Смежный балкон - подарок или наказание?

      Кто-нибудь, спасите Мин Юнги от самого же себя, пока собственные мысли не взорвали его рыжую голову! Ему и раньше очень много думалось, а тот факт, что он несколько дней не видел своего соседа, лишь усугубил положение. Его, черт возьми, хотелось видеть! Но Юн этому противился и продолжал чудить полнейшую хрень!       Поэтому, пожалуйста, научите его поступать правильно, расскажите, как не обижать людей, когда они действительно ни в чем не виноваты. Вот Чимин, например, ничего плохого, вроде бы, не сделал, но Мин тем не менее продолжал кусаться на любые его попытки вступить в контакт. С объятиями на балконе сосед, конечно, перегнул, решив в наглую, без разрешения, заключить старшего в крепкие объятия, а потом еще и заставить обнимать себя в ответ, но все же можно было спокойно ему объяснить, что так делать не стоит. Но нет, он решил сделать, как умеет, – укусить!       Мин не отрицал того факта, что обнимать Чимина было приятно, ведь паренек сам из себя весь такой тискательно-обнимательный. Глядя на его щечки, пухлые губки, изогнутые в искренней улыбке, любому человеку захотелось бы умилиться и к себе прижать это ангельское создание внеземной красоты. Отрицать привлекательность Пака тоже было бы очень глупо, ведь он в самом деле безумно симпатичный. Только вот Юнги не знал, что он падок на внешность, а теперь с каждым днем в этом лишь убеждался, и желание тискать младшего будто пробуждалось из долгой зимней спячки. Весна, будь она неладна.       Но только понять новые внезапные желания и привыкнуть к ним пока еще было очень сложно. Если что-то внутри него хочет сделать какой-то шаг навстречу, то мозг включает заднюю скорость и пытается этому противиться. Юнги сам не знает, чего хочет, и такой диссонанс внутри просто выводит парня из себя, от того он и кусается.       Чимин ведь ничего плохого не сделал, в его жизни просто произошло радостное событие, и он захотел им поделиться. И Юнги стоило бы просто поддержать ребенка (ну, он в самом деле ребенка напоминает), а он, как обычно, все испортил. И, с одной стороны, он ведь не обязан говорить кому-то приятные слова, а с другой стороны… Блин, ну Пак ведь искренне своей радостью поделился!       И теперь он стоял на балконе, пялился в экран телефона и пытался понять, что он только что сделал… сначала он повиновался непонятному чувству и прикрепил к двери записку и, зачем-то, конфету, которые распиханы у него чуть ли не по всем карманам. Купить детское прощение за сладость у него всегда получалось, и, хоть Чимин не ребенок (по паспорту), но конфета, однозначно, сработала. И стоило бы на этом остановиться, но он еще и пообещал на пробежку утреннюю принести эти злополучные сладости, которые оказались любимыми конфетами соседа…       Правильно ли он понимал себя? Он три месяца динамил бедного паренька, который так яро просил внимания, а теперь, стоило не пересекаться с ним несколько дней, как он сдался и сам же мелкого на пробежку позвал? И ведь в том, что Чимин придет, не было никаких сомнений. Но, что самое странное… Мину даже как-то хотелось, чтобы тот пришел, только вот, что с ним делать? Он же то и дело будет болтать без умолку, а Юнги, естественно, не сможет сдержаться, чтобы в ответ не укусить. И как прикажете поступать?       А если написать парню и сказать, что он передумал? Что не принесет конфеты, на пробежку не выйдет, и вообще у него голова болит, его не кантовать?       Черт, Юнги, ты взрослый мужчина, возьми себя в руки! Это всего лишь Чимин. От одной пробежки от тебя не убудет, а малёк пусть порадуется.       Бросив еще один взгляд на соседскую дверь, он вернулся в свою квартиру, заварил себе чай и уселся с книгой в гостиной. Спать еще не хотелось, а вот отвлечься как-то было необходимо. И на что еще, если не на литературу так любимую детьми и взрослыми, которая таит в себе не только интересный сюжет, но и огромный смысл?       Еще года два назад кто-то из пациентов забыл на столике в игровой «Хроники Нарнии» Клайва Льюиса, и Юнги нагло спер эту книгу, аннотация к которой показалась ему очень занимательной. Теперь каждый раз, когда мысли съедают Юнги, он прячется в это произведение, которое переносит его в новый мир, точно, как и платяной шкаф, ставший входом в волшебную страну – Нарнию.       Вот и сейчас он предпринял попытку погрузиться в приключения четырех детей, их знакомства с новыми героями, их ошибки, победы и поражения, борьбу со злом. Пусть история и была в какой-то степени сказочной, детской, но от этого не становилась менее интересной для взрослого парня. Да и плюс ко всему, история ведь была о детях, а детей Юнги очень любил, не зря он много лет назад принял решение стать педиатром.       Только вот не суждено было сбыться планам Мина. Читать он любил в тишине, а сейчас его прекрасное спокойствие было наглым образом прервано музыкой. И музыка эта доносилась, естественно, из квартиры Чимина. Неужели, на радостях от того, что его пригласили на отбор, он решил закатить вечеринку? Или это чудо-действие конфеты и приглашения на пробежку? Знал бы – никогда бы не отправил последнее сообщение!       Юн отложил книгу и дотянулся до телефона, открывая чат с мальком.

Юнги Чимин, твою за ногу! Выруби музыку, поздно уже! По закону ты уже не имеешь права шуметь, выключай давай! Задница ты бесстыжая, возьми телефон! Эй! Ты живой там?! Соседи полицию вызовут, и если копы найдут твой труп, то все от этого выдохнут с облегчением. Это шутка, если что. НО ВЫКЛЮЧИ МУЗЫКУ ИЛИ ХОТЯ БЫ УБАВЬ ЗВУК!

      Ни одно из сообщений не удостоилось ответа и даже не было прочитано Паком. Его упрямо игнорируют или в самом деле не слышат? Хотя, если учесть громкость музыки, то в таком шуме вряд ли возможно хоть что-то услышать…       Подождав еще минут десять в надежде на благоразумие соседа, Юнги не выдержал и, набросив кофту поверх белой домашней футболки, вышел на балкон. Звонить в дверной звонок смысла точно не было, его бы, как и сообщения на телефоне, просто не услышали. Так что Юнги перекинул свою уставшую за день тушку через перегородку и подошел к соседской двери, которая оказалась приоткрытой, а за ней…       Сначала глаза Мина превратились в огромные блюдца, затем челюсть, кажется, пробила балкон и упала к соседям двумя этажами ниже, а потом и воздух в легких закончился. А все потому, что в гостиной Чимин танцевал. Его гибкость поражала, плавность движений очаровывала, а сексуальность, которую он источал, выбивала почву из-под ног. И Юнги в самом деле завис. Он еще никогда не видел, как Пак танцует, хотя неоднократно слышал об этом от Тэхена и Чонгука, которые талантами Чимина всегда восхищались. Теперь он мог воочию лицезреть эти самые «таланты» и что-то ему подсказывало, что это еще далеко не все, на что способен этот мелкий змей-искуситель.       Чей-то недовольный голос с нижнего этажа вывел Юнги из ступора и он, проигнорировав стук в дверь, попросту вошел в гостиную и нажал на пробел на стоящем на диване ноутбуке, останавливая музыку. Чимин, расстроенный тем, что музыка прервалась, развернулся и испуганно подпрыгнул на месте, не ожидая увидеть посторонних в своей гостиной.       – Хён! Ты что тут делаешь? Напугал меня, – Пак часто дышал, утирая рукой пот с лица, и внимательно смотрел на Мина, пытаясь понять, что происходит.       – Ты вообще ахренел, Чимин? – стараясь игнорировать любопытный взгляд, Юнги сразу пошел в нападение. Сейчас у него в самом деле есть причина кусаться, так что извиняться конфетами он потом за это не будет.       – Это я ахренел? Что я сделал? Ты пришел в мою квартиру, начал кричать, а я при этом остался крайним? – возмущенно ответил младший. Он реально что ли не понимает, что не так?       – Чимин, будь добр, подскажи мне, который час? – сделав глубокий вдох и пытаясь не сорваться сию же секунду, попросил Юнги. Чимин посмотрел на часы, что висели на стене и коротко ответил:       – Полночь…       – Вот именно! – что ж, терпения у Юнги, как оказалось, крайне мало, хватило лишь на одну фразу. – Так какого черта ты музыку на весь Сеул врубаешь?! Если тебе не спится, так почему из-за тебя весь дом спать не должен?!       – Музыку..? Было сильно громко..? – Чимин, кажется, искренне не осознавал, что звуки, раздающиеся из его квартиры, были крайне громкими и, естественно, мешали обычным людям, живущим вокруг него.       – Ты прикалываешься, что ли? Так, заканчивай свою дискотеку и ложись спать. И да, никаких конфет я тебе утром не принесу, не заслужил. Скажи еще спасибо, что я и вовсе не убил тебя, хотя изначально собирался.       – Большое спасибо! – съязвил младший, а голос его отчего-то дрогнул. – Еще позвони хозяйке и нажалуйся на меня, тогда меня выселят и все твои проблемы закончатся!       – Чимин, не нарывайся. Ты сейчас не прав, и дело не в моем отношении к тебе, а в том, что ты в самом деле мешаешь всему дому! Так что прекращай все это!       Не дожидаясь, пока Чимин что-то ответит, Юнги развернулся и пошел на выход из комнаты, оставляя соседа одного и надеясь, что суть диалога до его темной макушки все же дошла, и больше музыку он включать не решится. Для Мина в самом деле стало удивлением, что парень не осознавал, на сколько громко его песня (кстати, одна и та же несколько раз подряд) играла из колонок. Что же тогда для него громко?       – Извини, – раздался за спиной тоненький жалобный голосок, заставляя Мина обернуться. Пак уселся на пол, поджав колени к груди и опустив на них голову. Плечи все еще часто вздымались от сбитого дыхания, но теперь они еще и как-то подрагивали. Неужели, Чимин…       – Ты… плачешь? – ответом послужил лишь тихий всхлип.       Первой мыслью было уйти. Ну, подумаешь, плачет. Пак – взрослый человек, может сам о себе позаботиться, Мину тут делать нечего. Как говорится, моя хата с краю – ничего не знаю. Какое ему вообще дело до младшего? И он уже в самом деле собирался уйти, только вот очередной всхлип изменил все планы…       Юнги захотелось сначала стукнуть Чимина за то, что тот вызывает в нем противоречивые чувства, а затем и себя, что посмел даже подумать о том, чтобы бросить плачущего парня одного. Младший настолько ранимый, что его задели слова Юнги? Да быть такого не может, он ведь все по делу сказал, и даже не оскорблял, вроде бы… Но даже повышенный тон так сильно задел соседа, что теперь он едва сдерживался, чтобы не сорваться на рыдания. Молодец, Юнги, добился своего? Довел ребенка до истерики!       – Чимин, ты чего? – уйти Мину совесть не позволила, ведь малек из-за него расплакался, и этот факт точно не даст ему спокойно спать. Так что он вернулся к соседу и опустился перед ним на колени. – А ну успокойся. Извини, что я кричал на тебя. И конфету я тебе дам, даже прямо сейчас, – он похлопал по карманам и облегченно выдохнул, нащупав в кармане сладость. – Держи, только не плачь.       Чимин поднял на старшего заплаканный взгляд и пальчиками, что слегка подрагивали, забрал конфету. К раскрасневшимся от тренировки щекам, добавился еще и красный нос, да и глаза уже начинали приобретать алый оттенок из-за слез. Вид такого Пака заставлял что-то в груди неприятно и болезненно сжиматься. Он все еще оставался милым, но слезы, что катились по пухлым щечкам явно не от радости, не позволяли умиляться этим парнем. Его хотелось прижать к себе и спрятать ото всех, защитить. Это не тот дерзкий Чимин из клуба, что резко отвечал обидчику, и вовсе не тот домашний Чимин, который остужал руку на задымленной кухне. Это совершенно другой человек, который не язвит, не надоедает и не бесит, а просто… просто плачет и ищет помощи. И ему хочется помочь.       И что с тобой происходит, Юнги?       Но, что бы не происходило, он повиновался желанию и осторожно притянул к себе своего малька (своего?), поглаживая по мягким волосам и покачивая из стороны в сторону. Почувствовав, видимо, проявление заботы, Чимин осторожно пробрался пальчиками под кофту старшего и сжал в ладошках футболку по бокам, заходясь в рыданиях. Тело в руках Мина дрожало, и он даже не представлял, что с этим делать. Если бы это был маленький ребенок, Юнги бы точно смог справиться с детской истерикой, а Чимин… хотя, может и с ним детские методы сработают? Конфета ведь помогла.       – Мини, – спустя пару минут спокойным тихим голосом обратился Юнги к соседу, впервые назвав его не по имени, – пожалуйста, скажи мне, ты из-за меня плачешь?       – У-у, – отрицательно покачал головой младший, шмыгнув носом. Так, окей, уже проще. Но в таком случае, что могло послужить причиной для такого состояния? Пока Мин не выключил музыку, все, кажется, было в порядке.       – Давай ты успокоишься и все мне расскажешь, а я постараюсь тебе помочь, ладно? Скушай конфетку и тебе сразу полегчает, вот увидишь…       – Ты не сможешь мне помочь, хён… – тихо отозвался Пак, отстраняясь от старшего и утирая ладошками слезы.       – Но я могу попробовать, просто поделись, – Юнги заглянул младшему в глаза и сейчас ему на секунду показалось, что он тонет в океане чувств и эмоций, что отражаются в чужом взгляде. Разве так бывает? Он вспомнил, как еще вроде бы недавно смотрел в эти же глаза в квартире Тэхена и видел в них только желание, что затуманивало взгляд, а сейчас в них столько всего настоящего и живого, что невольно начинаешь тонуть. Это чувство было абсолютно новым и прежде незнакомым для Юнги, но оно оказалось приятным.       – У меня завтра отборочные, а мне страшно. И у меня нихрена не получается, совсем. Я провалюсь и потеряю единственный шанс осуществить свою мечту.       Все так же сидя на полу, Юнги слушал Чимина и понимал, почему сейчас этот малек в таком состоянии. Детская мечта, которая долгое время была очень размытой, сейчас наконец обрела свои четкие очертания и превратилась в цель. Но, если учесть тот длительный период, что она для парня была несбыточной, ему сложно поверить в реальность происходящего, а еще сложнее поверить, что он сам может стать частью этой реальности. Это как во время болезни не иметь возможности полноценно дышать носом и мечтать об этом, а затем, когда такая возможность появляется, не верить, что ты и в самом деле умеешь делать вдохи и выдохи через нос. Чимин на такое сравнение лишь улыбнулся, сказав, что это весьма странно сравнивать мечту всей жизни с насморком, но все же, был с ним согласен.       И теперь страх провалиться полностью овладел младшим, ведь ему очень не хотелось, чтобы поставленная цель вновь превратилась лишь в мечту. Он изводил себя тренировками, стараясь отточить каждое движение, и ругал себя за провалы, совсем забывая о том, что, когда тело устает, оно отказывается слушаться, и глупо надеяться на то, что после длительных тренировок (а Пак провел сегодня в зале весь день) все будет идеально получаться.       – Мини, ты – танцор, а танцоры не танцуют телом, они танцуют душой. Поэтому, пока ты зацикливаешься на правильных техниках, у тебя ничего не будет получаться. Не пропускай свои движения через мозг, а только через сердце, – Юнги ткнул своим длинным пальцем в грудь младшего, но продолжал смотреть при этом в его глаза, – и тогда все получится. Даже если ты где-то сделаешь неправильное движение, этого никто не заметит, пока ты полностью отдаешься своей хореографии и выражаешь свои чувства через нее. Понимаешь, о чем я?       – Ты говоришь так, будто сам занимаешься танцами и не понаслышке знаешь, что это такое, – наконец-то легкая улыбка тронула чужие губы и на душе Мина стало чуточку легче.       – В начальной школе родители пытались отдать меня на танцы, но меня хватило лишь на пару занятий. Мне казалось, что я такой деревянный, что не смогу сделать ни одного движения. Но все же не нужно быть экспертом в хореографии, чтобы знать, откуда она идет. Это искусство, а любое искусство – это не про правильность, а про искренность и чувственность.       – Спасибо, хён, правда. Ты очень помог… И извини за музыку, я в самом деле зациклился на танцах и не понимал, что включил песню слишком громко, – вздохнул Пак, вновь грустнея и вспоминая, судя по всему, как Юнги его ругал.       – Тебе повезло, что в гости наведался я, а не полиция или, чего еще хуже, сами соседи, они страшны в гневе, – Юнги поднялся на ноги. – Прими душ, сделай себе чай и ложись спать, мышцы должны успеть восстановиться, а тебе нужно выспаться, желательно часов до девяти-десяти, с учетом того, что ложишься спать ты довольно поздно. Потом сходишь на пробежку и пару раз отрепетируешь танец, на этом все, понял? У тебя все получится, Чимин, просто меньше думай об этом.       – Но ты ведь на пробежку идешь в половине восьмого, хён.       – Побегаешь один, конфету я тебе и так оставил. Или принести еще?       – Нет, мне нужно меньше есть, иначе я растолстею… – отозвался малёк, рассматривая конфету в своей ладони. Захотелось снова его стукнуть да побольнее. С его тренировками, он может и слона спокойно в себя впихнуть, никто и не заметит, что он вообще что-то ел.       – Я надеюсь, что это была шутка. Не заставляй меня следить за твоим питанием, хорошо для тебя это точно не закончится. Все, я ушел, отдыхай, – Юнги отсалютовал своему соседу и вышел на балкон, возвращаясь в квартиру.       Разговор с младшим получился долгим и эмоциональным, и теперь Юнги очень хотелось спать, но он знал, что вряд ли сможет сомкнуть этой ночью глаза. Ему хотелось осознать то, что сейчас произошло. Впервые за все это время Чимин не вызывал какой-то раздражительности, не провоцировал Юнги показывать свои когти и проявлять характер, даже колкости ему говорить не хотелось. Они просто спокойно разговаривали, младший раскрывался перед Мином, делился своими переживаниями и страхами, и старший искренне вникал в каждое слово, которое ему доверяли.       С одной стороны, Юнги всегда умел слушать и поддерживать, за советом и помощью Чонгук всегда шел именно к нему, зная, что старший сможет найти ответы даже на самые сложные вопросы. Но, с другой стороны, сейчас перед ним сидел не Чонгук, с которым они были знакомы уже не один год, а Чимин, который, вроде бы, бесит… Бесил. Неужели, загаданное на сирень желание начинает сбываться?       Телефон оповестил о новом входящем сообщении от контакта, который теперь гордо именовался Мальком. Малёк Спокойной ночи, хён. Спасибо за разговор и извини еще раз за музыку… И да… Ты вовсе не деревянный. Уж точно не в постели, я-то помню.       Ладно, он снова бесит. Помнит он, блин! Что он помнит? Поход в клуб, который закончился катастрофой по его же словам? Вот задница мелкая! И зачем только напомнил, все же так хорошо складывалось!

Юнги Больше никаких конфет!

      Мин отбросил телефон подальше и, простонав, натянул на голову одеяло. Теперь, после этого сообщения, точно засыпать нельзя, а то сниться будет гибкость Чимина и «недеревянность» Юнги в постели. При чем одновременно. Вместе. Потому что он тоже все прекрасно помнит. Вот же черт!       Выселите эту заразу соседскую куда-то подальше, пока Мин Юнги кони из-за него не двинул! И вообще, где там его психотерапевт?