На территории сердца

Ночной клуб «Афродита» явно не был рассчитан на простых смертных. Внушительное здание с претензией на помпезность оказалось разделено на два уровня: на первом этаже находился огромный танцпол, просторный бар и каморка диджея — на этом, собственно, все, не считая, разумеется, гардероба. Здесь тусовалась золотая молодежь — выпивали, танцевали до упаду, баловались травкой и вообще развлекались как могли. А вот вторая часть оказалась предназначена для совершенно иных посетителей — постарше и посолидней, чем папины и мамины сынки, беззаботно прожигающие родительские деньги. На втором этаже располагался и небольшой камерный ресторанчик с отдельными кабинетами для приватных бесед, не предназначенных для чужих ушей; также имелся зал побольше — там же, где и собственно сцена, на которой жаждущую веселья публику развлекали танцовщицы. Танцовщики, к слову, здесь тоже работали, но выступали они всего лишь раз в неделю — по субботам, когда скучающие дамочки заглядывали на огонек полюбоваться на мускулистых красавчиков. Обстановка тут оказалась соответствующей — стулья с вычурными резными спинками, белоснежные скатерти, дубовые панели, всяческие завитушки, тяжелые драпировки и прочие прелести роскошного интерьера. Несколько выбивалась из стиля просторная, залитая огнями сцена, в центре которой красовался шест.       — Ты хоть танцевать-то умеешь? — Лелик презрительно скривил тонкие губы, оглядывая Уманову с ног до головы. Взгляд был липкий, неприятный, но лишенный интереса, оценивающий — так можно продукты на рынке осматривать, фыркнула про себя Олеся.       — Немного, — не моргнув глазом ответила Уманова. Ей очень хотелось надеяться, что до непосредственно танцев дело не дойдет, получится обойтись, так сказать, малой кровью.       — Раздевайся, — коротко приказал администратор.       — Зачем? — от неожиданности брякнула Ума, невольно поддерживая свою легенду о недалекой провинциалке в поисках работы.       — О господи, — закатил глаза Лелик. — Ну не могу же я взять на работу не пойми кого! Может, у тебя целллюлит на всю задницу или грудь минус первого размера! Хотя если не хочешь — не надо, — добавил, передернув узенькими плечиками. — Выход сама найдешь, а у меня на твое место других желающих десяток найдется. Ума засопела. Раздеваться перед противным, похожим на тощего усатого жука прилизанным администратором ужасно не хотелось. Но что уж тут поделаешь, служба есть служба! Вот Женька бы не спасовала… Зажмурившись, как перед прыжком в воду, Олеся выдохнула и ловко скинула футболку и джинсы.       — А обо всем остальном я, видимо, должен как Нострадамус догадываться, — съехидничал мерзкий Лелик, которого вообще-то по-человечески звали Олег, но его настоящего имени здесь, похоже, даже не помнили. — Снимай свои пуш-апы… Ума фыркнула себе под нос, но разделась. Пуш-апы, ну надо же! Да она даже в безбашенной юности такой ерундой не страдала…       — Ладно, сойдет, — процедил сквозь зубы Лелик, оценивающе оглядев «товар» со всех сторон. — Все равно ничего лучше мне до пятницы не найти… Давай-ка на сцену, посмотрим тебя в деле, — и кивком указал на полукруглое пространство у стены. — Ромчик, музыку! — крикнул неведомо кому, и через пару минут откуда-то из-за кулис раздалась зажигательная мелодия.       — Корова на льду, — резюмировал Лелик десять минут спустя, когда встрепанная и взмокшая Уманова буквально свалилась со сцены. Да уж, танцевать на пилоне ничуть не легче, чем пару здоровенных бугаев обезвредить… — Ладно, — смилостивился администратор через мгновение, — если так работа нужна, оставайся пока. В пятницу у нас выступление, если к репетиции хоть чему-то научишься — выйдешь на сцену. А нет — вылетишь отсюда, как пробка, уяснила?       — Уяснила, — буркнула Ума и, на ходу натягивая футболку, прошмыгнула в служебную дверь. Значит, время все выяснить, осмотреться и вычислить нужного им человека у нее всего лишь до пятницы…