Будни Проклятой долины (проза)

В Проклятой долине уже давно воцарилась тихая, почти безветренная ночь, до одури красивая в россыпи звёзд на тёмном полотне неба. Где-то за окном последнего оставшегося не заброшенным дома стрекочут сверчки, издавая единственный звук, разрезающий густой тёплый воздух. Прекрасная картина, успокаивающая волнение в сердцах тех, кто почему-то всё ещё не спит в такое позднее время. Аками сидит за кухонным столом и задумчиво двигает туда-сюда почти полную кружку с давно остывшим чаем. Через приоткрытое окно в дом проникают лишь редкие порывы лёгкого ветерка да бледный свет полной луны, что, зависнув посреди безоблачного неба, является единственным источником света для девушки. Впрочем, плохая видимость её совсем не волнует. В соседней комнате спит Селест. Или не спит, кто ж её знает. Хотя она всегда была ранней пташкой, засыпающей ещё при дневном свете и встающей чуть ли не на заре. Так что Аками изрядно удивилась бы, открой она сейчас дверь. Всё было так странно. С недавнего разговора прошёл всего день, так что спутанность мыслей девушки была совсем неудивительна. Особенно с учётом поведения Селест. Отстранённость после поцелуя, изменившего всё, сменилась какой-то нежностью — наигранной ли? — и участливым интересом, возникшим после признания в двойственности чувств. Разве всё не должно быть наоборот? Аками тихо вздыхает, пытаясь выпихнуть из сердца непонятный комок, смешавший в себе дрожащее тепло от воспоминаний о сидящей напротив возлюбленной и тягучее болезненное чувство, возникающее всякий раз, как в памяти всплывали её до тошноты спокойные и вежливые слова, что ужасно хотелось и столь же сильно не получалось выпихнуть из головы. Вздыхает и тут же вздрагивает от раздавшегося со стороны комнаты вопроса: — Чего не спишь так поздно? Пытаясь говорить будничным тоном, Аками, не оборачиваясь, отвечает: — Да так, просто... не спится. Ты же знаешь, у меня это частенько бывает. Ничего необычного. Почти беззвучно ступая по доскам пола, Селест подходит поближе и говорит уже где-то над плечом у сжавшей обеими руками кружку девушки: — Я вот тоже что-то не могу уснуть. Пару секунд они обе молчат. Аками не успевает придумать, что ответить, как вдруг Селест продолжает говорить: — Может, пойдём ко мне? А то чего нам грустить по отдельности. Тут уже девушка не выдерживает. Поворачивается к любимой со странным всплеском кучи эмоций внутри и, секунду поглядев на до обомления красивое в лунном свете лицо, не находит ничего лучше, чем ответить коротко и, кажется, суховато: — Давай. Селест как-то совсем спокойно улыбается и первой направляется к приоткрытой двери. Немного помедлив, Аками двигается вслед за ней. Сев на кровать, она снова невольно замечает, что её девушка чертовски, чертовски красивая в своей излюбленной ночнушке. Особенно в месте выреза, слегка оголяющего то, что принято скрывать под одеждой. И эти мысли почему-то ужасно смущают. Подняв глаза, она понимает, что Селест смотрит на неё как-то странно. Аками ещё никогда не видела в её глазах такого притягательного лукавого огонька. И тут она, не дав девушке понять, как вести себя в такой ситуации, вдруг произносит: — Не хочешь попробовать что-то новое? Обещаю, будет приятно. Растерянность поглощает Аками с головой. Но, посмотрев на любимую, она вдруг понимает, что с ней готова пробовать всё, что угодно. И выдыхает уверенное: — Хочу. В ту же секунду Селест придвигается ближе и, положив руку ей на колено, увлекает в поцелуй. Только он ощущается каким-то другим — совсем не тем отчаянным порывом, меняющим всё и будоражащим нервы. Сейчас ведёт не она и не так. Умелая уверенность, исходящая от девушки напротив, одновременно успокаивает и поднимает в груди совершенно новые чувства, пока совсем непонятные и неизведанные, но заставляющие сердце трепыхаться маленьким прыгучим мячиком. Приятные чувства. Аками закрывает глаза и позволяет себе раствориться в них. И в тех странностях, что происходят дальше. Пока она пытается повторять движения Селест, на её грудь неожиданно опускается рука и мягко сжимает. А когда секунду спустя нежные пальцы добираются до соска, девушка от неожиданности издаёт странный мычащий звук и распахивает глаза. Её любимая слегка отстраняется и спрашивает участливо: — Тебе не нравится? Аками тяжело выдыхает через накатившее смущение: — Наоборот. Очень... приятно. Селест улыбается, как сытый пригревшийся на солнце кот, и на место руки приходят невероятно мягкие губы, заставляя дыхание девушки сбиваться ещё сильнее. В какой-то момент, когда внизу уже созрело ещё одно новое ощущение, заставляющее хотеть чего-то больше, она берёт край ночнушки Аками и лукаво произносит: — А теперь самое интересное. Позволишь? Девушка кивает в каком-то дрожащем предвкушении, пытаясь не обращать внимания на смущение, захлёстывающее с головой. — Предлагаю тебе закрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях. — Хорошо. Когда Аками выполняет просьбу, полностью отдавая себя неизвестности, ей почему-то совсем не страшно. Внутри цепко сидит уверенность, что ни одно из действий Селест не сделает ей плохо. Ни на каплю. Несколько секунд спустя девушка издаёт неконтролируемый стон и выгибается от ну очень уж приятного и безумно нежного прикосновения где-то между ног. А потом от ещё одного, и ещё, и ещё... Аками захлёбывается в этих движениях, метается по кровати, её глаза приоткрываются и закатываются, в просветах между ресниц мелькает потолок, который она сейчас совсем не замечает. Ей просто хорошо, безумно, настолько, что весь мир размывается, уходит на второй план, оставляя только ощущения от всё более частых и настойчивых прикосновений, в которых хочется раствориться с головой, — и Аками растворяется полностью, каждой частицей и волоском. В какой-то момент ей начинает казаться, что она всё ближе к некой невидимой грани. Стоны становятся громче, метания по кровати активнее, и в какой-то момент она всё же эту грань переходит. Приятность ощущений взвинчивается до предела, Аками захлёбывается чуть ли не в крике и выпадает из реальности. А когда постепенно возвращается, её словно волнами накрывает ощущение тотальной расслабленности. — Ну как тебе? Селест садится на кровати и немного устало улыбается. Аками в перерывах между тяжёлыми вдохами-выдохами отвечает: — Честно, волшебно. Спасибо тебе. И улыбается в ответ. — Я очень рада, — произносит её девушка тёплым-тёплым голосом, согревающим само сердце. Когда Селест ложится рядом, Аками поворачивает голову и целует её в щёку. Просто, быстро, довольно-устало. Она опять улыбается и вдруг произносит: — Кстати, не хочешь съездить куда-нибудь? Например, на север. Попутешествовать, увидеть новые земли, все дела. — Я подумаю над этим. Но всё завтра, ладно? — Конечно. Сегодня всё для тебя. — Раз так... Могу я на эту ночь не уходить к себе? — Можешь. И на все следующие тоже. У Аками от этих слов счастьем спирает сердце. И она решает — а что, если так, то наглеть до конца. — Тогда обними меня и давай спать. Селест усмехается и пристраивается к ней со спины, выдыхая куда-то в волосы: — Как скажешь, родная. И быстро засыпает. А у Аками в голове ещё долго звучат её слова, словно солнечными лучами отогревая сердце.