На территории сердца

В лесу никогда не бывает тихо. Шумят, склоняясь под легким дуновением ветра, высокие травы; чуть слышно поскрипывают, раскачиваясь, мощные ветки сосен; серебряно шуршит нежная листва берез. Беспокойно чирикают неугомонные птицы, мерно стучит клювом дятел, негромко гудит река, широкой лентой извилисто расстилаясь внизу. Лес — это целый мир, полный звуков, оттенков и запахов. Вязкий запах смолы и освежающий аромат хвои; неповторимый грибной дух; густой запах слежавшихся прелых листьев и мха; легкий и свежий аромат душистых трав и лесных цветов…       — А как здесь дышится-то, — Рита остановилась, прислонившись спиной к шершавому стволу разлапистой сосны, раскинувшей пушистые ветки, словно шатер. Глубоко вдохнула, напитываясь этими ощущениями, ароматами, звуками, вбирая в себя тенистую прохладу, рассеянный солнечный свет, ощущение свободы и свежести, такие недоступные в суетливом и пыльном городе, среди глухих стен бетонных коробок… Кот, практически бесшумно вынырнув откуда-то из-за ближайшей березы, протянул Рите из-за спины собранный по дороге букет — нежно-голубые незабудки, бледно-розовые и фиолетовые колокольчики, листья папоротника и веточки черники, усыпанные ягодами тут и там. Багира, расцветая в легкой улыбке, прижала букет к лицу, вдыхая тонкий ненавязчивый аромат. Отщипнула две ягоды, одну протянула Коту. Ионов, дотронувшись до ее руки, настойчиво потянул Риту к себе; обхватил обеими руками, прижимая к своей груди. Коснулся ее губ и, слегка отстранившись, взглянул ей в глаза — они сияли. И снова, как всегда в такие моменты, его накрыло этим ни с чем не сравнимым трепетно-звонким ощущением нежности — таким бесконечным, мощным и всеобъемлющим, что казалось странным, как от такого сильного чувства не разрывается сердце.       — Как подростки, — тихо засмеялась Рита, шутливо толкнув его в грудь. Кот, засмеявшись в ответ, сгреб ее в охапку и снова поцеловал. Немного ослабил хватку, приобнимая за плечи; поднял с земли корзину, наполненную грибами. И, бросив взгляд вверх, где запутавшееся в ветвях солнце уже поднялось на небосклоне, с легким сожалением заметил:       — Надо идти. Наши, наверное, нас уже потеряли…

***

Они успели как раз к обеду. Кот только на подходе к дому неохотно выпустил руку Риты, с сожалением разрывая тактильный контакт. Ему было важно к ней прикасаться. Важно чувствовать ее, ощущать ее присутствие, ее тепло — в самых простых мелочах вроде легких касаний рук, неспешных поцелуев, коротких объятий, совершенно дружеских со стороны… Это была не жажда обладания, нет; это была жажда близости — близости во всех ее проявлениях, физических в том числе. Просто однажды ему стало мучительно мало того, что было — редкого, дружеского, дистанционного. Постепенно, шаг за шагом, пришло понимание: ему нужна эта женщина. В его жизни, здесь, рядом, далеко за пределами службы и даже дружбы. И теперь, узнав совершенно новые, небывалые прежде чувства, Кот не мог поверить, что раньше как-то жил, не испытывая чего-то подобного. А теперь… Теперь он даже думать не хотел о том, что ее рядом могло и не быть…       — Кстати, — шепнул Кот, когда уже подходили к крыльцу, — а что Бизон тебе сказал, когда узнал?       — Заявил, что я аморальная особа, которая совратила его младшего товарища, — хмыкнула Рита и, не сдержавшись, тихонько прыснула.       — Ну, знаешь… Это еще кто кого совратил, — усмехнулся Ионов, вспоминая, как долго и упорно ее добивался. На пороге показалась Уманова.       — О, а у нас как раз обед готов, — объявила жизнерадостно.       — Господи, Умка, — изумилась Багира, окинув ее взглядом, — что случилось?       — Битва века, — ухмыльнулся Бизон, выходя из кухни с перекинутым через плечо полотенцем. — Уманова против отряда боевых гусей, счет 0:1 в пользу пернатых.       — Бизон, ну хватит тебе издеваться, — отмахнулась Олеся. — Пойдемте лучше обедать. Кстати, чего вы так долго?       — Да заплутали немного, — с честным лицом пояснил Кот, пряча улыбку и вспоминая, как они с Ритой останавливались то тут, то там — сфотографировать редкий цветок, сорвать ягоду, в конце концов поцеловаться…       — Счастливые часов не наблюдают, — хмыкнул Тарасов, когда Ума вновь скрылась в доме.       — А ты не завидуй, Бизон, — усмехнулся Кот и сунул ему в руки корзину с лесными трофеями. — На вон лучше, грибы перебери. И на ужин нам супчик грибной сообрази. И, проигнорировав возмущенный взгляд и недовольное ворчание товарища, потянул Риту на кухню, где гремела посудой Уманова.