С тобой немного тяжело.....

— Она говорить не хочет, может быть вам расскажет? — соц. педагог решила впутать в эту заваруху еще и химика. — Может быть все не так плохо? — решил вытащить Кел из трудного положения Крис. — Нет, тут как раз таки, всё отвратительно. Она ничего не знает по алгебре, уровень знаний — пятый класс! — сказала математичка. — Хм… — А как у девочки дела с химией? — спросила соц. педагог. — С моим предметом все просто чудесно — как мне показалось, — сказал Крис. — Что-то слабо верится, — сказала психолог. — Кел, может быть ты наконец скажешь в чем проблема? Ты только появилась в нашей школе, а уже стоишь здесь, — сказала соц. педагог. Девочка лишь нервничала и молчала. Разговаривать ей не хотелось, от слова совсем. — Крис, может быть вы выскажите своё мнение на счет всей ситуации? — спросила психолог. — Вы точно хотите знать моё мнение? Я буду резонен, — сразу предупредил Крис. Кел решила, что ситуация полностью бесконтрольна и всё куда глубже чем кажется. Уж кто, кто, а Мистер Крис всё скажет так как есть. Он очень прямолинеен. — Да, говорите, — сказала психолог. Кел всё также стояла, опустив голову. — Моё мнение на счет всей ситуации следующее — Вы, граждане, не правы. — Кто вы? — не поняла завуч и посмотрела на мужчину поверх очков. — Вы — все здесь сидящие. Подчеркну, я сказал сидящие, а не стоящие. — В чём же мы не правы, позвольте вас узнать? — продолжала говорить завуч. — Вы сидите, а ребёнок стоит — это раз, вы давите на неё — это два. Начинаете говорить о её личных вкусах и пытаетесь перестроить склад характера уже почти сложившейся личности, тем самым нарушая её личные границы. Насколько я знаю, характер человека можно изменить только до пяти лет, а вам, Кел, сколько? — Обратился Крис к девушке. — Пятнадцать, — коротко ответила Кел. — Вот, ей уже пятнадцать, поэтому изменить свои личные вкусы, черты характера она может только сама. Вообще из-за чего всё это началось? — Я же говорю, не подобающее ученице поведение на уроке математике, — сказала математичка. — Какое именно? — Крис склонил голову на бок. — Отказалась отвечать, — продолжала говорить математичка. — Я поставила двойку. Начала протестовать против оценки, ничем это не объяснив, — закончила она свою триаду. — Так историю с одной стороны я услышал, хочу услышать эту же историю, только с другой стороны, — сказал Крис снова обращаясь к Кел. — Ну, скажи хоть слово, — сказала завуч. — Подождите, не давите на неё, — тупость этих людей уже стала давить на нервы и самому Крису. — Кел, расскажи, пожалуйста, что случилось? — Что? Что? — шмыгнула Кел, у неё появился насморк, потому что простудилась. — Спросили у меня задание. Я пошла отвечать. Сразу сказала, что не понимаю его. Меня начали ругать за то, что я не слушала тему. Дело не в том, что я тему не слушала, а в том, что я не понимаю её. — Почему не понимаешь? — Потому что алгебру с седьмого класса не знаю. Я заболела тогда и потерялась, а найтись не смогла. Потом опять заболела. Там буквы пошли, а я ничего не знаю. Вот как мне сейчас понимать, если я там ничего не знаю? — Ну? — Что «ну»? Мне начали говорить, что со школы за это выгонят. Попросили дневник — я дала. Начали говорить, что там расписания нет, а откуда ему быть, если я спрашиваю у ребят, а со мной никто не разговаривает. Что обложки нет, грязно, ну и так далее. Что меня больше всего взбесило… — Слова подбирай, — строго сказала психолог. — Подождите, пусть скажет как умеет. Дальше… — сказал Крис. — Что мне больше всего не понравилось, так это сказали типа девочка, не девочка, чисто должно быть, ну я и нагрубила. Нечего там было, — Кел хотела сказать «пиздеть», но понимала, что она сейчас не в том положении, чтобы так говорить. — Там было так, никак, — Кел не могла закончить фразу, так как одни маты и лезли в голову. — Ну короче, мне домой пора, меня брат ждет, — выкрутилась Кел. — Так, я всё понял. Что-то вы не договариваете. — обратился Крис к учительнице математики. — Вы ей верите? — спросила психолог, которая хотела просто опозорить девочку перед коллегами. Она была обыкновенной мразью, как и все там сидящие, кроме классной руководительницы десятого класса. — У меня нет причин ей не доверять, и по человеку видно, когда он врет, а когда говорит правду. — Так и что нам всем делать теперь? — спросила классная руководительница десятого класса. — Я считаю, что нужно поступить вот как, — Крис решил взять ситуацию в свои руки. — Ребенку пора домой, уже… — он посмотрел на наручные часы. — Уже половина четвертого. Нам всем разойтись и заниматься своими делами. Вам же, Кел, советую подтянуть упущенное на каникулах. Ты далеко живешь? — обратился Крис к Кел. — Заводской район. — Почему-то не удивлена, — вставила своё язвительное слово психолог. — Далековато… — не обратил внимание на идиотское замечание психолога Крис. — Дойду, — тихо сказала Кел. — Вот и чудесно, — закончил эту беседу Крис. — Можешь идти. — До свидания, — сказала Кел. — До свидания, — попрощался Крис и классная руководительница, остальные жабы промолчали. Девочка вышла из кабинета и направилась к раздевалкам. — Раз уж вы втянули меня в это, то скажу вам следующее: Лучше занимайтесь реальной воспитательной работой, а не людей по пустякам задерживайте, — сказал Крис и сел проверять тетради, давая всем понять, что он занят. С таким властным человеком как Крис, никто решил не спорить и в учительской он остался один, так как математичка брала тетради домой, а у остальных были свои кабинеты. Кел спустилась по ступенькам и увидела, что Хэви до сих пор ждал её внизу. У себя в голове, она отметила этот момент на будущее. — Фууух, я уже заждался. Чего там было такого? — Да ничего. Просто хуйней пострадали, отняли полчаса моей жизни. Блять! Автобус уже ушел и теперь придется идти пешком. — Мы же вместе? — Ты же в другой части города живешь. Как мы можем пойти вместе? — Я провожу тебя? — спросил Хэви. — Тоже мне провожальщик нашелся. Тебя родители дома ждут. Пизды не получишь за то, шлялся хуй знает где? — Не беспокойся об этом. — Тогда погнали, — сказала Кел и вышла на улицу. — Спросишь за куртку — получишь в жбан. Не думай, что тебе кто-то поможет. На заводском драки — обычное дело. Всем плевать, даже если у тебя будет нож в боку. Никто не поможет. — Не собираюсь я ничего такого спрашивать. — Вот и славно, — Кел поёжилась. Было видно, что ей холодно, но рыжик решил не заводить эту тему. Ему стало неудобно идти в теплой куртке рядом с человеком, которому холодно. Он решил очень сильно рискнуть. Расстегнув свою куртку, он снял её с себя. Хэви подошёл к Кел и накинул одну часть куртки ей на плечо, а другую — себе. Девчонка резко дернулась и дала Хэви под дых. — Ааай, ты чего? — прохрипел Хэви и свернулся. — А ты чего полез ко мне? — спросила Кел. — Я же помочь хотел, — он сел на край тротуара, так как болело сильно. — Предупреждать надо. Это я ещё слабо пизданула. — Больно… — Хэви часто дрался с Сусликом, но когда этот мудак ушел со школы, то драться было не с кем. Удар у Кел был точным и метким. Она ударила резко, не предупреждая. Девчонка попала в какое-то больное место, которое стало сильно колоть. — Сам виноват, — коротко сказала она. Однако её сразу стала подгрызать совесть. Обычно этого никогда не случалось. Хэви так и остался сидеть на краю тротуара, приходя в себя. Драться в ответ он не хотел, так как понимал, что может получить добрых пиздюлей и попасть в больничку. Без помощи Ди было сложно. Кел уже зашла за угол, как совесть начала съедать очень сильно. Обычно она дралась, когда чувствовала опасность. В действиях Хэви, никакой опасности не было. Она встала у стены и задумалась. «Вот надо же было ударить. По идее он плохого ничего не хотел. Просто поделился одеждой. Если бы я не ёбнула его под дых, то мы бы шли рядом? Это странно. А вдруг я ему куда-то в больное место попала? Вдруг у него проблемы с органами, а я просто так его покалечила? Мало ли что у него там в животе? Я его и недели не знаю. До дома ему далеко… Вдруг прихватит и всё… Летальный…» Чуть не бегом она вышла из-за угла. Она сама себя накрутила, поэтому волновалась. Хэви всё также продолжал сидеть на краю тротуара и держаться рукой за туловище. Без лишних слов, Кел подошла и положила его руку себе на шею, обхватила за спину и повела его к ближайшей скамейке, которая была в метрах ста. Шли они молча. Ни один не проронил ни слова. Наконец они дошли. — Норм? — просила Кел, присаживаясь рядом. — Да, — сказал Хэви. — Покажи, — так как куртка парня была расстёгнута, то он показал на солнечное сплетение. — Сильно? — Нормально. — Ну ты это… как его… ну… — Кел никогда не извинялась за то, что принесла кому-то увечье, боль или просто обидное слово. Ни разу она не говорила, что признает свою вину, даже тогда, когда это было очевидно, она находила отмазки. Сейчас их не было. — Зачем ты вернулась за мной? — спросил Хэви. — Не знаю. Вернулась и всё тут. Ты это не болеешь там ничем внутри? — В каком смысле? — не понял Хэви. — Ну там с органами внутренними всё в порядке у тебя? Ну я просто так спросила… Не подумай там, что я волнуюсь или типа того… — Нет, ничем я не белею. Ладно, пойду я… — сказал Хэви и встав с лавочки направился домой. — Подожди, — позвала его Кел, сама не понимая зачем. — Что? — повернулся к ней парень. Кел подошла, чтобы быть поближе. — Ну ты эт… извини, я не то, чтобы не хотела. Там просто нервы сдали. Да и ты подкрался так незаметно. — То есть я ещё и виноват? — спросил Хэви, так же как и она его. — Не, не, не виноват. Мой прокол. Прости, пожалуйста. — Хорошо, прощаю. Не волнуйся. — Тебе может в больничку надо? — Нет, всё прошло. — Ты это, если болеть будет, то предкам скажи сразу. — Не волнуйся, уже ничего не болит. — Ну тогда, бывай, — сказала Кел с каким-то облегчением. — Ага, пока. Настроение у девочки было не самым лучшим, но то, что Хэви её простил — радовало.