на подстраховку этих двоих. Вмешиваться только лишь в том, что случае если сразу видно, что победа не на их стороне. И пусть их для профилактики немного поколотят, — оставшиеся стоят, не собираясь никуда идти. Только Какучо один развернулся к выходу. — Вы не слышали, что вам сказала Мия?! Какучо, отчитаешься ей после! — позади меня раздался громкий и злой голос. Я аж сама испугалась, но виду постаралась не подавать. Изана встал передо мной, окидывая толпу недовольным взглядом. Теперь парни пошли выполнять задание, забирая других с собой. Курокава развернулся и резко ударил меня по носу. Я взвыла. — Сука, опять по носу, — запрокидываю голову назад, потому что снова начала идти кровь. — Какого хуя ты творишь без моего ведома? — Изана очень зол, но и я тоже настроена в своих действиях весьма решительно. — Ты ведь прекрасно слышал причину, — говорю я громко. — Я не намерена терпеть подобное от них! — Курокава недовольно цокает и кидает мне какую-то тряпку. Я прикладываю её к носу. — В следующий раз имей совесть сообщать мне о подобных делах! Не своевольничай. То, что ты моя правая рука, не означает, что я буду прощать тебе такие выходки! Если подобное повторится, то будешь извиняться на коленях, — говорит он, после чего уходит. Я зависла. В каком, сука, смысле?!***
Дома я ещё успеваю застать маму. Она как раз закончила собирать свои вещи в чемодан. На её вопрос о том, что с моим носом, пришлось соврать, мол, я влетела в фонарный столб. Ну а что? Звучит как правда. Она поверила, к моему счастью. — Я постараюсь приезжать как можно чаще, — говорит она, крепко обнимая. — Деньги буду высылать в конце каждой недели. Если будут непредвиденные затраты, то обязательно пиши или звони. — Обязательно, Ма, — целую её в щёку и крепко обнимаю в ответ. — Можно я тебя провожу до станции? — женщина радостно кивает. На самом деле, я очень сильно устала, но мне кажется, что не проводить её — грех для меня и для Хикари. Подхватываю чемодан и выхожу на улицу, дожидаясь, пока мама возьмёт оставшиеся вещи. Когда она выходит из дома, то начинает давать советы и наставления, просит звонить, если не каждый день, то хотя бы раза два-три в неделю. Просит ни в коем случае не голодать и быть аккуратной с мальчиками. А также настоятельно требует не пропускать учёбу, как я делаю это в последнее время. На последних словах я перевела взгляд на небо и подумала о том, какое оно всё-таки голубое и красивое… Прибыв на станцию, мы прождали поезд ещё около часа. Как только транспорт пришёл на нужную платформу, я обняла мать на прощание и пошла обратно к дому. Я проходила по многолюдной улице, когда кто-то схватил меня за плечо, вынуждая остановиться. Во-первых, я очевидно магнит для неприятностей. Во-вторых, наличие или отсутствие людей в округе не показатель моей безопасности… Я оборачиваюсь, замечая человека, которого вообще не ожидала увидеть. Меня тянут в сторону, вынуждая идти. И спустя пару минут мы оказываемся в пустом переулке. Разворачивают к себе и резко бьют по лицу. Да за что мне это? К слову, удар не был таким сильным, как я получала раньше. — Ты поплатишься за все мои страдания! — визжит девушка. В ней я узнаю бывшую одноклассницу. Ну конечно, не могло же это всё закончиться так просто? Почему нельзя было забыть меня? Я совсем не обиделась бы на это. — Из-за тебя мне пришлось сменить школу! Из-за тебя я стала посмешищем! Из-за тебя меня бросил парень! — Э, — я удивлённо смотрела на неё. — Беспочвенные обвинения, не находишь? Ты первая попыталась меня унизить, а я всего лишь защитилась. Больше я ничего не делала, — поднимаю руки вверх, показывая, что я закончила свою оборонительную речь. Ещё один удар прилетает в живот. Мне не больно, но весьма досадно. — Я скажу всем своим друзьям, они все по очереди тебя трахнут, — я поморщила свое лицо от слова, что сильно раздражало мои уши. — Снимут все это на камеру. И это увидит вся школа и все твои друзья! Посмотрим, как тогда ты заговоришь! — в моей голове что-то перемкнуло. — Задолбала! — грубо сказала я, хватая девушку за волосы. Два раза не сильно, но весьма ощутимо, прикладываю её головой об стенку. Она падает на колени, но я продолжаю держать её за волосы. — Если ты ещё раз появишься рядом со мной, как-то затронешь близких мне людей, то в следующий раз я тебя прибью. И не смей запугивать меня своими друзьями. Ты поняла? — девушка кивает, держась руками за лоб. Кажется, он кровоточил. Мотаю головой и моргаю несколько раз. Я только что не контролировала свои действия? Извинения хотят вырваться из моего рта, но я вовремя заставляю себя замолчать. Даже если я перестаралась, то она не заслужила извинений, она была сама виновата. Была же? Я же просто защищалась? Разжимаю кулак, позволяя девушке полностью упасть на землю. Она негромко плакала. Не мои проблемы. Не мои проблемы. Это не мои проблемы? Ухожу прочь с переулка. Кажется, теперь помощь нужна мне, а не Майки.***
Удар. Удар. Удар. Ещё один удар. Бью, пока не вижу кровь на стене. Бью, пока её тело не перестаёт издавать звуков. Останавливаюсь лишь, когда её лицо становится неузнаваемым. Откидываю от себя мёртвое тело и подставляю лицо каплям дождя. Так хорошо. Так спокойно. Хочется ещё. Бить до тех пор, пока кровь не растечется по всей улице, и плевать, что столько крови в ней нет. — Покажу твоим друзьям, покажу твоим друзьям, — раздаётся противный, как вилкой по стеклу, голос. Девушка поднимается с земли и идёт в мою сторону, повторяя свои слова, как мантру. На месте её лица одно кровавое месиво. Я скалюсь. — У тебя будут проблемы, у тебя будут проблемы. Ты никому не нужна, совсем-совсем никому. — Заткнись, заткнись, заткнись! — кричу я, закрывая свои уши ладонями. — Исчезни уже наконец! — подбегаю и замахиваюсь, чтобы ударить её по голове. Но она испаряется и оказывается у меня за спиной. — Никому, никому, никому, — её слова продолжают больно резать по ушам. Хочется спрятаться, скрыться, убежать, что угодно, лишь бы не слышать этот кошмар. Снова закрываю уши и кричу, пытаясь перекрыть её голос… Подскакиваю на кровати и глубоко дышу, держась за голову. Почему… Почему так страшно? Почему меня мучают кошмары? Что происходит? Не могу так больше. Плетусь на кухню, начиная шариться по кухонным ящикам, выискивая единственное средство, которое поможет мне сейчас забыться. Нахожу бутылку и, не читая названия, открываю её и делаю несколько глотков. Плевать. Просто плевать на все. Ещё два глотка и из глаз начинают литься слёзы, которые стояли на глазах из-за кошмара. Ещё пару глотков, и я ползу за телефоном, а затем к входной двери, открывая внутренний замок, на который была закрыта. Всё перед глазами расплывается, и я с трудом набираю нужный номер. — Хикари, когда я сказал, что в любой момент приду к тебе, я не имел ввиду три часа ночи! — раздаётся недовольный голос. Я ничего не отвечаю, только лишь тихо всхлипываю. — Хикари, все в порядке? Ты где? — Я дома, двери открыты, приди, пожалуйста, — звонок резко сбрасывается, а я ложусь на пол, прижимая к себе закрытую бутылку алкоголя. Кажется, прошел целый час или два, а на деле, может, пара минут. Входные двери открываются, но я даже не поднимаю головы, чтобы посмотреть на пришедшего. Слышу тяжёлый вздох и отборный маты. Меня поднимают на руки и несут в комнату. — Кейске, любимый Кошак, — я тянусь к его лицу, но промахиваюсь и касаюсь воздуха. — Почему всё так сложно? Когда всё это закончится? Почему вы мне не доверяете? Вы меня не любите, Кейске? Ты меня не любишь? — Пиздец, ты хотя бы закусывала? — говорит парень, пытаясь отобрать у меня бутылку, но я слишком крепко её держу. — Отдай уже, алкоголичка недоделанная, — пыхтит Баджи, забрав всё-таки алкоголь. — Спи, — он пытается уложить меня на кровать, укрывая одеялом. — Выпей вместе со мной, Баджи, выпей! — требую я, размахивая руками. — Выпей, и я лягу спать! — Угомонись, не буду я пить! — отнекивается парень. Он ложится рядом со мной, обнимая рукой, чтобы я перестала дёргаться. Я начинаю плакать. — Да что случилось опять? — Почему ты меня не любишь? — спрашиваю, пытаясь снова вырваться. У парня закончилось терпение. Баджи положил меня на спину и уселся на меня сверху, прижимая мои руки к кровати. Он резко припадает к моим губам, кусая их и тут же проходя по укусам языком. И только я приоткрываю рот, чтобы углубить поцелуй, как парень отстраняется. — Я тебя люблю, это ты непонятно что делаешь с нами. Прекрати нести хрень и ложись спать! — голос Кейске звучит так властно, что я буквально плавлюсь, расплываясь в лужицу. Ёрзаю под ним, стараясь приподнять бёдра. Парень тяжело вздыхает и наклоняется, шёпотом говоря мне на ухо. — Если ты сейчас же не прекратишь, то потом не смей меня останавливать, — поворачиваю голову в сторону и касаюсь его губ, втягивая в новый поцелуй. Баджи рычит и сильнее вжимает меня в кровать. Одной ладонью он продолжает удерживать мои руки, второй же пробирается под футболку, сжимая грудь. Я выгибаюсь вперёд, издавая тихий стон, который заводит Кейске ещё больше. Припадает к шее, оставляя ярко-красные отметины. — Встретила бы меня голой сразу, чтобы время не тратить, — хрипит парень, отрываясь от меня. Он стягивает с меня оставшуюся одежду. И я вместо того, чтобы прикрыться, раскинула руки в сторону и тихо посмеялась. Сажусь к нему на колени, хватаю за голову и целую так жадно, словно не видела его до этого совсем. Он мягко хватает меня за волосы и оттягивает голову назад, продолжая кусать мою шею, спускаясь ниже к груди. Тихий вскрик раздаётся с моих губ, когда Баджи несильно прикусывает сосок, а после губами оттягивает его. Громко, рвано и глубоко дышу, потираясь бёдрами о его вставший член, который всё ещё скрыт под одеждой. — Такая нетерпеливая, такая податливая и сладкая, — шепчет парень, опрокидывая меня на спину. Он закидывает мою ногу к себе на плечо, начиная целовать лодыжку, поднимаясь все выше. В какой-то момент он останавливается, но лишь для того, чтобы убрать свои волосы в хвост. — Я думаю, что в этот раз ты явно не будешь против, — он тихо смеётся, располагаясь между моих ног. Разводит половые губы в стороны и касается клитора кончиком языка. Я выгибаюсь вперёд, всхлипывая от приятного ощущения. — Баджи, пожалуйста, — прошу я. Парень крепко держит мои бёдра, не позволяя мне выгибаться навстречу его языку. Он медленно и мучительно посасывает клитор, заставляя меня только больше хныкать. — Баджи, пожалуйста, прекрати мучать, я хочу тебя. — Терпи, Зайчонок, терпи, — отвлёкшись на секунду, сказал он. Шлепок по бедру прилетает также неожиданно, как и два пальца резко начавшие двигаться во мне. Баджи сгибает пальцы, задевая чувствительную точку, отчего я негромко вскрикиваю, испытывая приятные ощущения. — Баджи, я сейчас… — я тяжело дышу и сжимаю простынь, чувствуя, как меня накрывает наслаждение. Парень резко отстраняется, не давая получить разрядку. — Баджи, пожалуйста, прошу, дай мне кончить, — совсем бесстыдно умоляю его. Парень молча скидывает с себя ненужную одежду, я наблюдаю его полностью обнаженного и закрываю глаза в предвкушении. Но открываю обратно, как только слышу какой-то непонятный звук. Он уже раскатывал презерватив по своему члену. Это был первый раз за сегодня, когда я так сильно покраснела. Парень замечает моё выражение лица и тихо смеётся. Затем устраивается между моих ног и одним толчком входит до конца. С моих губ раздаётся громкий стон. Баджи кусает мою шею, ключицы, грудь, оставляет повсюду яркие отметины. Он двигается быстро и грубо, и с каждым его толчком все перед глазами начинает плыть сильнее. Так хорошо. Так приятно. Закрываю глаза и сжимаюсь от накатившего на меня удовольствия. Баджи рычит, впиваясь клыками в мою шею, делает ещё пару резких толков и кончает следом за мной. Я тяжело дышу, провожу рукой по его волосам и неожиданно засыпаю.
