На территории сердца

Пригов, конечно, поворчал для порядка насчет проявленного самоуправства, но в итоге смягчился и даже похвалил. Все-таки бойцы не только блестяще выполнили задание, ради которого и были отправлены в командировку, но и своим коллегам весьма существенно помогли — так что грех было не расщедриться на пару-тройку отгулов, которые «Смерчи», не мудрствуя лукаво, решили провести здесь же, у моря — не так уж и часто им выдавалась возможность провести время в практически курортных условиях…       — А я, между прочим, уже составил нам на завтра культурную программу, — заявил Кот и оторвался от путеводителя, залюбовавшись. Багира, вышедшая из ванной в одном полотенце, с наспех высушенными феном волосами, сейчас напомнила ему ту самую домашнюю Риту, которую он обычно наблюдал, лишь бывая дома. А вот теперь, в крохотном номере недорогого отеля, где она жила все это время под видом безобидной туристки, он снова видел не Багиру — бойца элитного спецподразделения — а просто Риту, его Риту…       — Ну-ка, и что ты там придумал? — Багира присела на кровать рядом, заглядывая в брошюру — на самой последней странице нашлась карта окрестностей, на которой крестиками были отмечены кое-какие точки.       — Развалины замка, — с готовностью принялся расписывать Кот, указывая ручкой то в одну сторону, то в другую. — А здесь — знаменитый на всю округу ресторан национальной кухни, Бизону должно понравиться… А тут дельфинарий, я же помню, ты давно хотела с дельфинами пообщаться. А вот здесь заповедник есть, тоже местная достопримечательность. Ну и море, конечно, куда без него, мне один местный засекреченный пляж показал… — И, резко замолчав, с укором взглянул на Багиру: — Рит, ну это невозможно!       — Что? — удивилась Рита, листая страницы путеводителя.       — И ты еще спрашиваешь? — наигранно возмутился Ионов, кивнув на ее одеяние. Большое пушистое полотенце, конечно, скрывало достаточно, но все-таки не настолько, чтобы Кот, бросая короткие взгляды, не зависал то и дело, рассматривая то идеальную линию стройных ног, то плавный изгиб гладких плеч, то часть шеи и груди, на которой с невинной провокационностью была узлом стянута махровая ткань. И мысли у Кота сейчас ушли далеко в сторону от культурных мероприятий…       — Вась, мы не дома, — строго напомнила Багира, поймав его более чем красноречивый взгляд.       — А разве это что-то меняет? — тихо выдохнул Кот, придвинувшись к ней совсем близко. От горячего дыхания, обжегшего кожу, бросило в приятную дрожь.       — Здесь, между прочим, стены картонные, — хрипло отозвалась Рита, чувствуя, как крепкая рука тяжело опустилась на обнаженные плечи, слегка поглаживая мягкими, совершенно невинными движениями, снимая накопившуюся усталость. Багира расслабленно прикрыла глаза, вбирая в себя неспешные, успокаивающие прикосновения сильных ладоней. Ей безумно нравилось, когда он к ней прикасался. В том числе и так ненавязчиво, ни на что не намекая, лишь даря какой-то удивительный релакс — оказалось до невозможности приятно ощущать это тепло, эту силу и одновременно осторожность, как будто она действительно была чем-то важным и хрупким. А ведь никогда ни один мужчина прежде не относился к ней так бережно, словно чувствовал ее глубоко подсознательно… Или все дело в доверии? Они, столько пройдя бок о бок, привыкнув переживать и волноваться за другого, действительно чувствовали друг друга на каком-то клеточном уровне. Это нельзя было объяснить. Это нужно было лишь принять как данность или, если угодно, дар…       — Ну и черт с ним, — все также вкрадчиво шепнул Кот, опуская руки чуть ниже. — Даже если кто-то услышит… пусть завидуют.       — Васька, ты неисправим, — тихо засмеялась Рита, ощущая его губы на своей шее. Сопротивляться совсем не хотелось. Быть строгой, разумной и трезвомыслящей — тоже. Она, столько лет загнанная в суровые рамки службы, всегда в первую очередь думавшая о деле, о работе, а не о себе… В конце концов, разве не имела она право хоть иногда побыть просто женщиной — чувственной, слабой, а главное нужной, важной, любимой… Его пылкость, честность и искренность обезоруживали. Его губы плавили. Его руки вызывали бесконтрольную дрожь. Пусть это нельзя было назвать каким-то безумием, от которого напрочь срывало крышу и исчезала способность думать, это оказалось чем-то совершенно иным — куда более серьезным, прочным, невероятно необходимым. И физическое притяжение играло здесь далеко не единственную роль… Особый привкус, особый, совершенно неповторимый оттенок придавало осознание близости, сердечной и душевной спаянности — в бою, в дружбе, в службе и в отношениях тоже… Это был совершенно другой уровень отношений — такой непостижимый прежде, теперь он казался Коту единственно возможным, ведь никогда и ни с кем раньше он не знал ничего подобного. Это действительно можно было считать настоящим чудом — встретить человека, с которым так много точек пересечения, человека, с которым просто и хорошо, несмотря на любые бури. И ничего не могло быть дороже этого — сейчас, завтра, всегда…

***

Кот, мягко обнимая задремавшую Риту, придвинулся ближе, вслушиваясь в полусонное ровное дыхание и рассеянно улыбаясь. Это было так приятно — лежать в обнимку в одной постели и никуда не спешить, никуда не уходить… А сколько раз он сбегал из чужих постелей, разочаровавшись или не желания никакого продолжения; сколько в принципе милых и неплохих девчонок очень легко оставлял — и лишь сейчас понимал: просто они все были не теми. Кокетство, смазливость, юность… Это, может быть, и заставит задержать на себе взгляд — но никогда не затронет сердце. Сердцу и душе нужно совсем иное — то, что согреет и заставит затрепетать, то, что стянет двоих стальными узами, то, что вдохнет смысл в самые обыденно-серые дни. То, что, наверное, и есть самое главное в жизни… Рита тихонько пошевелилась в его руках, распахнула глаза — ласкающе-мягкая синева расслабленного взгляда снова заставила улыбнуться. Кот осторожно провел кончиками пальцев по обнаженному бархатному плечу.       — Может, сходим в кафе? — предложил, любуясь игрой закатных лучей в растрепанных волосах. — Потом можно по набережной прогуляться…       — Хорошая идея, — согласилась Багира, по-прежнему не отстраняясь о его плеча. — Но так лень вставать…       — Тогда можно заказать ужин в номер, — на ходу изменил план Ионов. Все-таки опыт командования даром не пропал — умение быстро принимать решения и менять их, что называется, по ходу пьесы, оказалось очень кстати. — А свежим воздухом подышать на балконе. Рита, мягко потянувшись, пробормотала что-то невнятно-одобрительное и стянула со спинки стула халат. И в этот момент в дверь номера негромко, но уверенно постучали.