На территории сердца

Уже на второй день работы в «Афродите» Ума наслушалась столько сплетен, что голова просто шла кругом. Девчонки-танцовщицы, большие любительницы поболтать, видя в наивной и бесхитростной простушке благодарную слушательницу, моментально вывалили на нее всю подноготную ночного клуба, в том числе и много чего о личной жизни начальства.       — Ты Лелика не бойся, — по-свойски успокоила новенькую Ленка, самая болтливая «стрекоза», как называл танцовщиц администратор, — он, конечно, бывает жутко противным, но совсем не по нашей части… Олеся изобразила глупый смешок. Прилизанная прическа, слишком ухоженный вид и манера чуть что переходить на раздраженно-истеричный крик сразу получили свое объяснение. Дальше полились сведения об остальных сотрудниках, точнее, слухи вперемешку с оценочными суждениями. Хозяин, сын влиятельного папочки, оказался «жуткий бабник, ни одной юбки не пропустит», хотя дела вел вроде толково, по крайней мере, в посетителях недостатка никогда не было. Хореографа Дашу местные сплетницы терпеть не могли, то ли из-за на редкость стервозного характера, то ли из-за того, что ей выпала сомнительная удача спать с самим хозяином, чем дамочка пользовалась на полную катушку, вытягивая из любовника огромные деньги.       — До бабла она жадная — просто жуть, за копейку удавится, — трещали девчонки в гримерке. — Тут пару месяцев назад к шефу какой-то давний знакомый приезжал, весь деньгами набит, как сейф в банке, так Дашка его как липку ободрала, даже на тачку раскрутила, а гостил он у нас всего неделю… А вот о директоре ресторана Денисе Петровиче ничего интересного болтуньи не рассказали — кроме того, что весь из себя аккуратный, гладкий и нудный тип регулярно просаживает астрономические суммы в подпольном казино. Еще один подозрительный субъект, начальник службы безопасности клуба Горохов, был емко охарактеризован как «маньяк какой-то». Молчаливый, крепкий, всегда мрачный, со странно неподвижным взглядом, он действительно производил весьма угнетающее впечатление — такой одной рукой шею свернет и не поморщится… И вот теперь Умановой предстояло понаблюдать за всем этим сборищем, чтобы сопоставить официальную информацию с картинкой изнутри и выйти на нужного им человека. А самое главное — избежать любопытного взгляда вездесущего Лелика и ухитриться передать информацию Бизону таким образом, чтобы не вызвать ни у кого подозрений…

***

      — Вот эту, темненькую хочу, — посетитель бесцеремонно ткнул татуированным пальцем в сторону новенькой и сунул Лелику в карман пиджака еще несколько бумажек сверх положенной суммы. Администратор угодливо заулыбался и вытолкнул вперед запрошенную девушку, не переставая излучать прямо-таки медовую приветливость. Еще бы, такими щедрыми клиентами не разбрасываются, тут надо сделать все возможное, чтобы зацепить такую во всех смыслах крупную рыбу… Когда посетитель скрылся в коридоре по направлению к приватным комнатам, Лелик сердито шикнул на недовольно галдящих девчонок, выпихивая их в сторону сцены. Любовно разгладил полученные от щедрого братка деньги и с довольной улыбочкой вернулся в зал. Дай бог, чтобы новенькая не оплошала, смогла раскрутить клиента и на танец, и на что посерьезней, благо правилами не запрещено, главное, отстегнуть процент администратору. А там, кто знает, будет у них еще один завсегдатай…

***

Бизон захлопнул дверь полутемной комнатки и, тяжело выдохнув, рухнул на какую-то мягкую вычурную софу. Расстегнул пару пуговиц на рубашке, радуясь, что его сегодняшний развязный образ не предусматривает галстука, и открыл было рот, собираясь устроить Умановой натуральный допрос на тему что ей удалось выяснить, но не успел, так и застыв с весьма глупым выражением лица. Олеся, ловко скинув верхнюю часть своего «концертного» костюма, моментально очутилась у него на коленях. Тарасов, от неожиданности подавившись воздухом, даже не успел выдавить что-то в духе: «Уманова, ты чего, сдурела?!». И к счастью. Окончательно войдя в столь несвойственную ей роль опытной соблазнительницы, Ума потеснее прижалась к командиру, обвив руками его шею.       — Бизон, тихо, тут повсюду видеонаблюдение, пишут все, — прошептала, склонившись к самому уху. Тарасов на несколько мгновений даже опешил. Конечно, его удивило совсем не сообщение о том, что в кабинете для приватного «общения» имеются камеры, хотя администрация клуба и гарантировала полную анонимность. Его совершенно сбила с толку слишком недопустимая близость, которую теперь они должны были поддерживать, чтобы не вызвать никаких подозрений.       — А ты затейница, — довольно хохотнул Бизон, бесцеремонно хлопнув «танцовщицу» пониже спины и только потом отпуская. Как ни крути, а эти навязанные ситуацией роли им следовало доиграть до конца… В кабинете было до ужаса душно, не спасал даже лениво хлопающий лопастями вентилятор. Разумеется, никаких окон и форточек в приватном помещении не предусматривалось, так что о вечерней уличной прохладе оставалось только мечтать. Тарасов расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, раздраженно дернул воротник, снятый пиджак швырнул на плюшевое сиденье рядом. И все это — не отрывая взгляда от танцующей девушки. Если забыть, что это задание под прикрытием; если забыть, чье лицо под маской; если забыть, где и в какой ситуации они находятся… Тарасов шумно выдохнул, придвинул вентилятор поближе, жестом призывая танцовщицу остановиться. Потянул Уманову за руку, снова усаживая к себе на колени. Конечно, лучше, недвусмысленней и безопасней было бы устроить ее рядом с собой, но правила игры требовали совершенно иного, а шептаться, сидя рядом, гораздо неудобнее, чем в обнимку, изображая страсть… Когда руки командира сомкнулись на ее талии, заставляя придвинуться поближе, Олеся дернулась как ошпаренная, а щеки под кружевом маски окатило жгучей краской. Судя по затравленно-смущенному взгляду лихорадочно блестевших глаз, не удерживай ее командир, Ума уже бежала бы отсюда как можно дальше.       — Уманова, я что, бревно бесчувственное, по-твоему? — прошипел ей на ухо Бизон, закипая. Нет, ну он что, виноват, что ли?! Не он же придумал прикрытие это дурацкое! А она… она бы еще больше тут выгибалась на радость благодарной публике! Он, в конце концов, нормальный здоровый мужик, и… Возмущенная мысль оборвалась, потерявшись где-то по дороге. Бизон, не в силах выносить вид обожженного румянцем лица, опустил глаза, натыкаясь взглядом на загорелую шею, черную шелковую шнуровку, алую ткань корсета, интересно подчеркивающего то, что, собственно, он и должен был подчеркивать… Дышать стало совсем тяжело. И в горячем сбивчивом шепоте командир даже не сразу уловил суть того, что Уманова пыталась ему сообщить, буквально придавленная тяжелой горячей рукой, обнимавшей за спину.       — Бизон, я, кажется, поняла, кто нам нужен. Сделка сегодня ночью…