С тобой немного тяжело.....

Кел подходила к своему скучному и старому панельному дому, который медленно, но верно уныло гнил в пучине печали. Черный дым из трубы завода заполонял небо. Вечер спускался на город, и в некоторых окнах уже горел свет. На детской площадке тихо поскрипывали качели. В подъезде всё так же помигивала противная лампочка, и валялся мусор. Девушка открыла скрипучую дверь подъезда и вошла внутрь. Ничего нового, всё то же самое. А зачем что-то менять в своей жизни? Вроде бы всё хорошо, только люди надоели. Шныряют туда-сюда, всё им не то и не так, ты никогда не найдешь того, кому ты будешь нужен, тому, кто тебе скажет доброе слово просто так. На подоконнике стояла соседская пепельница, в которой дымился окурок. Старый спальный район уже начинал засыпать, и у каждого в головах было своё. Кел мучали некоторые вопросы, но было слишком плохо, чтобы думать о них. Поднявшись по ступенькам на третий этаж, она открыла входную дверь своей квартиры. Мать, как обычно, была пьяна. — Я сейчас тебя на органы продам! За твои прокуренные почки хоть немного денег дадут! Ты где лазила, сволочь мелкая, ненавижу тебя! — кричала мать с кухни. — Я тоже тебя люблю, мам, — прошептала Кел и сжала зубы. — Ты где была? Снова влезла в неприятности? Что случилось, Кел? — подоспел Ник. Всё было как обычно. — Ник, иди занимайся учебой, я знаю, что тебе вечером на смену. Ничего страшного не случилось. Просто плохая оценка по математике немного испортила мне настроение. Всё хорошо. — Да? Почему так поздно? — Опоздала на автобус, добиралась пешком. — Хорошо, — сказал Ник и скрылся в комнате. — Прошмандовка грязная! Ты так меня раздражаешь своей тупостью! Кто ты вообще?! Мальчик, девочка? Третий пол — вот кто ты! Кел немного постояла в коридоре, поняв, что мать несет пьяный бред, она удалилась в свою комнатку. — Заткни рот! — крикнул Ник из комнаты парней. — Я — третий пол! Зачем только я родилась? Суки, мрази, какие же вы мрази! Что я всем мешаю?! Одним мешаю! Другим мешаю! Мертвым только не мешаю! — сжав зубы, говорила Кел в подушку. — Это я вас всех здесь ненавижу! Это вы во всём виноваты! Бесите! Ненавижу! Ненавижу! Так не честно! Нечестно! — плакала она в подушку, чтобы её никто не слышал. — Это я вас всех на органы сдам! Чтобы вы все под землю провалились! И школа ваша, и тупые учителя, и эти ебануте девочки, и всё! Оставьте мне ту старую пепельницу, которая стоит на нашем подоконнике и пачку сигарет со спичками и всё! Вот сдохну и не вспомнит никто! У девочки был крик души. Её всё настолько достало, что сил терпеть больше не было. Задыхаясь в собственных слезах, она просто лежала на кровати и говорила в воздух о наболевшем, не желая видеть никого. — Ещё этот черт рыжий появился! Нахуй я вообще помогла ему?! Обязана будто бы! Пошло она всё к черту! Истерика продолжалась ещё минут десять. Когда силы покинули её, она провалилась в глубокий сон. Ник понимал, что случилось что-то не совсем хорошее. Сестре надо побыть одной. Проходя мимо её комнаты, он слышал, что у неё истерика, но влезать не хотел. Когда в комнате Кел всё стихло, то Ник приоткрыл дверь. В порыве эмоций, Кел забыла запереться. — Наплакалась? — тихо спросил он, поглаживая её по коротким темно-коричневым волосам. Обнаружив, что сестра спит, Ник прикрыл её одеялом и удалился на кухню. — Ты снова довела её до истерики, разве так можно? — спросил он у той женщины, что когда-то называл матерью, сейчас же он никак к ней не обращался. Просто на «ты». — Что? Кого? — не понимающе спросила она. — Доведешь когда-нибудь ребёнка, я тебе говорю. — Ой, с неё всё сбудется! Уйди, не мешай мне! — Ты помнишь, что у нее День Рождения в следующем месяце? Хотя, кого и о чем я спрашиваю? — У этой оторвы? — приподняла женщина брови. — Есть имя! — Я думала у неё летом… — так и не назвала она девочку по имени. — Летом у меня. Совсем уже с ума съехала. Не помнишь, какого числа у собственных детей Дни Рождения. — Ой, отпразднуем как обычно! Всё равно она его не заслужила! — Она как раз таки всё заслужила. То, что она не заслужила, так это твои отвратительные слова, которые ты ей говоришь. Между прочим, она из нас всех, кто имеет его внешность и склад характера, черты и некоторые жесты. Наверное совсем его забыла и не помнит, а если бы тогда сразу сказала ей правду, многого можно было бы избежать. — Какую правду? Что он жив?! — Не ори! Заткнись! — Попробуй сказать! Побежишь за ним в другую страну?! — Нет. — То, что он тоже перепродавал и барыжил запрещенкой, это тоже не забудь упомянуть. — Он не употреблял её. — Откуда тебе знать? Может быть и покуривал что-то втихаря! — Не смей о нем такое говорить! — сказал сквозь зубы Ник. — Чего там втихаря? — спросила вошедшая Кел. — Скажешь? — провоцировала мать. — Мэйсон снова ушел из дома втихаря, иди отдыхай. — Жрать хочу. — Сейчас. — Только и делаешь, что жрёшь, никакой пользы то тебя нет! — гневно сказала женщина. — Это от тебя никакой пользы! Все мои деньги пропиваешь, которые мне государство начисляет! — Какие деньги?! — Будто бы сама не знаешь… Потому что папа умер. Должны начислять. — Хах, — усмехнулась женщина. — Кел, иди в комнату я разогрею и принесу тебе. — Окей, — сказала девушка и удалилась. — Когда скажешь, Ник? Она должна об этом знать. — О чем? Будем молчать дальше. Не смей ей об этом говорить. Я тебе сказал! Ляпнешь — пожалеешь, — сказал Ник и понес тарелку с сухой гречкой в комнату сестры.

***

17:04

Хэви долго добирался домой из заводского района. Бок уже прошел. Он не понимал, зачем все-таки Кел вернулась за ним? Определённо была какая-то веская причина… Объяснять, которую она не хотела. Ну и ладно. До дома он добрел с музыкой в наушниках, это развлекало хоть как-то. Рыжик определенно решил извиниться перед отцом. С Кел он все равно помирился, поэтому обижаться смысла не было. На телефон никто не звонил, его никто не искал. С одной стороны — это радовало, а с другой не очень. Войдя в дом через парадную даерь, он услышал, что на кухне готовил Глэм. — Привет, Хе… — он не успел договорить. Рыжик подошел к нему и просто обнял. — Это извинения? — с небольшим непониманием спросил Глэм, обнимая его в ответ. — Да, папа, извини меня. За всё, за то, что игнорил, за то, что накричал на тебя, я не прав. Прости меня, я виноват. — Ну, ну всё хорошо. Я не в обиде на тебя. — Точно? — удостоверился Хэви. — Точно. Я прощаю тебя. — Я больше так не поступлю… Никогда… — Честно говоря, я так и не понял в чем я был виноват. — Я последовал твоему совету, но переборщил. — Ааа, ты про ту девочку… — Кел, её зовут Кел. — Кел? Келли? — Ну она не любит, когда её Келли называют. — Хммм… Почему же? — Я тоже знаю, что тебя Себастьян зовут, — почти шепотом сказал Хэви. — Откуда? Я тебе не говорил. — Свидетельство о рождении. Ты же в графе отца прописан, вот так и узнал. Удивился немного, но подумал, что потом спрошу, так и забылось, пока ты в школу снова не пришел и там тебя Себа… — Не надо, не произноси, — Глэм не дал договорить. — Ну так, значит так. — Вот также и Кел. — Хорошо, а кстати, почему ты так поздно? — Кел провожал, — честно ответил Хэви, умолчав о том небольшом инциденте. — Ну и как? — ухмыльнулся Глэм. — Да нормально вроде. — Садись ужинать. — Угу. А паста осталась? — Извини, но нет. — Блииин. А что на ужин? — Рататуй. — Давай. Глэм подал тарелку и столовые приборы сыну. — Вы с Кел хорошо поладили? — решил поинтересоваться Глэм, так как заметил, что она ему явно симпатична. — Ну да. — Как её здоровье? — Всё ок. Ну типа её избили вчера в классе, а я помог конечно. Ну сегодня норм. — Одноклассники так и обижают её? — Да постоянно, блин! Бесят! Глэм встал и начал заваривать чай себе и сыну. — Она тебе нравится? — он решил открыто спросить о симпатии Хэви, так как рыжик открытый человек и может сказать честно. — Нет, нет! Не правда, с чего ты взял?! — сразу начал отрицал рыжик. — Твои эмоции только что тебя выдали. — Нет, нет… — сказал парень и спрятал глаза. — Знаешь, Хэви, нет ничего плохого, странного или страшного в том, что тебе нравиться человек противоположного пола. — Нет! — Хотя бы сам для себя не отрицай. Ты взрослеешь и хочешь быть для девушки немного больше, чем собеседник и друг. Это совершенно естественно. — Я сам еще не знаю… Не разобрался я сам… Только третий день её знаю. — Ну хорошо, просто знай, что я никогда не буду против твоего общения с девочками. — Хорошо, пап, я понял. На этом, оба наших героя провели остаток вечера в спокойствии.