На территории сердца

Звезды сыпались с небосвода тысячами крошечных искр и, вспыхивая на густой синеве огромного купола, сгорали в темноте без следа — а им на смену возникали все новые.       — Ух ты! — восхищенно выдохнула Ума, задирая голову, как будто ожидала, что микроскопические огненные вспышки закружатся в воздухе, оседая вокруг.       — Уманова, ты что, в планетарии никогда не была? — снисходительно усмехнулся Тарасов. За все то время, что они бродили по музею — слушали рассказы экскурсовода, разглядывали непонятные устройства и приборы, напоминающие декорации фантастических фильмов — Уманова смотрела и слушала с расширенными глазами, особенно сильно напоминая восторженного ребенка.       — Не-а, — мотнула головой Олеся. — Когда я маленькая была, мама меня иногда в театр водила на детские спектакли. И в кино на мультфильмы еще. А потом, — добавила тише и как-то задумчивей, — в детдоме нас только раз в год в цирк водили. Ума говорила вроде бы без горечи, спокойно, как упоминают о прошлом, но сердце все равно как-то странно кольнуло. «Старею, — с усмешкой подумал Бизон. — Сентиментальный стал».       — И сладкую вату, наверное, покупали? — хмыкнул Тарасов, вспоминая далекое детство.       — Нет, — пожала плечами Ума. — И мы всегда жутко завидовали детям, которые набирали всякой сувенирной ерунды, ели мороженое и пили лимонад. Однажды Генка, наш хулиган главный, даже попытался у одного пацана мороженое отжать… Ох и влетело ему тогда!       — Да уж, — протянул Бизон, не зная, что еще сказать. Вроде ситуация казалась забавной, но на деле — совсем ничего смешного… И уже на выходе из планетария, вспомнив о находившемся в двух шагах парке, Тарасов решил, что прямо сейчас купит Умановой самую большую сладкую вату. Пусть наверстывает упущенное…       —… Красивая у вас дочка, — покосившись в сторону Олеси, заметил продавец, отсчитывая сдачу. Видимо, хотел сделать приятное редкому покупателю, не догадываясь, что попал пальцем в небо.       — Что есть, то есть, — не обращая внимания на несколько нервный смешок Умановой, с невозмутимой улыбкой согласился Борис. Со стороны такую странную пару — массивного и довольно устрашающего вида мужика и девчонку «метр с кепкой» — и в самом деле можно было принять за папу и дочку.       — Неловко вышло, — хихикнула Олеся и, на ходу отрывая воздушные кусочки от мотка сахарной ваты, устремилась к пустующей лавочке.       — Подумаешь, большое дело, — отмахнулся Бизон, плюхнувшись рядом. Ума с удовольствием вдохнула свежий воздух, наблюдая за лениво бродившими по аллеям прохожими. Золотистый вечер был в самом разгаре, раскаленный воздух понемногу остывал, солнце уже не припекало так жгуче, как днем. Тихонько шелестела густая листва, с дальней спортплощадки доносились звонкие детские выкрики, а где-то рядом из открытых дверей кафешки играла бодрая музыка.       — Хорошо так… И чего Кот с нами не пошел…       — Ну, мало ли какие у него дела, — хмыкнул Тарасов, отщипывая от порции внушительный клочок сладкой ваты. Ума, развернувшись, с любопытством уставилась на командира.       — Думаешь, он кого-то уже успел себе здесь найти?       — Котяра-то? Запросто, — успокоил Тарасов, чувствуя себя шпионом на вражеской территории. И, желая отвлечь Уманову от ее расспросов, кивнул на кафе в двух шагах: — Не знаю, как ты, а я бы сейчас от шашлычка не отказался…