Смежный балкон - подарок или наказание?

      Что-то шло не так. Что-то явно шло не так. Но Чимин в упор не мог понять, что именно. И это напрягало еще сильнее, чем сам факт того, что что-то не так.       Казалось бы, после того воскресенья, что они провели с друзьями, ничего не предвещало беды. Они прекрасно посидели, насмеялись, стали друг другу, кажется, еще ближе. Вечером все вместе поехали на проект, посмотреть второй этап шоу, в котором Чимину повезло не участвовать, а после возвращения они с Юнги уснули в объятиях друг друга во время просмотра какого-то фильма. А вот с утра что-то пошло не так. Чимину бы о финале беспокоиться, танец оттачивать и номер продумывать, а у него в голове лишь одно – что случилось с его хёном?       Юнги всю неделю ходил озадаченным чем-то, на вопросы отвечал уклончиво, переводя тему в другое русло или отвлекая младшего объятиями и поцелуями. У него участились ночные вызовы к маленьким пациентам, и Чимина бы не особо это напрягало, если бы однажды Юнги не уехал на вызов без своей медицинской сумки. Пак знал, что у хёна она одна, и было глупо надеяться, что в машине у него есть все, что могло бы пригодиться на вызове. На вопрос Чимина, как хён мог уехать на вызов без сумки, тот напрягся и ответил, что изначально знал, что она ему не понадобится. Но ведь это… нелогично? Если бы не было необходимости в каких-то лекарствах, то тогда и необходимость вызывать врача не возникла бы, верно?       Также хён стал задерживаться после работы. Чимин и сам домой возвращался довольно поздно, ведь репетиции отнимали много времени, но несколько раз Юнги возвращался даже позже него, что было более чем странно. Как минимум, из-за того, что у Мина нормированный рабочий день и делать ему в больнице после десяти вечера просто нечего. Но и здесь Пак не получал ответов на свои вопросы. Слышал лишь: «Чимини, день был тяжелый, я так устал, давай спать?» Вот и что в таких случаях думать? Только одно, о чем думать очень не хотелось. Совсем не хотелось. Ни капли. Но только об этом и думалось.       И если все вышеперечисленное еще могло походить на правду, то вот запах женских духов, который Чимин учуял на одежде хёна, и странные телефонные звонки, на которые Юнги не отвечал в присутствии младшего, окончательно выбивали из колеи. У хёна внезапно появились тайны, много тайн…       И все это случилось так внезапно, что Чимин привязывал это лишь к одному единственному событию – той злосчастной встрече с Богомом на парковке. Хоть после признания Пака в любви хён и сказал, что он чрезвычайно счастлив, но, видимо, обида засела в нём, что он решил отдалиться и… найти себе кого-то? Это была месть? Но почему и зачем? Он ведь говорил, что любит, говорил, что именно с Чимином он вновь вернулся к жизни…       О Юнги не хотелось думать плохо, но все изменения, что произошли с хёном, сводились лишь к одному – все эти признания, забота и счастье были ложью. Чимин не хотел и не мог этого принять, ведь искренне полюбил этого человека и надеялся, что они станут друг для друга тем самым «навсегда», но, судя по всему, нет. Именно об этом и жаловался Чимин своим друзьям, пока ехал домой с репетиции. День сегодня был сложным, ведь уже завтра финал. Парень отснялся в разных сюжетных роликах, прогнал с наставником свой номер несколько раз и очень долго репетировал в зале, чтобы уж точно все было идеальным. Но стоит ли говорить, что идеально не было? Мыслями он был не здесь, а возле своего хёна, что что-то скрывал…       – Тэ, я просто не хочу ехать домой, понимаешь? Он снова будет отнекиваться, переводить тему в другое русло, а затем вновь сбрасывать чьи-то звонки или выходить из комнаты, чтобы все же ответить. И я этого просто не вынесу. Эта неделя была для меня адом, в самом деле. Не отношения, а сплошная игра в угадайку… – вздыхал Чимин в микрофон наушников, пока вел машину. На другом конце его внимательно слушали друзья, стараясь хоть как-то подбодрить, только вот выходило у них это довольно худо-бедно.       – Чимин, я знаю своего хёна, он бы не поступил так, – отозвался Чонгук, раздумывая над всем тем, что рассказал ему друг. – Я же помню, каким он был в воскресенье. Отлипнуть от тебя не мог, сырники готовил, заказы твои оплачивал, а потом вы еще и вернулись раскрасневшиеся и с засосами на шеях. Смысл ему все это делать, если у него есть кто-то на стороне?       – Если бы я знал, Гук… Может, он мне мстит из-за Богома, из-за того, что я согласился на эту встречу.       – Абсурд, Чим, – перебил его Тэхен. – Зачем ему мстить? За что? За то, что ты решил дать понять бывшему, что ты больше не хочешь иметь с ним ничего общего? За такое наоборот расцеловать нужно. Да и к тому же, ты сразу сказал ему, куда уходишь, не стал врать и выкручиваться. Дело точно не в Богоме.       – А в чем тогда? Все было идеально вплоть до самого вечера воскресенья, а с утра он уже чем-то загрузился и началось… ночные отъезды, задержки на работе, звонки и женские духи… Я уже передумал все, что только можно, перечитал сто раз свои чаты, вдруг он там что-то увидел, все истории поисков проверил, все, к чему только был доступ Юнги. И ничего там такого нет, из-за чего можно так со мной обращаться. Я кроме нашей компании, организаторов проекта и Юнсока ни с кем не общаюсь.       – А ты не думал с ним об этом поговорить? Напрямую, я имею в виду. Просто сядь перед ним, вывали все, что знаешь, и попроси объясниться. Хён всегда был прямым человеком, он обязан рассказать, что произошло.       – Я пытался, говорю же. Он постоянно либо с темы съезжает, либо говорит, что я себе глупостей надумал. Бросил бы уже, раз я ему не нужен! На кой черт все эти интриги? Я всю неделю нормально работать не мог, а сегодня была главная репетиция, но только я совсем не о том думал, – за разговорами Чимин и сам не заметил, как доехал до дома и занял свое место на парковке. Машина Юнги стояла рядом, а значит – хён дома.       – Чимини, только не накручивай себя, ладно? Я уверен, что Юнги-хён не стал бы тебе изменять, он не такой человек. Я знаю его уже не один год. Твоя задача – хорошо выступить, а с остальным мы обязательно разберемся. Все будет хорошо, – успокаивал Чонгук, только Паку от этого совсем не становилось легче. Видимо, Чон не так уж и хорошо знает этого человека…       – Ладно, парни, я уже приехал домой, пойду пытаться отдыхать, если получится. Вы ведь приедете завтра? Я попросил билеты у организаторов, так что вход для вас свободный.       – Обижаешь! Мы твою победу ни за что не пропустим! – воскликнул Тэ, на что Чимин лишь усмехнулся. Ага, победу, как же… – Отдыхай, ЧимЧим, и ни о чем плохом не думай, все разрешится лучшим образом, я уверен. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, до завтра.       Чимин отключил вызов и вошел в лифт, все еще не желая возвращаться домой. Сейчас единственное, чего ему хотелось, это попасть в объятия хёна, услышать от него, что Пак молодец, что он отлично со всем справляется и прекрасно выступит на финале. А по итогу этот вечер пройдет точно так же, как и остальные – они поужинают в напряженной обстановке, Юнги несколько раз сбросит вызов, потом скажет, что устал, хоть сегодня и суббота, а у него выходной, и уйдет спать, клюнув Чимина в щеку перед сном. Все будет так, будто бы они уже двадцать лет женаты, рутина убила в них любую романтику и все, что они делают, происходит лишь на автомате, по привычке. А ведь они еще и месяца официально не встречаются…       Чимин вышел из лифта и сразу вошел в свою квартиру. Ничего ведь не случится, если сегодняшний вечер они проведут раздельно, верно? Меньше напряженности – больше здоровых нервных клеток. Да и, возможно, удастся настроиться на завтрашний финал, ведь запороть его очень не хочется. Слишком уж долго он об этом мечтал, чтобы позволить мыслям о соседе вот так все испортить. Он быстро разобрал свою сумку, отправляя вещи в стирку, и ушел в душ в надежде, что это поможет не только снять напряжение в теле, но и немного прояснить голову, которая готова была взорваться от количества мыслей в ней.       И вот почему? Почему все просто не может быть хорошо? Он встретил идеального человека, который о нем заботился, поддерживал, любил, с которым хотелось провести всю оставшуюся жизнь. Но только судьба вновь решила с ним поиграть, да еще и таким жестоким образом. Чем он все это заслужил? Он ведь просто хотел быть счастливым с хёном, а попал в какой-то драматический сериал с явно плохим финалом. Чимину казалось, что он сейчас чувствует то же самое, что чувствовал Юнги в юности, когда узнал, что человек, в которого он был влюблен, ему изменяет. Было неприятно, больно и так же захотелось ото всех закрыться.       Что он сделал не так? Был слишком тактильным? Вел себя слишком по-детски? Был слишком надоедливым? Или дело все же в этом чертовом Богоме? Найти бы его, треснуть по голове лопатой, да закопать поглубже, чтобы не нашли никогда. Почему бывшие всегда все портят? Что у Тэхена чуть было отношения не распались из-за Ёнсу, теперь и Чимин встрял в похожую ситуацию. Но только вот Тэхену повезло, что Чонгук смог осознать, что просто поспешил с выводами, и ситуация разрешилась. А что осознавать Чимину? Он бы извинился перед хёном, если бы знал, в чем виноват, но только скажите ему хотя бы, что он сделал не так?!       Пак натянул шорты и футболку, в которых обычно спал, и вышел из ванной. Зайдя на кухню, он открыл холодильник, окинул его содержимое взглядом и понял, что есть ему совсем не хочется. Он слишком нервничает, чтобы запихнуть в себя хоть что-то, и плевать, что кроме утренней чашки кофе он сегодня ничего не употреблял. Просто не хотелось, вот и все. Он сейчас просто ляжет в постель и, стараясь ни о чем не думать, уснет. Время то уже давно не детское, стрелки за десять перевалили.       Только вот планы его слегка нарушились, когда он вошел в спальню и увидел на своей кровати соседа, который что-то увлеченно читал в телефоне.       – Хён, ты напугал меня! – вздрогнул Чимин, совершенно не ожидая кого-то здесь увидеть. – Что ты здесь делаешь?       – Эм… жду тебя? – отложил телефон Юнги и поднялся с кровати, желая обнять младшего, но тот сделал шаг назад. – Что-то не так?       – Все прекрасно. Я устал, хён, хочу спать, – парень обошел своего соседа и направился к шкафу, чтобы приготовить заранее необходимые вещи и не тратить на это время утром.       – Чимин, – серьезно произнес Мин, кажется, искренне не понимая, что происходит.       – Что?       – Что случилось?       – А разве что-то случилось? – перебирая вещи, ответил вопросом на вопрос Пак. Все, что происходило за эту неделю, очень обидело парня, и скрывать это, делая вид, что все в порядке, он больше не мог. Но и напрямую сказать как-то тоже было страшно. А вдруг хён расстанется с ним прямо сейчас? Тогда он точно не сможет выйти на сцену завтра, он вообще вряд ли куда-то захочет выходить. Запрется на все замки, что у него имеются, укутается в одеяло, игнорируя жару на улице, и будет просто страдать из-за разбитого сердца.       – Окей, на мои сообщения сегодня ты отвечал очень сухо, не пришел ко мне, когда вернулся после репетиции, а сейчас и вовсе не даешь себя обнять. Я что-то сделал не так?       – Я устал, – еще раз повторил Чимин, глядя на Мина. Он хотел выглядеть серьезно, да только подступающая к глазам влага явно портила эту картину. Заплакать перед хёном было нельзя, но и остановить рвущиеся наружу соленые слезы совсем не удавалось. Слабак ты, Чимин, такой слабак! Понятное дело, что долго тебя ни один нормальный парень не выдержит.       – Хорошо, я понял, ты устал, Мини. Идем ко мне, ты быстро поешь, и мы ляжем спать, идет? У тебя завтра важный день, нужно набраться сил, – заботливо проговорил Юнги, привычным жестом доставая из кармана конфету и делая осторожный шаг к младшему. – Хочешь конфету? Только не нужно плакать, ладно? У меня сердце каждый раз разрывается, когда я твои слезы вижу.       – Да что ты, – усмехнулся Чимин, бросая на пол футболку, которую до этого держал в руках, и забирая конфету, чтобы крепко сжать в своей руке. – А оно у тебя не разрывается, когда ты и есть причина моих слез? Зачем ты все это делаешь? Зачем пришел, если я тебе не нужен? Просто поставь уже точку в этих отношениях и иди занимайся своими делами! – Чимин не сдержался. По его щекам все же побежали слезы, оставляя за собой влажные дорожки, а эмоции начали переливаться через край, принуждая парня говорить все то, что у него наболело.       – О чем ты? Что значит ты мне не нужен? И какую к черту точку? – хмурился старший, не сводя пронзительного взгляда со своего парня.       – Я не идиот, Юнги, – ответил Чимин, стирая слезы и игнорируя привычное обращение «хён». – Я могу понять, когда от меня что-то скрывают или лгут. И я вижу, что твое отношение ко мне изменилось. Постоянные задержки на работе, непонятные звонки, уход от ответов. Я думал, мы, в самом деле, любим друг друга, а что в итоге? Что я сделал не так, хён? Где я облажался, скажи? Я не понимаю.       Слезы уже во всю лились из глаз, на Чимина накатила истерика, которую было не остановить, тело дрожало от эмоций. Он ненавидел себя в этот момент. Казалось бы, это хён ему врет, но ненавидит парень сам себя, ведь это он накосячил в какой-то момент, что любимый человек отдалился. И эти слезы и истерика явно не сыграют ему на руку сейчас, ведь если хёна что-то и не устраивает в младшем, то истеричность в этом списке явно занимает первое место. Но и успокоиться он не мог.       – Ты даже не представляешь, как ты сейчас неправ, Мини, – игнорируя протесты и тычки в грудь, Юнги все же преодолел расстояние между ними и прижал к себе плачущего парня, поглаживая по спине и целуя в висок. Пак хоть и пытался вырваться, но хватка хёна была слишком сильной, так что оставалось лишь смириться, уткнуться в грудь старшего и выплакать слезы, что сдерживались всю неделю. – Не говори глупостей, родной мой, в моем отношении к тебе ничего не поменялось, я так же сильно тебя люблю.       – Глупости? Конечно, для тебя все это глупости, но… даже сейчас от тебя пахнет женскими духами! Это тоже глупости?       – Какие женские духи, Чимин? Ты в самом деле думаешь, что я изменяю тебе с девушкой? Я же гей, – насмешливо ответил старший, продолжая держать парня в объятиях.       – Это неважно, гей или нет. Это не отменяет того факта, что на тебе чужой запах. Ты мне мстишь за что-то? Это из-за Богома? Ты разозлился, что я тогда вышел к нему, да?       – С чего бы мне злиться на это? Я же знаю, по какой причине ты к нему вышел. Чимин, тебе не о чем переживать, правда. Ты просто очень устал за неделю, перенервничал из-за конкурса, вот тебе и видится то, чего нет. Сейчас мы ляжем спать и все наладится, хорошо?       – А посреди ночи ты снова куда-то уедешь, да? Нет, спасибо, сегодня нам лучше переночевать отдельно, – парень все же выбрался из объятий старшего, захлопнул шкаф и отошел к окну, то и дело стирая слезы с лица. Их будто бы был бесконечный запас, ведь они отказывались прекращаться хоть на секунду.       – Но это моя работа, Чимин. Я думал, ты понимал это, когда соглашался на отношения со мной…       – Работа, на которую ты даже сумку не берешь? Ладно, допустим. И допустим, ты задерживаешься на работе из-за большого количества пациентов, что, кстати, тоже не так. Но звонки? Кто названивает тебе всю неделю? Почему ты не отвечаешь при мне, а либо сбрасываешь, либо выходишь? Тебе не кажется это странным?       – Чимин, я клянусь, тебе не о чем переживать. Я не изменял тебе и даже не думал об этом. Просто так нужно, – Юнги обнял младшего со спины, опуская подбородок на плечо и целуя за ухом. – Я люблю тебя, прошу, скажи, что веришь мне, Мини.       – Я хотел бы тебе верить, но ты делаешь мне слишком больно своими тайнами, – на выдохе ответил Чимин, опуская голову. Ему очень хотелось бы, чтобы это признание было правдой, чтобы Юнги-хён в самом деле чувствовал то, о чем говорил. Но почему тогда он вновь уходил от ответа? Почему не рассказывал всей правды?       – Я не могу тебе сейчас всего рассказать, родной. Но то, что я от тебя скрываю, никак не связано с изменами, местью или еще чем-то, что ты себе надумал. Ты скоро все узнаешь, очень скоро. А сейчас… ты хочешь, чтобы я ушел?       Он не хочет. Очень не хочет, потому что без хёна рядом просто не сможет уснуть, проворочается всю ночь, проплачет, но так и не уснет. Но и просить его остаться… его слова звучат убедительно, но непонятно. Сосед все же признал, что что-то скрывает, но с чем это связано? Куда он постоянно ездит, и кто ему постоянно звонит? А главное – о чем Чимин скоро узнает? Вероятно, что все его опасения правдивы, любви никакой нет и отношения они дальше строить не будут.       – Я очень хочу, чтобы ты остался, хочу, чтобы этого разговора не было, но не могу ничего с собой поделать.       – Я тебя услышал. Я уйду, но дверь закрывать не буду. Понадоблюсь – просто приходи, хорошо? Только, пожалуйста, не думай, что ты что-то сделал не так, облажался или что-то в этом роде. Ты идеальный, Мини, слышишь? И все, что я делаю, я делаю ради тебя, ты скоро в этом убедишься. Я оставлю тебе на кухне ужин, поешь, пожалуйста… ты очень сильно похудел…       Юнги еще раз поцеловал младшего за ухом и, крепче обняв напоследок, вышел из комнаты, оставляя Чимина одного. Из глаз вновь брызнули слезы, ведь теперь ко всему тому, что надумалось Чимину в голове, прибавилась еще и острая нехватка хёна рядом. Без его рук на своей талии стало как-то холодно, неуютно, как-то неправильно. Если они расстанутся, то это чувство будет преследовать его всегда? У него выработалась зависимость от своего соседа? Черт возьми, как же сильно он влюблен…       Парень погасил свет и залез под одеяло с головой, стараясь таким образом спрятаться от проблем и собственного мозга, который не планировал прекращать мыслительную деятельность. Хотелось даже завыть от обиды, что, кажется, он и сделал. И за всеми страданиями, Чимин не услышал, как дверь на балконе вновь открылась, как кто-то прошел сначала на кухню, затем тихо вошел в спальню, оставляя на тумбочке горстку конфет и пачку салфеток, и так же тихо попытался выйти из комнаты. Но, видимо, не смог. Кровать рядом с парнем прогнулась, а затем его прижали к себе все в том же одеяльном коконе.       – Тише, мой милый, тише, все хорошо, правда… – шептал Юнги, обнимая дрожащего под одеялом ребенка. – Я убью к чертям Хосока и его любовь к сюрпризам… никогда не прощу себе, что довел тебя до такого состояния. Прости меня, Мини…       Рядом с Юнги, шепот которого было практически не разобрать из-за собственных слез и плотного одеяла, Чимину все же удалось немного успокоиться и даже уснуть. Организм был вымотан усердными тренировками, нервами и тяжелыми мыслями, а потому его довольно быстро утянуло в царство Морфея, правда, без каких-либо сновидений.       Утро началось с противного писка будильника, который очень захотелось выкинуть куда-то в окно и больше никогда с ним не пересекаться. Ну потому что, какого фига? Чимин еще толком отдохнуть не успел, а тут уже будильник на всю разрывается, не давая поспать еще хотя бы пару минут. У Пака сегодня вообще-то день очень важный, ему нужно набраться сил, а его отвлекают…       Он нехотя отключил будильник и сел, разлепляя глаза. Вторая половина кровати пустовала. Но он ведь точно засыпал рядом с Юнги, разве нет..? Или сознание само нарисовало себе эту иллюзию, чтобы проще было уснуть? Чертово сознание!       Чимин со стоном поднялся с кровати и отправился в ванную, проведя там добрых полчаса в попытках привести себя в более-менее приемлемый вид. После пролитых с вечера слез, лицо было опухшим, а глаза красными, и это не скрыть никаким макияжем. И таким лицом он сегодня будет светить на экране? Весело, однако… Оставалось лишь надеяться, что хотя бы кофе сможет его взбодрить и он сможет нормально сегодня станцевать. В конце концов, не внешностью же он собрался брать жюри, верно? Главное – хореография, которая должна получиться идеальной. Не зря ведь он провел долгие часы в поиске нужной инструментальной композиции, а потом еще не одни сутки в репетиционном зале, чтобы отточить все до идеала? Нужно лишь настроить себя на нужную волну, перестать думать о Юнги и тогда все получится.       Он вошел на кухню, чтобы сделать себе жизненно необходимый напиток, но заметил на столе что-то, накрытое полотенцем, а рядом – записку. Чимин поднял ее и вчитался в аккуратно выведенные буквы: «Пожалуйста, позавтракай, тебе сегодня нужны силы. Я верю в тебя, ты справишься, Мини! Увидимся вечером, я тебя люблю!» Глаза вновь защипало, и парень поспешил взять себя в руки. Он только-только закончил с макияжем, не хватало еще усугубить ситуацию. Он поднял полотенце и опустился на стул, гипнотизируя взглядом завтрак, что приготовил для него хён. Полная тарелка сырников и баночка меда…       А, может, Чимин в самом деле себя просто накрутил? Эта неделя была для него морально и физически тяжелой, он много работал, много переживал из-за выступления, а от того и увидел то, чего нет. Оклеветал хёна почем зря и, наверное, обидел своими обвинениями в измене… Не станет ведь человек, что не любит, изменяет и обманывает, так заботиться. Это ведь не вяжется между собой. Зачем Мину вставать рано утром, готовить завтрак, писать записки, если у него есть кто-то на стороне? Вот именно, не за чем. И его вчерашняя фраза, что все, что он делает, – лишь ради самого Чимина… хоть бы ни во что не ввязался, а после финала они обязательно со всем разберутся. Вместе.       Чимин быстро сварил кофе и заставил себя немного поесть. Он нервничал, и есть сейчас совсем не хотелось, но все же хён очень старался, да и ел Чимин в последний раз сутки назад. Ну, как ел… пил кофе. Так что позавтракать нужно, чтобы не грохнуться в обморок во время репетиции или выступления. А пока он допивал кофе, решил, что будет правильным поблагодарить человека, что так старался ради него. Он достал телефон и открыл чат.

Чимин-и Спасибо за сырники, было вкусно.

Любимая Герда Я надеюсь, ты хорошо поел? Тебе силы сегодня нужны

Чимин-и Я в порядке, мне сил хватит

Любимая Герда Я оставил конфеты на тумбочке. И в холодильнике сэндвичи, возьми с собой, вдруг проголодаешься.

Чимин-и Хён Мы поговорим вечером?

Любимая Герда Скорее всего, в этом не будет необходимости и твои подозрения отпадут сами собой. Но если нет, то я обещаю тебе все объяснить Прости, что заставил тебя переживать, Мини

Чимин-и Мы расстанемся?

Любимая Герда Извини, малек, но не в этой жизни

Чимин-и Ты планируешь меня убить?

Любимая Герда А у тебя сегодня утро глупых вопросов? Бросай телефон и иди собираться, тебе нельзя опаздывать. У тебя сегодня смена имиджа, репетиция общего танца и сольник в придачу

Чимин-и Ты все это помнишь?

Любимая Герда Не вижу причин забывать. Все, кыш отсюда       Легкая улыбка тронула губы Чимина. В нем сейчас боролись противоположные чувства: любовь к хёну и обида на него. Пока что была ничья, и парень искренне надеялся на победу прекрасного всепоглощающего чувства. Хён все объяснит, они не расстанутся, и, возможно, у них все еще будет хорошо…

***

      Павильон встретил суматохой, шумом, вездесущими камерами и незатихающими голосами менеджеров из динамиков, которые то и дело чего-то требовали от танцоров. Сегодня Чимин приехал на площадку к девяти, потому что ему и впрямь предстояло через многое пройти: начиная от репетиций двух танцев и заканчивая покраской волос в новый цвет, чтобы лучше гармонировать с номером, который он поставил для своего сольного выступления. Наставник прозвал это «ангельской симфонией», хотя парень так переживал, что не видел в этом ни ангелов, ни симфоний, ни вообще хоть чего-то, что нравилось бы самому хореографу. Он уже успел так себя накрутить, что в голове засела лишь одна мысль – его танец слишком тривиальный, чтобы претендовать на победу в этом шоу… и где его любимый хён, который всегда умел найти подходящие слова, успокоить и внушить веру в собственные силы?       Время летело неумолимо быстро, стрелки на часах, казалось, работали неправильно, будто моторчик заведен в два, а то и в три раза быстрее. Хотелось и вовсе подойти и вытянуть батарейки, чтобы не видеть того, как с каждым мгновением часы приближали момент выхода на сцену. А ведь Чимин еще толком ничего не успел, его прическа даже не готова, не говоря уж о хореографии.       Приготовленные хёном сэндвичи все же пригодились, так что пока его голова, замотанная в непонятный кокон, преображалась, он листал социальные сети и грыз бутерброды. Впервые от нервов ему захотелось есть, прежде всегда все было с точностью да наоборот. Обычно его тошнит от одной лишь мысли о еде, а сейчас… хён будто заранее все это знал…       Телефон оповестил о новом сообщении и Чимин поспешил открыть мессенджер. Седой голубь Чимини, ты как? Готов к своему триумфу? Мать сеульских голубей Я уверен, он готов на все сто. Правда ведь, Чим? Ты покажешь сегодня класс?

Мини-голубчик Я очень постараюсь, но вообще ни в чем не уверен, нервничаю ужасно

Самый адекватный голубок Я бы очень удивился, если бы ты сказал, что абсолютно спокоен Это нормально, Чимин. Но мы в тебя верим, ты справишься Седой голубь Мы с Чонгуком приедем пораньше, будем сидеть в зале и посылать вам с хёном победные вайбы

Мини-голубчик Нам с хёном? Ты о чем?

Седой голубь Ой, ну то есть тебе

Мини-голубчик Тэ?

Мускулистый голубь Мы просто привыкли, что вы всюду вместе, вот он и перепутал Мать сеульских голубей А Суджин сегодня будет? Я ему снэков прихвачу

Мини-голубчик Я не знаю… Хён? Я бронировал места на всех, но приедет Суджин или нет – не знаю Юнги-хён должен был заняться этим вопросом

Повелитель голубей Приедет. Его родители сегодня привезут, так что снэки можно не брать Седой голубь Джин-хён, бери! Я себе их заберу! Мать сеульских голубей Горе мне с этими детьми… Юнги, хорошо, что ты одного из моих детей взял на себя, а то нам Тэ и Гука с головой хватает

Мини-голубчик Ах вот ты как -_- А еще мамочка называется

Самый адекватный голубок Прости, Чимин, но гнездо закрыто, ты из него выпорхнул. Юнги, птенцы возврату и обмену не подлежат, если что Повелитель голубей Да я как-то и не собирался его отдавать, он мне и самому еще пригодится Чимин, ты где?

Мини-голубчик У стилистов, а что?

Повелитель голубей Как освободишься, поднимись в малый зал на втором этаже

Мини-голубчик Зачем?

Повелитель голубей Без вопросов, просто сходи туда

Мини-голубчик Ладно, приду Все, я ушел, меня дальше будут мучить

      Чимин отключил телефон, быстро доел свой сэндвич и отдался в руки стилистам, которые принялись разматывать тюрбан на его голове, снимать всякого рода фольгу, наносить сотню средств и смывать все это нескончаемым потоком воды. И пока над ним колдовали, он вновь ударился в размышления. Зачем ему идти в малый зал? И откуда вообще хён знает о малом зале, если ни разу прежде здесь не был? Та встреча с Сынхо на выходе из павильона не в счет. Что вообще происходит, черт возьми? Почему так много секретов и когда они ему, наконец, раскроются?       Он едва смог высидеть тот час, что ему доделывали прическу, наносили макияж, а затем одевали, подготавливая уже к самому выступлению, до которого оставалось совсем ничего. Вернее, до начала шоу оставалось совсем ничего, а до выступления Чимина было чуть больше времени, ведь он выходил на сцену последним. Вот она – плата за попадание в финал вне очереди. Хочешь проскочить промежуточный этап – будь добр жди, пока выступят все, а затем пытайся их переплюнуть. А еще сложнее было то, что у него было два выступления подряд, ведь сразу после его сольника шло выступление финалистов, чтобы дать зрителям больше времени на голосование. Ох, тяжко парню сегодня придется, как бы от нервов в обморок не грохнуться.       Убедившись, что стилисты с ним окончательно закончили, он чуть было не забыл, что его просили прийти в малый зал. Он проверил время, убеждаясь, что еще успевает до начала, и поспешил в нужном направлении. Чем ближе он подходил, тем быстрее билось его сердце, ведь он абсолютно не знал, что его там ждет. Хёна там быть не могло, ведь доступ в эти помещения есть только у сотрудников и выступающих, а других вариантов, зачем хён заставил его идти сюда, у него не было. Он всю голову себе сломал за время преображения, но так ничего и не придумал.       Он осторожно приоткрыл дверь и вошел в освещенный зал. Он был довольно просторным, с зеркальными стенами, станками, осторожно сложенными матами в углу и огромным роялем у дальней стены, но никого и ничего, что могло бы ждать парня, здесь не было. Чимин нахмурился и хотел уже было достать телефон, чтобы набрать хёна, как внезапно заиграла песня, под которую он сегодня должен выступать. И это была не запись, а живая игра. Чимин обратил внимание на музыкальный инструмент и только сейчас заметил чьи-то ноги, что виднелись под роялем и нажимали на педали. Он несмело сделал несколько шагов ближе и только затем додумался посмотреть на зеркала, что четко отражали сидящего за клавишами парня. Он был одет в черный костюм и белую рубашку, а волосы на голове спадали аккуратными прядями и были… рыжими.       – Юнги-хён..? – Чимин все же подошел ближе, по-прежнему не понимая, что происходит.       – Прекрасно выглядишь, Мини, – с улыбкой отозвался старший, окидывая взглядом своего парня и не переставая бегать пальцами по клавишам. – Тебе очень идет новый цвет волос.       Чимин бросил взгляд на себя в зеркало и удивился, будто видел себя впервые. Он действительно выглядел хорошо… На нем были белые свободные брюки и не менее свободная белая рубашка. А волосы из некогда темных спустя несколько часов собственных мучений и стараний стилистов превратились в светло-русые. Еще и макияж подчеркивал его молочную и даже бархатную кожу, а внутреннее сияние лишь завершало этот идеальный образ. Мама бы сказала, что он – сплошное загляденье, а наставник назвал бы ангелом.       – Спасибо… что ты здесь делаешь? – Юнги перестал играть и подвинулся на стуле, призывая младшего сесть рядом. Чимин повиновался и опустился рядом со своим хёном, ожидая ответа на вопрос.       – Пришел сказать, что я самый худший парень, который только может существовать.       – Ч-что..? О чем ты?       – Это все Хосок, Мини. Ну, и я тоже, что повелся, и заставил тебя переживать, – пытался что-то объяснять Мин, но младший откровенно ничего не понимал. Худший парень, Хосок… что все это значит?       – Хён, я ничего не понимаю. О чем ты? Мне на сцену скоро, а ты здесь продолжаешь говорить загадками.       – Это я и пытаюсь тебе сказать. На сцену нужно не тебе, а… нам… – Юнги закусил губу, ожидая реакции. От услышанного Чимин нахмурил брови, обдумывая сказанное, а затем замотал головой из стороны в сторону, все еще ничего не понимая.       – Если ты сейчас же не объяснишь мне, я тебя ударю. И не посмотрю, что ты старше и сильнее меня.       – В то воскресенье ты просил меня сыграть для тебя на финале, помнишь? Ты так загорелся этой идеей и… Хосок переубедил меня. Сказал, что это единственный способ окончательно доказать тебе свои чувства. Поэтому… все эти дни я пропадал не на работе, ты был прав. Но и тебе я не изменял. Я брал уроки игры на фортепиано, чтобы вспомнить все, чему раньше учился, и сыграть для тебя. Отсюда и запах женских духов, ведь преподаватель – женщина.       – Чего..? Это шутка сейчас? Неудачная, если что, – фыркнул Чимин, не веря ни единому слову. В измену поверить проще, чем в то, что Юнги решил переступить через себя и выйти на сцену.       – Я не шучу, Мини. По задумке ты должен был узнать об этом только во время выступления, но я и так довел тебя своими тайнами, не мог больше молчать. Ты сам не свой, а из-за меня еще и рисковал растеряться на сцене и плохо станцевать. Я знаю, что я придурок, и ты можешь за это меня ударить, как и планировал. Но это правда, Мини.       – Но это ведь выход из зоны комфорта, хён, зачем? – все еще не понимал Чимин. Точнее, он начинал понимать, но отказывался в это верить. К его глазам стали подступать слезы, норовя испортить к чертям весь макияж.       – Я ведь говорил, что ты очень дорог мне. Поэтому я решил сделать это ради тебя. Я выучил именно ту композицию, под которую ты репетировал все это время, так что разницы ты не заметишь. И я очень постараюсь не испортить твое выступление…       – Ты дурак, хён! Самый настоящий дурак! – едва сдерживая слезы, Чимин принялся колотить своего парня кулачками в грудь, не больно, а скорее показательно, но все же. – Ты знаешь, сколько всего я себе надумал? Да я места себе не находил всю эту неделю! Проанализировал каждое сказанное тебе слово, каждое свое действие, пытаясь понять, где провинился, что ты начал меня отталкивать! Тебе не жить после такого, понял?       – Понял, Мини, я все понял, – Юнги перехватил кулачки и принялся расцеловывать их, успокаивая таким образом младшего. – Ты простишь меня?       – Прощу, но я очень на тебя зол! – немного успокоившись, Чимин крепко обнял хёна за шею, прижимая к себе и вдыхая родной запах. Сердце старшего колотилось так же быстро, как и собственное, будто они пытались вырваться из грудных клеток навстречу друг другу. И, конечно же, Чимин простит своего хёна, простит ему все эти тайны и секреты, ведь главное, что он все так же сильно любим, а остальное уже неважно. Все те нервы и обиды остались позади. Хён рядом, и он готов совершить максимально смелый поступок, а все ради чего? Ради того, чтобы доказать любовь к своему мальку… – Ты не должен был делать этого, хён… Я же принял твой отказ и обещал на тебя не давить. Тебе же некомфортно такое внимание.       – Ты будешь рядом, а рядом с тобой мне комфортно, так что все в порядке. Тогда, в Эверленде, ты был так счастлив, танцуя под пианино… я хочу вновь увидеть эту улыбку на твоем лице.       – Ты самый лучший парень, хён… но я все равно тебя прибью. И Хосока за компанию. И Тэхена с Гуком, которые все знали, да? Тэхен написал, что будет посылать нам с тобой победные вайбы.       – Ну… немного… – виновато улыбнулся Юнги. – Им Соён рассказала. Не знают только Намджун и Джин.       – Конспираторы хреновы, довели меня чуть ли не до нервного срыва. Задницы вы, вот вы кто.       – Я до конца жизни буду корить себя за это. И больше никогда не пойду на поводу у Хосока. Это он просил ничего тебе не рассказывать, чтобы был «сюрприз». Только что-то мне подсказывает, что после этой недели ты возненавидишь сюрпризы всем своим сердцем.       – Именно так. Больше никаких сюрпризов, хён, иначе я тебя точно закусаю.       – В порыве страсти?       – В порыве гнева!       – Понял. Поцелуешь меня? Я так по тебе соскучился, Мини.       – Знал бы ты, как я соскучился… – вздохнул Чимин и прижался все же поцелуем к любимым губам.       На душе было очень легко, ведь все, наконец-то, разрешилось. Хён не изменял, не мстил, не прекращал любить, а даже наоборот – решился на серьёзный поступок, чтобы доказать свои чувства. Для человека, который много лет назад закрыл на замок свое сердце, это огромный шаг. Шаг навстречу к Чимину. Да, пусть это было слегка болезненно для самого Пака, но он, безусловно, все простит. Потому что безумно сильно любит.       Парень ощущал на себе родные мягкие губы и просто таял, забывая о волнениях и нервах. Он даже уже не боялся выходить на сцену, ведь рядом будет тот, кто может вдохновить, убедить, заставить поверить, что лучше Чимина никого быть не может. И младший верил, всем сердцем верил, ведь это говорит его хён, а хён – не врет (эта неделя не в счет).       – Ты со всем справишься, родной. Победа будет твоей, ведь ты такой талантливый, – шептал на ухо Юнги, когда они вдоволь нацеловались, а затем даже один раз отрепетировали танец. Стафф уже предупредил, что начало через пять минут и все танцоры должны приготовиться к выходу на сцену.       – Я уже победил, хён. В борьбе за твое сердце, это намного важнее, – улыбнулся Чимин, целуя старшего в щеку. – Мне пора идти, увидимся на сцене.       – Не переживай только, хорошо? Помни о главном – отдайся музыке, и она сама за тебя все сделает.       – Я понял, хён.       Чимин следил за эмоциями на лице любимого человека и буквально тонул в глазах, что выражали столько любви и заботы. На него прежде никогда так не смотрели, ради него не совершали красивых поступков, ему никогда не доказывали свою любовь, хотя он в нее и без всяких доказательств верил. Он испытывал абсолютное счастье, о котором прежде лишь в книгах читал, и не понимал, как ему все это осознать и уложить в своей душе. Оставалось лишь одно – поделиться этим счастьем с другими через свой танец…       Пак оставил еще один короткий поцелуй на губах своего парня и убежал, или скорее улетел, к другим танцорам, ведь пора начинать шоу, за которым сегодня следят миллионы зрителей по всему миру. И эти миллионы сегодня решат судьбу Чимина в этом проекте. Победит? Или проиграет?       Пока парень выжидал время до начала финала, ему казалось, что оно летит с немыслимой скоростью, но сейчас… оно будто замедлилось раза в три или в четыре, тянулось медленнее, чем движутся улитки, да еще и, кажется, каждую секунду делало остановку минут в пять, иначе Чимин не мог объяснить происходящего. Ему очень хотелось, чтобы выступления его конкурентов пролетели в мгновение ока, и он уже вышел на сцену со своим хёном, но, увы… Ему приходилось сидеть в комнате ожидания перед камерами, отвечать на вопросы ведущего и наблюдать на больших экранах все то, что происходило на сцене. Несколько раз он даже успел заметить свою пернатую банду, к которой, к сожалению, не было возможности выйти перед выступлением, но которая, к счастью, забросала его сообщениями с пожеланиями удачи.       Конкуренты, за которыми он наблюдал, были хороши. У них были профессионально поставлены номера, они хорошо двигались, демонстрируя свой талант и захватывая внимание публики, которая взрывалась аплодисментами после каждого выступления. Чимин, конечно, был рад за этих людей, но и такая реакция его напрягала… А, вдруг, к моменту его выхода зрители уже устанут и им будет не до Пака? Или, вдруг, им не понравится то, над чем так долго старался парень, чуть ли не сутками зависая в танцевальном зале? А, может, он облажается и хён будет винить в этом себя? Черт, черт, черт… почему же так все сложно и долго?       Еще и эти вопросы от вездесущего ведущего, который хотел знать буквально все, что касалось не только сольного номера, но и личной жизни. Кто пришел, кто поддержал, кто помогал… Чимин бы все как на духу выложил будь он немного в другой ситуации, а не в той, когда у него ладошки потели, ножки дрожали и живот от страха скручивало. Жаль, что здесь камеры и нельзя откровенно послать этого ведущего куда подальше со своими расспросами.       И вот спустя долгих сорок минут, Чимин засекал, на сцену все же пригласили последнего конкурсанта. Чимин встал за кулисы, ожидая, пока на экране закончится ролик с ним в главной роли, и прикрыл глаза, настраиваясь и прогоняя перед глазами свою хореографию, которую слегка изменил в самый последний момент. Он справится, обязательно справится.       Ролик закончился, свет в зале погас и Чимин, сбросив обувь, вышел на сцену, пробираясь на свою позицию, из которой должен был начать свой номер. Он присел, чтобы не привлекать внимание и повернулся в сторону яркого луча света, что был направлен в центр сцены. В зале была полнейшая тишина и Чимин их понимал. Все ждали, что же будет дальше. Танцор, хоть и знал, что должно произойти, но и сам затаил дыхание, ведь это все он видел лишь в своем воображении, в реальности же увидит впервые.       На фоне заиграла ненавязчивая, едва слышная мелодия, и на освещенном участке сцены из-под пола начал подниматься огромный белоснежный рояль вместе с музыкантом, что сидел за ним и окидывал зал взглядом. Юнги был бесподобен. Он будто был создан для того, чтобы сидеть за клавишами и создавать музыкальные шедевры. Его черный костюм красиво контрастировал с белым цветом рояля, создавая иллюзию света и тени, дня и ночи, добра и зла. Лишь рыжие волосы немного не вписывались в эту картину, но на них вряд ли кто-то обратит внимание.       Когда Юнги положил руки на клавиши, танцор поднялся и в следующую секунду его так же залил луч света, а по полу начал тянутся белый дым. Чимин взглянул в зал, хотя и не мог никого видеть, ведь основной свет во время его выступления включать не будут, а затем посмотрел на своего парня, встречаясь с ним взглядом. Короткий безмолвный диалог и Пак, едва заметно кивнув, принялся выводить руками плавные движения как раз в тот момент, когда Юнги заиграл одну из самых любимых песен танцора – «I need you». От рояля будто исходили волшебные волны, околдовывая не только танцора, но и зрителей. Луч света двигался вслед за Чимином, пока он босыми ногами не спеша приближался к роялю, чтобы плавным движением стянуть с крышки тонкую шифоновую ткань и вплести ее в свой танец.       Ткань, что струилась по воздуху вслед за каждым взмахом руки танцора, создавала иллюзию тех самых волн волшебства, которые были направлены на зрителя. Он умело обращался с шифоном, не забывая выгибаться, делать прыжки и выпады. Элементы балета идеально вписывались в эту постановку, привнося в танец особенной нежности и некой таинственности. Чимин вновь позволил музыке, что лилась по залу только благодаря любимому хёну, овладеть им и помочь воплотить свои идеи в жизнь. Он двигался, ступая босыми ногами по сцене, падал на пол и вновь поднимался, продолжая играть с послушным шифоном. Он не просто показывал свои навыки, он будто жил внутри этого танца, внутри этой стихии. Он был ее повелителем.       Музыка продолжала звучать, то набирая обороты, то вновь замедляясь, увлекая за собой не только танцора, но и весь зал. Она была настолько красивой и завораживающей, что ею хотелось напитать каждую клеточку своего тела, каждую косточку, и Чимин именно это и делал – он впитывал ее в себя, дышал ею и вдохновлялся. Никакая другая аранжировка не могла бы так помочь в его хореографии, ничего идеальнее того, что сейчас играл Юнги, просто не существовало. И это понимал, наверное, каждый в зале, потому что на их глазах парень становился единым целым с разливающейся по залу композицией.       Последние ноты и Чимин, вскинув вверх ткань, замер, глядя в зал и позволяя шифону в последний раз коснуться околдованного воздуха и упасть к ногам своего мастера. Грудная клетка тяжело вздымалась, едва удерживая внутри сердце, в висках очень громко стучал пульс, но даже это не помешало ему услышать, как замерший до этого зал взорвался овациями, поднимаясь со своих мест. Парень заметил, как кто-то счастливо улыбался, что-то выкрикивая, кто-то утирал проступившие слезы, а кто-то все еще был заворожен всем происходящим и медленно приходил в себя.       В душе разливалось тепло от осознания того, что все получилось. Каким бы ни был исход сегодняшнего дня, Чимин понимал, что каждый элемент его номера был воссоздан именно в том виде, в котором было нужно парню.       Пак в ответ на реакцию зала широко улыбнулся, глубоко кланяясь и благодаря за поддержку, и, подняв ткань, убежал за кулисы, чтобы перевести дух и успокоить свое сердце. На него тут же посыпались поздравления от стаффа, менеджеров, конкурентов, которые признавали, что следили за его выступлением с открытыми ртами. Это было приятно до одури и Чимин не мог сдержать своей улыбки, хотя отчего-то сейчас внезапно захотелось плакать…       – Мини, – послышался сзади родной голос, когда Пак принял уже достаточное количество поздравлений и отошел в сторону, чтобы не мешать стаффу бегать туда-сюда. Сейчас должны объявить о начале голосования и о небольшом перерыве, а потом по плану – общий танец и, наконец-то, финал. Чимин развернулся и заметил перед собой Юнги, что стоял буквально в метре от него, но не решался подойти ближе.       – Хён… ну, как тебе?       – Ты настоящий..? – он протянул руку, невесомо касаясь плеча младшего, будто боясь спугнуть. – Настоящий…       – Хён, ты чего?       – Ты был великолепен, Чимини, - выдохнул хён на ухо Пака, притянув его, наконец, в свои крепкие объятия. – Я никогда не видел ничего подобного. Ты будто не танцевал, ты парил по сцене… Это было прекрасно, родной мой, ты был прекрасен…       – Спасибо, хён, – так же негромко ответил Чимин, роняя все же слезу. – Спасибо тебе за все, что делал для меня. За то, что поддерживал, был рядом, и за то, что сыграл для меня. Ты отлично справился, Юнги-хён, это было волшебно.       – Не на столько волшебно, как ты и твоя хореография. Я не знаю, что там будет по итогам голосования, но знай, ты справился лучше, чем все выступающие сегодня вместе взятые. И я это говорю не только потому, что я твой парень, а потому, что это факт.       – Я верю тебе, хён. Спасибо… – Чимин отстранился, оглядывая помещение и быстро касаясь любимых губ поцелуем. Ему нужно было вернуть потраченные силы, а ничего не могло восполнить его лучше, чем человек, стоящий рядом. – Мне нужно бежать, у меня еще одно выступление скоро, а потом финал.       – Беги. А мне нужно вернуться в зал и потратить несколько тысяч вон на твою победу, – улыбнулся Мин, осторожно стирая влажную дорожку со щеки. – Я люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю, Юнги-я.       Чимин широко улыбнулся в ответ и убежал в гримерку, чтобы переодеться для второго номера, о котором он уже не особо и переживал. Хореографию они с конкурсантами отточили, синхронизацию отработали, да и была она не такой сложной, как его сольное выступление. А еще она абсолютно ни на что не влияет, это так, просто для развлечения зрителей, пока они отправляют сообщения за своего любимчика.       Чимин переоделся в черные брюки и свободную белую рубашку, а поверх застегнул несколько ремешков черной портупеи. Именно такой образ стилисты подобрали ему для финального танца, а Пак не особо то и сопротивлялся, ему даже как-то нравилось. Возможно, он сможет эту портупею стащить домой? Ему поправили макияж, вновь уложили прическу, которая немного растрепалась во время танца, и отпустили к остальным участникам, что ждали окончания перерыва и жутко нервничали, потирая вспотевшие ладони и покусывая губы. Чимин думал, что он уже переживать не будет, но общее напряжение передалось и ему, так что он поспешил отвлечься, включая телефон и открывая мессенджер, который просто разрывался сообщениями. Ему писала семья, друзья из Пусана, коллеги и, естественно, голубиный чат каждую секунду пополнялся новыми сообщениями. Каждое слово заставляло его улыбаться во все тридцать два. Им гордятся, им восхищаются, его любят. А что еще нужно для счастья? Седой голубь *прикреплено одно видео* Я готов пересматривать это вечно! Вы видели, как ЧимЧим танцевал? Я аж дышать перестал Мать сеульских голубей Чимини выступил бесподобно, это факт, но… мне показалось, или за роялем сидел Юнги? Самый адекватный голубок А я думал, что у меня галлюцинации начались Это действительно был Юнги? Предатель Хоби Это действительно был он, вышел на сцену ради своего парня Чимини, ты был невероятен! Я никогда ничего подобного не видел! Соён рыдает и вновь обещает тебя зацеловать, сегодня даже ревновать не буду! Мускулистый голубь Я и танцы – понятия не совместимые, но даже я после увиденного захотел записаться к Чимину на курсы. Только вот у меня нулевые шансы хоть на чуточку приблизиться к его уровню ЧИМИН, ТЫ – БОГ ТАНЦЕВ! Самый адекватный голубок Я раньше довольно скептически относился к танцам. В том плане, что не считал это по истине серьезной профессией, но теперь… Чимини, прости, я беру все свои слова и мысли обратно! За такое выступление я сам подниму Джина в шесть утра и заставлю тебе к завтраку сырники готовить! Мне очень понравился твой номер! Ты молодец! Седой голубь Это мой друг! Видели, видели, как умеет?! И Юнги-хён отлично сыграл. Они вдвоем – идеальная пара. Не такая идеальная, как мы с Гуки, но тоже ничего так. Предатель Хоби Тэ, извини, но ЮнМины рулят! ТэГуки чуточку отстают Самый адекватный голубок ЮнМины? ТэГуки? Чего? Мускулистый голубь ЮнМины – Юнги + Чимин. ТэГуки – Тэхен + Чонгук И вообще, давайте устроим голосование, кто лучше?! Повелитель голубей Уважаемые друзья, давайте сначала мы поможем Мини выиграть в финальном голосовании, а потом уже займемся голосованием, в котором решим, что ЮнМины – лучше. Направьте энергию своих пальцев на отправку сообщений в пользу моего парня Предатель Хоби Юнгиииии! Ты как? Как там на сцене? Повелитель голубей Страшно, нервозно, но танец Мини отвлекал. Но об этом мы с тобой еще лично поговорим, тебе звиздец! Я из-за тебя ребенка чуть до ручки не довел! Предатель Хоби Но не довел же… Повелитель голубей ГОЛОСУЙ, А НЕ ВОЗМУЩАЙСЯ! ВСЕ ДЕНЬГИ, ЧТО ЕСТЬ НА СЧЕТУ – В ПОЛЬЗУ ЧИМИНА! ОН ЗАСЛУЖИЛ ЭТО! Мать сеульских голубей А я говорил, что Юнги – идеальный парень для нашего мальчика

Мини-голубчик Парни, я вас обожаю! У меня самая лучшая группа поддержки! Хоби-хён, отдельное спасибо за то, что сегодня я танцевал под аккомпанемент Юнги-хёна!:) Спасибо, что делаете все это ради меня! Ушел на второе выступление, следите за мной!:) Хён, я тебя люблю *сердечко*

      Он убрал телефон и вновь погрузился в суматоху, что подразумевал под собой финал проекта. Все, что происходило дальше, даже особо и не отложилось в памяти Чимина. Перерыв закончился, на экранах вновь крутили какие-то ролики с репетициями и интервью, затем объявили о совместном выступлении конкурсантов, а сам танец прошел мимо Пака. Мысли о приближающемся моменте Х так захватили его, что он даже не помнил, как закончился этот номер, как он станцевал и как отреагировал зал. Все это прошло будто вскользь мимо парня. Очнулся он уже на сцене, когда отсчитывали последние секунды до закрытия голосования. Еще немного и он узнает, как же завершится этот сезон Международного конкурса хореографического искусства «Just Dance».