С тобой немного тяжело.....

13:15

Кел проснулась, сразу же почувствовав приятный запах мужского шампуня, так как Хэви часто подкладывал подушку под голову. «Хм… Кто бы мог её сюда принести? Может быть Виктория? Скорее всего.» Девочка стала осматривать своё тело, и проверять сильно ли оно пострадало. Рука вспухла, и шевелить было больно, нога побаливала, но ходить можно было, синяки и мелкие ссадины. Вдруг к ней постучали. — Входите, — робко сказала Кел и натянула плед до подбородка. На пороге комнаты стоял Глэм и Ник. — Можно? — тихо спросил Ник. — Нет, — сразу сказала Кел. — Мы всего лишь хотели извиниться. — Отстаньте, предатели. — Кел я..... — начал было говорить Ник, но Кел перебила. — Уходи. Не хочу вас видеть, — она повернулась к ним спиной. — Келли, ну… — снова начал Ник. — Не смей так меня называть. Ещё раз услышу — получишь! Свой язык в руке держать будешь. — Может хватит уже а? Начинаешь… — Ты начинаешь! Отстань от меня! Проваливай, сволочь! Я… Я… — Кел долго думала произносить это или нет? — Что ты? Давай! — начал провоцировать Ник. — Ненавижу тебя! — она уткнулась лицом в подушку. — А я тебя!!! — крикнул парень, что Кел аж дёрнулась. — Николас, вы что? — прошептал Глэм. Парень выдохнул и быстро вышел из комнаты. — Николас, прошу вас успокойтесь. Вы чего так кричите? — спросил Глэм уже на кухне. — Сам не знаю… — Ник схватился за голову и стал смотреть в пол. — Ничего уже не знаю. Идиот! Идиот! — Не корите себя. Думаю у вас просто сдали нервы. На самом деле такая ситуация в семье повлияла не только на характер и поведение девочки, но и на Ника тоже. Он был самим нервным комком и у него бывали резкие вспышки агрессии. — Вот возьмите, — протянул Глэм таблетку. — Что это? — Успокоительное. Вам станет легче. Ник выпил лекарство. В комнату снова раздался стук. — Кого опять принесло?! — нервно спросила Кел. — Эт я, — на пороге стояла Виктория. — Вам чего? — Не, ничего. Просто попиздеть зашла, — она села на край дивана. — Не хочу я разговаривать, — Кел натянула одеяло на голову. — Ну чего ты на братана обозлилась? — Он мамке рассказал, а это не я была. Вообще не заступился! Наорал! За ухо оттаскал! — Ну, ну он ведь не знал. Он ведь не телепат. — А бочку он первый катить начал! — Вот чего за окисление? Знаешь, а ведь прощать тоже надо уметь. Это знаешь. Как его? Искусство во! Кел высунула голову из-под одеяла. — Вот, к примеру, я прощать не умею. Как по мне, так прокололся, так пошёл на хуй. Однако так ты теряешь людей… Вот одного не простил — потерял, другого не простил — потерял и так далее. И вдруг ты понимаешь, что пиздец… Ты один остался, а если бы обидки отпустил, то вы бы так и дальше бы общались… — Я тоже прощать не умею! — упрямо сказала Кел. — Знаешь, я думаю, что всё-таки умеешь. Вот пойди, предложи Нику и Глэму помириться и вот тут, в душе легче станет, отвечаю. — А вас Глэм так обижал когда-нибудь? — спросила Кел. — Меня? Меня ни разу не обидел. Он хороший на самом деле. Просто ошибся в этот раз. Кел, он тоже переживал, нервничал сильно. Не хотел он тебя обижать, я уверена. — Правда? — Конечно правда! И Ник не хотел. Никто не хотел тебя обижать. Просто так получилось… — Это потому что я не такая. Ведь меня посчитали вором, потому что я матом ругаюсь, курю, лазию везде, где не положено. Вот по этому. Потому что интересы у меня не такие, как у нормальных людей, с улицы я… — Нет, вовсе не по этому… — А почему? Сами себе не врите. Я то знаю… На того, кто её на самом деле спёр, никто и не думал, а на меня накинулись. Я больше не приду… Никогда не приду… — Куда не придёшь? Кел, ну не совершай опять не обдуманных решений. Просто так вышло… Так обстоятельства сложились… — Я больше не буду музыкой заниматься, — сказала Кел и отвернулась. — Это ты не мне говори, а Глэму. Он тебя в ученики брал, а не я. Он не всех подряд учить берётся. К этому трепетно относиться. Значит талант у тебя увидел. Кел, пойди помирись с ними. Сразу разберёшься. Кел поднялась с дивана. Прихрамывая, она отправилась на кухню. — Отдайте мою сумку и одежду. Я пойду домой. Ничем я больше заниматься не хочу ни музыкой, ни математикой, ничем. Гитару, чехол, толстовку я всё верну, чтобы потом не было недоразумений как сейчас. Никогда больше не приду… — сказала Кел, когда появилась на кухне. — Кел, ты чего? — поднял брови Ник. — Ничего. Хочу домой. — Давай мириться? — сказал Ник. — Да отстаньте вы от меня. Чего всем надо, надо… — Кел снова заплакала. — Вот не приду больше и всё тут. Я вечно виноватая у всех. — Келли, солнышко, — Ник обнял сестру. — Прости меня — дурака, — зашептал он ей на ухо. — Прости, за всё: за то, что кричал, за то, что обзывал, за то, что за ухо тебя натаскал. Я не прав, сильно не прав. Я просто боюсь тебя потерять. Я не хочу, чтобы ты беспризорником стала, чтобы воровала. Я боюсь этого. — Я тоже… — Кел прижалась к брату. Глэм покинул кухню, чтобы брат с сестрой смогли поговорить наедине. — Я просто боюсь остаться один… Я хочу жить в хорошей семье, — голос Ника задрожал. — Ты чего? — тихо спросила Кел, но ответа не последовало. — Келли, если бы ты знала как я хочу жить… Спокойно, без ругани… Я так устал. Прости меня, пожалуйста, — Ник плакал… Просто плакал, так как сильно устал. — Хей, ну чего ты? Успокойся, — теперь они поменялись ролями. Кел успокаивала Ника, а не он её. — Наладиться всё. Я в это верю. Выучусь, тебе помогать буду, вместе справимся… Я прощаю, прощаю… Нет больше на тебя обид, злобы. Было и прошло. — Хорошо, Келли, я постараюсь, чтобы больше такого не произошло. Только под мост не ходи. Там опасно. — Не пойду, не пойду. Не плачь, Ник, не плачь. Я тоже виновата. Самогонку ведь я спёрла… Мамка в бешенстве будет… — Не будет… Я попытаюсь уговорить её закодироваться… — Ладно, всё. Я там сказала много чего, ты близко к сердцу не бери. Ник, я просто полыхнула. Там про ненависть не правда была… Там ещё много неправды было… — Ладно, я не в обиде. Тоже крикнул сильно. Напугал тебя? — Не, не очень. — Что-то я расчувствовался, — сказал Ник, вытирая глаза. — Чувствуйся сколько угодно. Наоборот так легче становится. — Знаешь, Келли, я ведь никогда не рассказывал тебе про папу… — решил рассказать девочке правду. — Не рассказывал… — Так вот, я думаю, что ты уже очень выросла и достойна знать правду..... — Какую? Скажи! Скажи, Ник! — Только пообещай, что не станешь затевать новую ссору. Я изложу свою мысль спокойно и чётко. — Хорошо, я… обещаю… — сказала Кел. Ей сильно хотелось узнать хоть что-то по этому поводу. — Келли, твой папа… Он… Он жив… Дело в том, что когда тебе было пять лет, он ушел. Ушел, потому что не хотел подвергать опасности жизнь членов своей семьи… Он был не совсем в ладах с законом и имел дело с запрещенными веществами. Однако он никогда их не употреблял. В один из дней у него случилось что-то не совсем хорошее, и он ушёл. Ты была тогда маленькой и наверное не помнишь этого… А вот я помню… Хорошо помню тот день… — Ник, а почему ты мне сразу не сказал? Раньше… — Келли, просто тогда ты бы не поняла, что тот добрый, хороший заботливый папа, может кричать, иметь дела с нехорошими людьми и быть в постоянной опасности… Не поняла бы… — Наверное так и есть… Ник, а ведь мы можем… — Не можем, — перебил её брат. — Нет, мы его не можем найти, отправить письмо. Мы не можем НИ-ЧЕ-ГО. Вообще. Может быть он мёртв сейчас… Я не знаю, но по крайней мере он был жив, когда уходил. — Ладно… Расскажешь про него что-нибудь ещё? — У меня есть две его фотографии… Просто мать пожгла их в семейном альбоме, а я спрятал одну, но вот вторую я не спрячу никогда… — Покажи, Ник, дай посмотреть! Прошу! — Иди сюда, — подозвал её брат. Кел послушно встала и пошла за ним в прихожую. — Вот, — подошёл он к зеркалу. — Вот одна его фотография, — показал он на отражение сестры. — Я похожа на него? — Хех, сейчас сама посмотришь, — Ник подошёл к своей сумке и достал оттуда фото. На нём изображён мужчина с короткими тёмно-коричневыми волосами. Он держал на руках маленькую девочку. Рядом с ним стояла мать Кел. Четыре маленьких мальчика стояли впереди и обнимались за плечи. Кел взяла в руки фото. — Как его звали? — Стивен Джонсон. Девочка стала внимательно рассматривать фото и смотреть в зеркало. Она улыбнулась как отец. За счёт коротких волос она была словно копия. Ещё и прически одинаковые. — Я и вправду похожа на папу! Вот видишь, Ник. Даже волосы! — Да… И улыбаешься как он… — Можно я заберу её у тебя? — спросила Кел, держа в руках фото. — Нет, фото одно. Я не могу тебе его отдать. Ты такая бедовая, что потеряешь ещё. — Не потеряю! Ник! Ну дай! — Всегда можно сделать копию, — послышался мелодичный голос сзади. Глэм вышел из кабинета и направился к ним.