С тобой немного тяжело.....

Наконец настала последняя капля! Это случилось. Был последний день первой четверти. Куртку Кел так и не купили, хоть Ник и обещал. Ребятам выставили оценки и отпустили по домам. — Вот, отца порадую, — сказал Хэви. — Оценками? — спросила Кел. Они решили пойти вместе, даже не сговариваясь. — Ну да, папа всегда хвалит! — радовался рыжик. — Папа… — тихо сказала Кел и опустила голову. Хэви понял, что разговор про папу для Кел болезненный. — Прости… Я не хотел. — Хорошо, забыли. Погнали на турники? — предложила Кел. — Ну, я не особо умею подтягиваться… — Я тебя научу! — сказала Кел и они направились в школьный двор. — А сколько ты максимально подтягиваешься? — спросил Хэви и повесил рюкзак лямками за край брусьев. Кел проделала то же самое со своей сумкой. — Не знаю, сейчас посмотрим, — сказала Кел и ловко зацепилась руками за турник. Хэви встал рядом. Девчонка начала подтягиваться ровно и не дергаясь. Она была не такой слабой, какой казала на вид. — Двадцать четыре раза?! — схватился за голову Хэви. — Это плохо, — Кел посмотрела на мозоль на руке. — А сколько хорошо? — Хорошо — сорок — сорок пять. — А максимально сколько делала раньше? — Когда летом каждый день занималась, то только тридцать. — Ну это офигенно! — Хах, спасибо, — улыбнулась Кел. — Твоя очередь. — Я опозорюсь… — сказал Хэви и хотел развернуться, чтобы уйти. — Давай, я говорю. — Нет. — Я сейчас тебя на этот турник силком закину! Хаахх! Давай, не бойся — засмеялась Кел. — Ну ладно. Только не ржать, а то получишь. — Кто ещё получит! Залазь уже. Хэви зацепился не так умело как Кел. Турник был выше его, и он смог запрыгнуть только со второго раза. Он начал дергаться и подтянувшись пять раз, решил отпустить. — Так стоять. Не смей слезать. Корпус ровно держи. Ногами не болтыхай. Ну-ка ещё раз! — Не могу я больше! — сказал Хэви. — Спрыгнешь — слабак. Для себя подтянись, ты же можешь. — Могу? — спросил Хэви и подтянулся ещё два раза уже так, как говорила Кел. — Ну вот, семёрочка. Неплохо, — она похлопала его по плечу. Завтра будет уже девять. — Почему девять? — Потому что на два раза повышай. Всегда повышай на два раза. — Это быстро как-то. — Ладно, тебе. Не нуди. — Ладно, — сказал Хэви. — Трюки умеешь какие-нибудь делать? — Нет. — Научишься, — Сказала Кел и ловко сделала выход на три. На турниках ребята провели около двадцати минут. Хэви перестал стесняться и подтягивался так, как учила Кел. Все постепенно получалось. — Ладно, пока, — Кел протянула руку для прощального рукопожатия. — Пока, — улыбнулся Хэви и пожал её. На этом ребята распрощались и пошли в разные стороны от здания школы. Кел пришла домой в неплохом настроении. Она была рада, что по алгебре вышла тройка, и за это нерадивую ученицу не исключили. — Привет, — поздоровалась она с Ником, за долгое время перепалок. — Я что говорил? — так и не поздоровался Ник. — Что говорил? — не поняла наезда Кел. — Я говорил, что с этим рыжим не водиться? А ты? — Я и не вожусь, — попыталась выкрутиться Кел. — Кого я на турниках видел? — Откуда я знаю? Мало ли кого? — продолжала гнуть свою линию Кел. — Тебя с этим рыжим! Я неясно выразился? — Ясно, но я не собираюсь просирать моего друга, только по тому, что ты так сказал! — Я так сказал, потому что так надо! — Кому надо, тебе?! — с вызовом спросила Кел. Она редко ругалась с братом, но если уж ругалась, то конкретно. — Ты кого тут хочешь наебать? — Никого, а ты кого? — Кел вспылила. — Что? — Что слышал! — Ты кем тут себя возомнила? А ну-ка быстро в комнату! — Ага, сейчас, бегу и падаю. Ты кто такой, чтобы учить тут меня? — Кел уже не обдумывала, что говорит. — Наглая ты и хамло — ко всему прочему. Теперь ты точно напросилась. На зимних каникулах поедешь в деревню. А со следующего года вообще жить там будешь. С десятого класса уйдешь и там на земле работать будешь. — Вот сам и поезжай туда, олух! — в горячих сказал Кел и вышла за дверь. — Ты куда пошла?! — кричал Ник вдогонку сестре, которая уже вышла из подъезда. — Достал, учитель хренов! — сгоряча выругалась Кел и пошла в сторону большого холма. На улице уже стемнело, и девушка немного побаивалась, однако домой идти не собиралась. Дождя не было, ветра тоже. Было просто по-осеннему холодно. Кел поднялась по асфальтированному тротуару наверх. Она побрела в сторону других панельных домов. — Опача! Какие люди в Голливуде! — из-под угла выскочила стая гопников. — Ты видать, долг пришёл отдавать! — усмехнулся один из них. — Я вас вообще впервые вижу. Какие долги? — Кел опешила. — Ты на нашей территории, поэтому с тебя косарь! — Откуда он у меня? Был бы, не дал, а так… — Ну тогда лови перо под ребро, — один из них попытался пырнуть Кел ножом, но она ловко увернулась, так как смогла предугадать. — Гля какой ловкач! Тебе бы в цирке выступать. — Братва, а давайте его просто пустим оттуда с горки? — предложил новую идею гопник. — А давай! — все гурьбой накинулись на Кел. Девчонку взяли за руки и за ноги, и потащили к асфальтированному тротуару. — Любишь с горки кататься? Ахахахх! — гоготали гопари. — Пустите! — Кел вырывалась как могла, однако пятеро человек против одного — явно не честно. Ее посадили на мокрый асфальт и пустили катиться кубарем с тротуара. — Счастливой дороги, фраерок! — Давай, давай! Подначивала толпа. Бугор был небольшим, но Кел лихо скатилась на спине по, так называемой горке. Чувствуя, что вся спина горит адским огнем, она просто побежала, куда глаза глядят. Она слышала гомон толпы сверху, но чувствовала, что за ней никто не гонится. Просто бежала от боли вперёд и всё. Не помня себя от боли, она добежала в другой конец города. Сильно запыхавшись, она села прямо на асфальт. Посмотрев вправо, она заметила дом семьи металлистов. Она подзабыла дорогу, но почему-то прибежала именно в эту сторону. Везение или нет, но так получилось. От бега пить хотелось невыносимо. «Может быть попросить водички? Знакомые ведь, как-никак.» Подумала Кел, встав напротив мрачноватого дома. — Здравствуй, Кел, ты чего ходишь по улицам так поздно? — спросил мелодичный голос сбоку. Она повернула голову и увидела Глэма в его красном пальто. В руках он держал пакет с молоком, маслом и яйцами. — А вы чего ходите? — вопросом на вопрос спросила Кел. — Я обнаружил, что на завтрак нет молока и яиц, поэтому пришлось сходить в магазин. Теперь твоя очередь отвечать, — спокойно сказал Глэм, жутковато улыбаясь. — Гуляю просто, — соврала Кел. — Хммм… — Глэм посмотрел на наручные часы, которые брал с собой, когда уходил куда-то. — Уже седьмой час вечера. Не поздновато для прогулок? — элегантно изогнул бровь Глэм. — Не поздновато, — сказала Кел и засунула руки в карманы. — Чай будешь? — спросил Глэм, приглашая в гости. — Не… Мне уже пора. До свидания, — сказала Кел и развернулась. — Стой! У тебя кровь! Почему вся спина в грязи? Что-то произошло? — сразу заметил рану на затылке девочки Глэм. Видно, она проехалась по асфальту не только спиной, но и кожу на затылке счесала. — Нет, там ничего, вам показалось, — сказала Кел и прикоснулась в больному месту. На пальцах осталась кровь. — Есть, нужно обработать. Пойдем, — настойчиво сказал Глэм. — Дома обработаю, — отнекивалась Кел. — Нет, сейчас, — металлическим голосом сказал Глэм, и Кел вздрогнула. В данную минуту Кел хотела сказать «Да кто вы вообще такой, чтобы тут меня учить?!» Однако Глэм не оставит грубость незамеченной. Кел слабо представляла его в лютом гневе, но понимала, что лучше его не выводить. — Не упрямься. Пошли, — сказал Глэм, и Кел пришлось подчиниться. — Проходи, проходи. Налево зал, там сядь на диван. Я буду через минуту, только возьму аптечку, — дал указание Глэм. — Купил? — раздался голос Виктории с кухни. — Купил. Я встретил Кел. Она явно не в лучшем виде, — сказал Глэм и пошел в сторону зала. Вики пошла за ним. — Здрасьте, тёть Вик, — Кел сидела на диване свесив ноги. — Здорова, чего там у тебя? — спросила Вики. — Да так, мелочи. — Какие же это мелочи? Показывай, — из ванной появился Глэм. Он мыл руки. Кел нехотя наклонила голову. — Тааак… Тут прямо кожи нет. И вон уже грязь в рану попала. Надо промывать. — Не надо! Я не хочу! — Не волнуйся ты так. Скажу честно, что будет немножко больно, но только если ты будешь дёргаться. — Я не буду! Мне оно не надо! — Кел сложила руки на груди в знак протеста. — Так, я не хочу ненароком сделать тебе ещё больнее. Давай ты успокоиться и несколько минут посидишь смирно? — Не буду. Мне страшно. — Всё будет хорошо. Я не принесу тебе вреда, а даже наоборот. — Нет! Не верю я вам. Никому я не верю. — Так, нечего пиздеть, — сказала Вики. Кел почувствовала, что запахло жареным. — Довольно, так вы до утра и не сговоритесь, — Виктория с лёгкостью взяла девочку и прижала к себе — Глэм, не спи! Блондин не стал медлить и стал вытирать кровь с затылка влажной салфеткой. Девочка была в объятиях Виктории, которая держала её за спину, на которой практически не было кожи. Кел начала вырываться и дёргаться, не понимая, что этим она сама себе приносит вред. — Ааааа! Пустите! Я всё братьям расскажу! Ник за меня любого убьёт! Ааааа! Я в милицию пойду! Нельзя чужих детей держать! — Ххаахха! Давай, давай. Хочешь вместе пойдем? — посмеялась Виктория. Она была в три раза сильнее Кел, поэтому держала её не столь сильно. — Не кричи ты так, я даже раны не коснулся. Просто кровь вытер, — сказал Глэм. — Ты понимаешь, что чем больше ты будешь дергаться, тем сильнее, я буду прижимать тебя к себе, — сказала Вики. — Не хочу! Не надо! Я больше так не буду! Ну правда, ну честно! Пустите! — извивалась Кел. — Тихо, тихо, я сейчас просто достану ватной палочкой комки грязи. Они прямо в ране. Нельзя их там оставлять, — сказал Глэм. — Ну не надо! Ну вам то это зачем?! — хныкала девочка. Хэви спустился из детской на крики. — Кел? А что… — договорить ему не дала Виктория. — Хэви, не вынуждай меня на грубость! Пошел вон отсюда! И дверь закрой! Рыжика и след простыл. — Я сейчас налью перекись, — сказал блондин и аккуратно налил жидкость на рану, которая сразу зашипела. Мало того, что девочку сжимали за больную спину, да ещё и на рану на башке перекись налили. Боль была просто невыносимой. — Сейчас материться буду! Аааа! Сволочь!!! Как же больно! — Кел не решалась ругаться бранью, так как могла получить пиздюлей ещё и за это. — Материться — некультурно, — сказала Глэм. — Сейчас я намажу рану по краю зелёнкой и всё. — Ты понимаешь, что столбняк можешь подхватить или ещё какую-нибудь инфекцию. Потом будет больнее, — как могла, успокаивала ее Виктория. — Нет, не надо зелёнку! Не надо! Хватит! — Знаешь, я думал ты такая смелая и сильная на вид, а такой ранимой оказалась, — даже и не думал останавливать процедуру Глэм. — Ну, пожалуйста, не надо! Я все расскажу! — уже задыхалась от слез Кел. — Оп! — Глэм намаза рану по краю зелёнкой, — Дело сделано! — блондин щелкнул крышкой аптечки, закрывая ее. Однако отпускать Кел никто и не думал. — Всё! Пустите! Я всё уже! Хватит! — брыкалась она. — Вот в себя придёшь, тогда и отпущу, — сказала Вики. — Мы так не договаривались! Это нечестно! Так нельзя! Не правда ваша! — Отпусти, Вики. Я уже закончил, — сказал Глэм. — Ага, а вот сейчас сотворит что-нибудь. Потом что делать? — опасалась Вики. — Вести себя хорошо будешь? — спросил Глэм у Кел. — Да, да! Только пустите! — Смотри у меня. Вики, пусти её. Виктория разжала руки. Кел сразу выскочила из них. Она села на пол возле дивана и схватилась руками за волосы. — Больно, больно, как же больно! — шептала она и глотал ртом воздух. — У тебя повышенный болевой порок? — не понимал Глэм. — Чего? Отстаньте от меня уже, — всхлипывала от боли Кел. — Почему ты так плачешь? Что такого в том, что я просто тебе помог? Это было не столь больно, — мягко спросил Глэм, опускаясь к ней на одно колено. — Это было больно! — возразила Кел. — Хорошо, допустим, зачем же так кричать? — Всё, без моралей обойдёмся? Я домой, — сказал Кел и пошатываясь встала с пола. — Так, поздно уже. Семь часов. Пока дойдешь девять будет, — сказала Виктория. Глэм вышел из зала. Вернулся он спустя несколько секунд. — Вот тебе чистое полотенце и мыло. Пойдем, я провожу тебя в душ, — сказала Глэм и прикоснулся к спине девочки. — Нет, мне домой надо. Меня родители убьют, — Кел резко отдернулась от него. — Так, давай когда ты примешь душ, то мы с тобой сразу же позвоним твоей маме. Я скажу, что ты сегодня ночуешь у нас дома, — хотел разрешить ситуацию Глэм. — У моей мамки нет телефона. — Брат? Телефон брата? — У Ника есть телефон, — у брата Кел, был старый кнопочный телефон. — Так мы решили? — Нет! — Кел была решительна.