Смежный балкон - подарок или наказание?

      Чимин был готов благодарить всех и вся вокруг за то, что с ним происходило: Вселенную – за то, что привела его в Сеул, бывших соседей – за то, что раздражались от его музыки, а прежнюю хозяйку квартиры – за то, что выселила. Да еще и Чонгука в придачу хотелось расцеловать, ведь именно он посоветовал арендовать квартиру, в которой Пак теперь живет. И еще, наверное, он немного был благодарен балкону, который делил напополам с соседней квартирой, хозяин которой теперь являлся его парнем. Чимин пищать был готов от всего этого, ведь, кажется, матушка-судьба решила извиниться за все те подлянки, что устраивала ему в течение двадцати пяти лет, и теперь награждала за терпение и выдержку самым желанным призом – прекрасным принцем по имени Мин Юнги.       Чимин вот уже минут двадцать стоял под душем и вспоминал самое лучшее в своей жизни свидание. Сначала – парк развлечений, долгие разговоры, игра на пианино и танцы. Затем, после дождя, - башня Намсан, вид на прекрасный ночной Сеул и красивые фотографии. А позже – катание по ночному городу и встреча рассвета в теплых объятиях любимого хёна. Но самое главное – это четыре слова, которые ему посчастливилось услышать вчера вечером – «Я люблю тебя, Мини». Тот самый Мин Юнги, которому много лет назад разбили сердце, который запретил себе любить и, в целом, что-либо чувствовать, признался Чимину в любви, доказывая таким образом, что Пак – особенный. И младший не мог этому не радоваться, ведь для хёна эти слова значат гораздо больше, чем для кого-либо в этом мире, он не станет разбрасываться ими попусту. И Чимин пообещал себе беречь чувства, что теплятся в его душе, оберегать хёна, что старается радовать младшего при любом удобном случае, и просто наслаждаться тем, что у него наконец-то появились нормальные здоровые отношения.       В мысли невольно влез Богом и Чимин попытался сравнить своего бывшего парня с нынешним. Стоит ли говорить, что ни в какое сравнение они не шли? Богом никогда не готовил ему завтраков, а Юнги готовит и завтраки, и ужины, и ко всему этому следит, чтобы младший хорошо питался. Богом никогда не тратился на Чимина, а если и тратился, то непременно об этом сообщал. Юнги же вкладывает в Пака деньги и надеется, что младший никогда об этом не узнает (ремонт машины, аренда зала для репетиций, входной билет в парк развлечений). Богом никогда не был заботливым и бережным во время секса, а Юнги, как бы сильно его не накрывали желание и страсть, никогда не сделает больно Чимину. Богому было плевать на чувства своего парня, а Юнги сделает все для того, чтобы младшему было комфортно.       Да что их вообще сравнивать… Юнги – воплощение всех тех качеств, о которых мечтал Чимин, а Богом… просто ошибка молодости?       Заставив себя наконец-то вынырнуть из своих мыслей, парень закончил водные процедуры, быстро привел себя в порядок и ушел на кухню, чтобы приготовить утренний кофе (и плевать, что стрелка на часах уже давно перевалила за полдень). Нужно было хоть как-то взбодриться перед тем, как к нему домой завалится целая толпа пернатых. И зачем он только позвал их к себе? Мог бы спокойно наслаждаться выходным вместе с хёном, так нет же, кто-то дернул его написать то злосчастное «завтра приезжайте в гости»… Теперь надо очень постараться раздуплиться хотя бы чуточку, чтобы не быть таким опухшим и разбитым после всего лишь нескольких часов сна. Он там, вроде бы, выспаться планировал? Что же, видимо, не в этот раз, не в этой жизни.       – Мини, сделаешь мне кофе? – послышался голос в дверном проеме и младший вздрогнул, будто просыпаясь ото сна. Он снова завис в собственных мыслях, держа турку в руках. – Прости, я напугал тебя?       – Все в порядке, хён, – мотнул головой Чимин, возвращаясь к реальности, - я просто еще немного сплю. Присаживайся, сейчас будет кофе.       – А я, на удивление, выспался, – довольно отозвался Юнги, потягиваясь и присаживаясь за стол.       – Я точно с тобой вчера на свидание ходил? Может, это был твой брат-близнец, и пока мы встречали с ним рассвет, ты сладко спал дома, а? Откуда столько энергии? Мы спали то от силы часов пять, – не понимал Чимин, разливая кофе по чашкам и зевая.       – Я от тебя энергией подпитываюсь, Мини, – хихикнул Юнги, принимая чашку с ароматным напитком. – Спасибо.       – Дементор ты, Юнги-хён, – вновь зевнул Чимин, присаживаясь за стол рядом со своим парнем и укладывая голову ему на плечо.       – Вот скажи, зачем ты так мучаешься? Давай просто напишем голубям, чтобы не приезжали, и ты сможешь поспать еще немного, – Мин приобнял парня, поглаживая его по спине, от чего Чимин аж заурчал, еще крепче прижимаясь к старшему.       – Я же обещал проставиться за то, что в финал попал, а обещания нужно выполнять. Да и Тэхён все-равно припрется, он та еще задница любопытная. Он должен убедиться, что ты со мной хорошо обращаешься и тебе можно меня доверить, - засмеялся Пак. – Он еще похуже мамочки Сокджина будет в этом вопросе. Если Джин просто предупреждает, то Тэхен – действует.       – Мне стоит его бояться? Вдруг еще не пройду отбор, что тогда делать?       – Я думаю, мне удастся переубедить его. Ты ведь хороший, – протянул Чимин, приподнимая голову и оставляя невесомый поцелуй на шее Мина. – Пей кофе, он остынет. А я пока закажу что-то на всех.       Пак отстранился и достал из кармана телефон, открывая сайт доставки еды и пролистывая его в поиске чего-то вкусного и подходящего на всех. Сонный организм есть не хотел вообще, а потому и остановиться на чем-то конкретном ему вообще не представлялось возможным.       – Хён, что заказать? Мне вообще ничего не хочется, – скривился младший, делая глоток кофе.       – Закажи пиццу, пиво и не заморачивайся. Они ведь все-равно не поесть сюда придут, а языками почесать, так что вообще без разницы, чем ты их там угощать будешь. А самому тебе почему есть не хочется? В последний раз мы ели вчера в парке, и то, перекусывали только.       – Не знаю, не голоден, – пожал плечами парень, отправляя в «корзину» несколько пицц с разными вкусами и довольно много пива, на восемь-то человек.       – А сырнички хочешь?       – А ты приготовишь? – моментально ожил Чимин, поднимая блестящий взгляд на хёна. Вот уже и аппетит, кажется, возвращается. И как тут можно не влюбиться в этого парня?       – Вот за такие глазки я тебе все, что угодно приготовлю, – улыбнулся Юнги, на пару секунд прижимаясь к пухлым губам Чимина. – Пойдем ко мне, чтобы я не тащил сюда все ингредиенты.       – Я наведу немного порядок дома и приду, ладно? А то тут бардак такой, жесть просто. Парни еще ладно, но перед Соён точно неудобно будет, – смутился Пак, а затем в несколько глотков допил свой кофе.       – Помощь нужна?       – Нет, хён, я справлюсь. А ты иди сырнички готовь. Знаешь же, что я за них родину продам и глазом не моргну, – Чимин подорвался с места и, взяв Юнги за руку, принялся поднимать его со стула и выталкивать из кухни.       – Это эксплуатация моего труда. Ты пользуешься моими чувствами и безотказностью такому вот тебе, – запротестовал Мин.       – Если ты безотказный, то я – бог секса.       – Ну вот и я о том же, я безотказный. А ты – бог секса, – фыркнул Юнги, заставив при этом смутиться самого Чимина. Вот и как быть с этим хёном? Еще пару раз он так покраснеет и его волосы уже начнут свой цвет менять, не говоря о цвете кожи.       – Хён, сырники сами себя не приготовят. И да, ты сам предложил их мне.       – Язык мой – враг мой, – вздохнул Юнги, выходя на балкон.       – А мой – лучший друг! Обожаю твой язык, – уверенно заявил Пак, строя старшему рожицу и прикрывая за ним дверь. Ну а что, не одному же Мину смущать младшего, можно и в ответ получить.       Чимин быстро закончил оформлять заказ пиццы и пива, добавив в корзину еще каких-то незамысловатых вкусняшек к алкоголю, а затем, включив в себе пятую скорость, принялся наскоро наводить порядок в своей квартире. Зная Тэхена, он явится минута в минуту, да и остальные, скорее всего, тоже, а потому, у него оставалось совсем мало времени, чтобы привести свою квартиру в божеский вид.       Обычно он старался поддерживать у себя дома порядок, но сейчас, когда в его жизни случились некоторые перемены, из-за которых домой он приходил жутко уставшим (если вообще приходил к себе, а не оккупировал кровать в соседней квартире), на уборку как-то совсем не оставалось ни сил, ни желания. А потому сейчас у него повсюду разбросана одежда, как своя, так и хёна, расправлена кровать, то там, то здесь стоят пустые чашки из-под кофе, а еще и на полках слой пыли улегся, вполне комфортно себя чувствуя. Да уж… надо бы все же находить время на уборку, а то хён его такими темпами точно бросит. В соседней квартире-то вечно идеальная чистота, ох…       Собрав грязную одежду и запустив стиральную машину, Чимин принялся менять постельное белье, в котором несколько раз запутался, а один раз даже протер собой полы, ведь не удержался на ногах и рухнул вместе с бельем. И кто только придумал продавать людям ростом метр семьдесят пододеяльник размером два на два и простынь размером два двадцать на два двадцать? Это же издевательство какое-то, не иначе! И зачем ему вообще постельное размера «евро», если его кровать вовсе не кинг-сайз? Вот же, блин!       К счастью, в этой борьбе победу одержал тот, что был ростом метр семьдесят, а два на два уже красиво лежало на кровати ожидая своего часа вечером. Дождется, обязательно. Он схватил тряпку и, добавив к пятой скорости нитро-ускорение, ударился в протирание пыли на всех видимых поверхностях. Само собой, ревизор к нему в гости заглядывать не собирался, но показываться перед друзьями каким-то грязнулей тоже очень не хотелось. Особенно, если учесть, что в этой квартире они у него впервые (ну, кроме ТэГуков, разумеется).       Чимин успел воплотить практически все задуманное, оставалось лишь немного попрыгать по квартире с пылесосом в руках, но только он собрался нажимать на кнопку, как на всю квартиру раздался звонок. Пак бросил взгляд на часы и простонал от досады. Не успел, ведь стрелки показывали ровно час дня. И вот у всех друзья как друзья, то на полчаса опоздают, то на час, и только эти пернатые вовремя приходят. А может и не приходят, а прилетают, пернатые все же, крылья имеются…       Он быстро затолкал пылесос обратно в нишу шкафа, поправил на себе одежду и поспешил открыть, пока его собственный же дверной звонок не успел задолбать до скрежета в зубах.       – Эм… – первое, что смог выдать Чимин, увидев на лестничной площадке компанию из шести человек, – только не говорите, что вы специально стояли под дверью и ждали, пока на часах будет ровно час дня.       – Ты говорил, что хочешь выспаться и до часу тебя не трогать, мы не трогали. Ты выспался? – растягивая свою квадратную улыбку, спросил Тэхен, за что тут же получил по шее от Сокджина. – Ауч.       – Нет, не выспался, – только и ответил Пак, пропуская всю банду в квартиру. Блин, да их же так много, что они тут все и не поместятся.       – Что, соседи слишком шумные, спать не давали? – хихикнул Чонгук, протягивая хозяину дома довольно-таки увесистый пакет. – С пустыми руками в гости не ходят. И это еще, вроде как, на новоселье, которое мы до сих пор не отметили.       – Что там? – заглянул Чимин в пакет, пытаясь разобраться в его содержимом. Пока что удалось узнать лишь пару бутылок с довольно дорогим алкоголем.       – Виски, вино, набор красивых бокалов, Тэ сказал, что тебе такие просто жизненно необходимы, и набор судочков, чтобы ты хёну на работу свой единственный не отдавал, – объяснил Чонгук, проходя в квартиру, а хозяин лишь глаза закатил. Знал же, как поиздеваться. И зачем он тогда ляпнул хёну, чтобы он вернул судочек…       – Мелочь, вы почему не сказали, что будете что-то везти Чимину? Мы что, все левые здесь что ли? – возмутился Сокджин, глядя на свои пустые руки. Пак аж хохотнул от такой картины, растерянная и возмущенная мамочка – это, конечно, сильно.       – Сокджин-оппа, - неловко улыбнулась Соён, – левые здесь только вы, мы с Хо тоже не с пустыми руками приехали.       – Соён, милая, а от тебя я такой подставы никак не ожидал, – надулся Джин, проходя все же в квартиру. – Чимини, с нас подарок.       – Договорились, Джин-хён. Проходите, не стойте в коридоре, тут слишком мало места для всех нас, – поторопил их Пак, желая поскорее закрыть входную дверь.       – Чимини, это от нас с Хоби, – девушка протянула пакет, а затем притянула парня в крепкие объятия. Чимин воспринимал единственную девушку в компании как родную сестру, которой у него никогда не было, но о которой он всегда мечтал. И не важно, что знакомы они всего лишь ничего. Самое главное, что быстро нашли общий язык и теперь Хосок-хён бывало даже ревновал свою тактильную жену к еще более тактильному Чимину.       – Спасибо, Соён, Хоби-хён. Только подарки – это лишнее, мы же просто собрались, чтобы посидеть и поболтать, – ответил Чимин, выпуская девушку из объятий и заглядывая в пакет. – Настольные игры? Это вы удачно подобрали, такое я люблю, спасибо.       – Это чтобы вам с Юнги по вечерам скучно не было. Вам, наверное, и так не скучно, но это так, для разнообразия, – хохотнул Хосок, подталкивая жену в сторону гостиной, где уже во всю слышался галдеж. Кажется, день обещает быть веселым.       Чимин убрал пакеты в свою спальню, чтобы разобрать их чуть позже, и вернулся к друзьям, которые оккупировали каждый свободный уголок. Да уж, большой диван уже не кажется таким большим, когда к тебе в гости приходит такое количество человек. Тэхен с Гуком эту ситуацию, видимо, тоже просекли, а потому уселись на полу, предоставив диван хёнам и Соён.       – А где Юнги-хён? – поинтересовался Тэ, замечая, что одного человека тут явно не хватает. – Только не говори, что ты уже что-то натворил, что он от тебя сбежал? Я же тебя прибью, Чимини, хоть ты мне и лучший друг.       – Я бы сам себя за такое прибил, – фыркнул Пак, усаживаясь на пол напротив друзей. – Он скоро должен прийти.       – Неужели, мы впервые за три месяца соберемся все вместе, а то вечно кого-то не хватает, – восхитился Джин.       – А клуба тебе значит было мало? Тогда вроде тоже все были, – подал голос до этого молчавший Намджун.       – Оппа, тогда меня не было! – возмутилась Соён.       – Милая, и хорошо, что тебя тогда не было, хоть ты одна осталась не осквернена голубиными прозвищами, – засмеялся Хосок, приобнимая жену. – Меня от этого, конечно, тоже пронесло, но я вместо этого стал предателем.       – А почему, кстати, Хоби-хён? – поинтересовался Чимин, который до сих пор был не в курсе, что же по итогу произошло.       – Это ты у Юнги спроси, он же меня так называл. Я, конечно, догадываюсь, но не совсем уверен.       – О чем меня спросить нужно? – как всегда внезапно в комнате появился Мин. Он вошел через балкон, придерживая в руках тарелку и сразу же направляясь к Чимину. – Держи, малек, твой заказ готов.       – Ура, сырнички! – подпрыгнул на месте Пак, забирая тарелку и тут же забрасывая в рот еще горячую вкусность, к которой имел огромную слабость, а затем прикрывая в удовольствии глаза. – Спасибо, хён.       – Кушай на здоровье, – уселся на пол Юнги рядом со своим парнем и обратил все же внимание на всех присутствующих, что умилялись, глядя на новоиспеченную парочку. – Привет всем.       – Привет, Юнги. Ты, как я погляжу, теперь у мелкого вместо повара? И нас больше не будут будить в шесть утра только из-за того, что Чимину сырничков захотелось? – поинтересовался Намджун, даже не пытаясь скрыть свою улыбку. Вот, как бы он не любил сарказм, сейчас все же на его лице играла добрая улыбка.       – Судя по всему, теперь в шесть утра ради сырничков будут будить меня, – вздохнул Юнги. – Не знал, что вы уже приехали, приготовил бы больше.       – Чимини, а можно один? Ты же знаешь, как я их люблю, – облизываясь протянул руку к тарелке Тэхен. Чимину сначала захотелось спрятать тарелку и шипяще протянуть «моя преееелесть», но потом он все же сдался, глядя, с каким обожанием друг смотрит на эту пищу богов.       – Только один, скоро пицца приедет, – протянул тарелку Чимин, делясь любимым лакомством.       – Тэ, делись, я тоже хочу, – тут же подключился Чонгук, откусывая половину сырника от того, что стащил Тэхен.       – Чонгукки, а давай ты тоже научишься их готовить, м? Меня Джин-хён скоро далеко и надолго слать будет с этими сырниками. Вкуууусно, – довольно протянул Тэхен, облизывая пальцы.       – Я сейчас начну ревновать! Неужели, сырники Юнги вкуснее, чем у меня?! – тут же возмутился Сокджин, протягивая руку и забирая с тарелки кусочек на пробу. Все в этот момент задержали дыхание, ведь никто и никогда не смел говорить мамочке, что у кого-то что-то вкуснее, чем у нее, но здесь… – Юнги, в шесть утра тебе вставать придется. Только теперь на сырнички к тебе буду ездить я!       По итогу под общий смех и гогот тарелку со сладостями, что так старательно готовил старший, довольно быстро прикончили. Чимин хоть и не хотел делиться, но его не особо и спрашивали, то и дело, попинаясь к тарелке. Что ж, вот и позавтракал называется…       – Так, что мы сегодня празднуем? Новоселье, финал и ваши отношения? – уточнил Хосок.       – Для такого количества поводов я заказал слишком мало пива, получится какое-то трезвое празднование, – отозвался Чимин, подмечая, что как-то с количеством заказанного алкоголя он и в самом деле промахнулся. Но с другой стороны, завтра ведь всем на работу, верно?       – Учитывая все пьяные выходки каждого в этой компании, сомневаюсь, что нам стоит напиваться. Конечно, если бы не алкоголь, то вряд ли бы мы все сейчас тут сидели, но последняя пьянка закончилась весьма плачевно для отдельно взятого повелителя голубей, – изрек мудрую мысль Намджун, косясь на Юнги, который тут же попытался сжаться до размеров атома, будто его здесь и вовсе нет. Чимин засмеялся, обнимая хёна.       – А вот от тебя я такой подставы не ожидал. Я тебя тогда самым адекватным назвал, а ты… предатель, – насупился Юнги, складывая руки на груди и прячась в объятиях Чимина. Пак был готов отдать все на свете, лишь бы почаще видеть такого мягкого и пушистого хёна, что не коготки показывал, а наоборот хвостик поджимал.       – Не обижайте мне парня, пернатые. У него был повод напиться, он свои чувства ко мне осознал, вот и все. А все остальное – это уже так, следствия, на которые мы благополучно закроем глаза, – кивнул Чимин в подтверждение своих слов, но улыбаться не перестал. – Не переживай, хён, Мини тебя в обиду не даст.       – Хотите верьте, хотите нет, но я знаю Юнги чуть ли не с рождения, но вот таким его никогда не видел. Нет, он был, конечно, веселым, иногда даже слишком, но вот таким вот котеночком… Чимин, ты что с человеком сделал? – упер руки в бока Хоби, строго глядя на Пака, и Чимин хотел уже было ответить, как со стороны Мина послышалось весьма уверенное:       – Мяу!       Все присутствующие взорвались хохотом, наблюдая, как мяукающий и смущенный Юнги выбирается из объятий младшего и вновь усаживается ровно, укладывая ладонь на бедро Чимина. Думал ли Пак, что тот бэд бой, которого он однажды повстречал в ночном клубе Пусана, начнет мяукать, краснеть ушками и так искренне улыбаться? Да никогда! Эти образы вообще между собой не вязались. Только вот он готов был уверенно заявить, что бэд бой, в которого он изначально влюбился, ему-то и не нужен. Вот этого ласкового и ластящегося котенка заверните, пожалуйста, и бантиком перевяжите, его он себе точно заберет и никому никогда не отдаст.       – О, а вот и пицца, – спустя некоторое время долгих смешков, разговоров и рассказов о том, как прошло свидание, в дверь все же позвонили. – Наконец-то!       – Сиди, я сам заберу, – Юнги остановил Чимина от попыток подняться и сам вышел в коридор, чтобы забрать заказ.       – Чимини, – зашептала Соён, – что бы ты ни делал с этим вот человеком, – она кивнула в сторону коридора, – продолжай в том же духе. Он наконец-то ожил, на что мы уже и не рассчитывали.       – Будет сделано, – отрапортовал Чимин, улыбаясь во все тридцать два. Юнги вернулся в спальню, опуская на небольшой столик три коробки с пиццей на самый разный вкус и оставляя рядом на полу довольно большой пакет, в котором позвякивали металлические банки с пивом, и еще один с какой-то вредной дребеденью в виде различных снеков.       – Мини, тут не на восемь человек, а на восемнадцать, куда столько?       – Хён, тут еще и не хватит, придется дозаказывать. Я уже знаю, куда уйдет весь выигрыш в случае, если я его получу – на проставление. Ой, стоп, – только заговорив о деньгах, Чимин вспомнил, что указывал наличную оплату при оформлении заказа. – Хён, а деньги за заказ?       – Расслабься, я все оплатил, – махнул рукой старший, открывая одну из пицц.       – Хён, ты опять… сколько можно? Ты потратил на меня уже столько, сколько я за годы работы в студии не заработал. Я с тобой до конца жизни не рассчитаюсь.       – А я разве просил тебя со мной рассчитываться? Твоих чувств мне будет вполне достаточно, – Мин быстро чмокнул младшего в губы и принялся за пиццу.       – Не нужно тратить на меня деньги, хён. Я с тобой не из-за денег встречаюсь, миллионер фигов. Вечером переведу тебе на карту все, что ты на меня потратил! – уверенно заявил Чимин, скрещивая руки на груди.       Ему была до безумия приятна подобная забота. Хён хотел вкладывать в Чимина все, что имел, прося взамен лишь любовь, которая, в самом деле, вернула его к жизни, заставив снять маску безразличия, спрятать коготки и вспомнить, наконец, что жизнь можно окрасить не только в черные и белые тона. Но Паку было очень неловко, ведь никогда еще никто не проявлял к нему такой заботы. Тэхен разве что мог одолжить денег, не требуя возвращать их, но это совсем другое. А от того бедный Чимин и не знал, как себя вести, когда на тебя то и дело тратятся…       – Переведешь деньги – я очень сильно обижусь, заложу перегородку между нашими балконами и отберу все рубашки, что ты спер из моего шкафа, уяснил? – так же строго и уверенно заявил Мин, прекратив даже жевать на какое-то время. – И только рискни мне что-то возразить, ночевать будешь в гордом одиночестве. – Чимин открыл было рот, но тут же закрыл, ведь он уже привык, что ночью его крепко обнимают, и лишаться этого вот совсем уж не хотел. Потом он обязательно придумает, как возместить все затраты, а пока сделает вид, что он – послушный (нет) мальчик.       – Учись, милая. Вот, как нужно к мужу относиться! А не твое вечное «куда зарплату дел»… – тяжело вздохнул Хосок, обращаясь к жене, а все остальные вновь засмеялись. Такая уж у них была компания, что поделать.       – Ай, отстань, вредный. Лучше ты учись у оппы, как нужно на любимого человека деньги тратить, – отмахнулась от него Соён и обратилась к хозяину квартиры. – Чимин-и, расскажи лучше еще что-то о вашем свидании. Я так люблю романтику, а ваша история звучит как самая настоящая сказка.       – Я же уже все рассказал, – смутился Чимин, вновь вспоминая моменты вчерашнего дня. – Дайте нам хоть что-то сохранить в тайне. Это же… личное…       – Ну, Чиминиии, – не успокаивалась девушка, складывая ручки в просящем жесте.       – Хён, можно? – Пак повернулся к своему парню, спрашивая разрешения. Все-таки, это касалось их двоих, а потому, он не мог единолично принимать решения о том, что и кому рассказывать. Все то, что можно было рассказывать свободно, он уже рассказал.       – Даже если я скажу нет, Соён от тебя не отстанет. Выловит в темном переулке и все-равно выпытает все подробности, только еще и ножичек к горлу приставит, – улыбнулся Юнги, подмигивая жене своего друга. – Расскажи, если хочешь, Мини.       – Я только про альтанку расскажу, это один из любимых моментов вчерашнего вечера, – улыбнулся Пак, устраиваясь поудобнее. – В общем… когда мы гуляли, то начался дождь. Мы спрятались в альтанке, а там стояло пианино… Юнги-хён играл, а я танцевал, и это было так романтично. Мне кажется, что под танец, который я на финал готовлю, именно инструментальная версия этой песни идеально подойдет. Нужно будет поискать в сети, вдруг есть такой вариант.       – А почему бы тебе просто не попросить хёна сыграть для тебя на финале? – отозвался Чонгук, поднимая голову с плеча своего парня. Чимин сначала не совсем понял, о чем идет речь, а затем как-то аж оживился весь, превращаясь во внимание. – Представь, как здорово было бы, он бы играл, а ты танцевал. Идиллия прямо.       – Чонгук, а это идея, – заулыбался Пак, переводя взгляд на своего парня, который сидел напряженный, как натянутая до предела струна, готовая вот-вот порваться. – Хён…       – Даже не проси, – перебил его Юнги, качая головой из стороны в сторону. – Я не музыкант, а лишь любитель. Играя вчера я сделал ошибок больше, чем нот в композиции, я испорчу тебе к чертям все выступление, и ты меня за это возненавидишь. Нет, нет и еще раз нет.       – Ну, хён, ты же отлично вчера играл, я слышал. И танец мой лучше всего сочетается именно с твоей музыкой. Ну, пожалуйста.       – Чимин, я уже сказал. Ответ – нет. Я не выйду на сцену. Найди запись этой песни и станцуй под нее, но я играть не буду, – как-то резко ответил Мин, чем даже слегка напугал Чимина, но потом более мягко добавил: – не обижайся, Мини. Я тебя люблю, но играть не буду. Я не люблю привлекать к себе внимание, я себя комфортнее чувствую где-то в тени, в уголочке. И ты знаешь, почему. Если хочешь – я попрактикуюсь и у Хоби на студии запишу для тебя свою игру, чтобы ты станцевал. Но это максимум, Чимини.       – Ладно, – вздохнул младший, принимая свое поражение. Вчера он обещал не давить на хёна, и касалось это не только чувств, но и всего остального. Он не будет заставлять Юнги выходить из зоны комфорта, пока тот сам того не захочет. Он и так сделал не один шаг навстречу счастливой жизни, что может быть для него стрессом в какой-то степени, а потому просить так резко о большем будет неправильно.       – Прости, – Юнги наклонился и, приобняв Пака, прошептал в самое ухо, – это, правда, слишком для меня.       – Все в порядке, хён, я понимаю. Извини, что попросил… – слегка улыбнулся Чимин, стараясь показать, что все в порядке. Все ведь действительно было в порядке, старший ему ничего не обещал, а потому и обижаться было не на что. Юнги поцеловал парня в висок и вновь отстранился, чтобы сделать несколько глотков пива.       Сокджин попытался сгладить ситуацию, начав рассказывать про какие-то нелепые заказы, что ему поступали от неадекватных клиентов, из-за которых он уже и не рад был, что работал фоторедактором. И за неспешными разговорами настроение, в самом деле, вернулось. Они продолжили шутить, смеяться, даже пытались играть в нелепые игры по типу «правды или действия», только вот это немного скучно, когда все в компании разбиты по парочкам, да еще и знают друг о друге самые казусные ситуации. Ничего провокационного и вызывающего не загадаешь, а банально спрашивать: «Правда ли, что ты гей?» было более чем неуместно и скучно.       В какой-то момент, телефон в кармане Чимина завибрировал, оповещая о новом сообщении и вырывая его из теплой компании. Отвлекаться сейчас не хотелось, но мысль о том, что это мог быть кто-то из проекта, заставила все же достать телефон и прочесть сообщение. Неизвестный номер Чимин, хватит игнорировать меня. Спустись, поговорить нужно

Чимин-и Кто это?

Неизвестный номер Ты знаешь

Чимин-и Знал бы – не спрашивал

Неизвестный номер Богом

Чимин-и Что тебе нужно? Мы уже все выяснили

Неизвестный номер Просто выйди

Чимин-и Даже и не подумаю, отстань

      Он убрал телефон обратно в карман, решив игнорировать поступающие сообщения. Он ни за что не пойдет разговаривать с бывшим, ему это не нужно от слова совсем. Он для себя уже все решил и парню это не один раз объяснил, а значит больше их ничего связывать не может. Вот и пусть катится лесом.       Только телефон не замолкал, каждую секунду разражаясь новым уведомлением, что просто дико бесило и выводило из себя. И как тут будешь хорошо проводить время, когда тебя домогается бывший парень, не давая и на секунду о себе забыть? Чимин вновь достал телефон. Неизвестный номер Мы просто поговорим Я не отстану, пока ты не спустишься Всего лишь на пару минут Я на парковке твоего дома На внутренней Спустись, ЧимЧим

Чимин-и Через пять минут

      Чимин был готов застонать от того, как же сильно его раздражает бывший. Видеться с ним не хотелось совсем, но он ведь точно не отстанет. А если еще и наверх поднимется, то начнется черти что, особенно если учесть, что все в этой компании настроены против самого Богома. Против семи человек (Соён не в счет, хотя своими ногтями она без особых усилий парню глаза выцарапает) он точно не сунется, но настроение всем изрядно подпортит. Вот же сволочь…       – Парни, я вернусь через пару минут, ладно? – Чимин заблокировал телефон и поднялся со своего места. – Не скучайте.       – Чимини, ты куда? – остановил его Юнги, взяв за руку. И вот, как быть? Соврать? Сказать правду? Как сообщить своему парню, что ты идешь встречаться со своим бывшим? Правильно, никак. Но и врать… потом ведь хуже будет… Чимин вздохнул и вновь включил телефон, где был открыт чат с Богомом. Мин быстро пробежался глазами по тексту и отпустил руку младшего, ни слова не говоря. Что ж, ожидаемая реакция…       – Хён, я быстро, хорошо?       – С тобой сходить?       – Я справлюсь, не переживай.       – Будь осторожен, – сухо ответил Мин, вновь возвращаясь взглядом к толпе в комнате и пытаясь уловить суть разговора.       Обиделся он или нет, оставалось загадкой, но на эту встречу пойти он должен, чтобы окончательно расставить все точки над ё и убедить этого надоедливого никогда к нему больше не приближаться. А хён поймет, и обязательно простит, иначе и быть не может. Чимин ведь ничего такого не делает, правильно? Он же не изменяет, и даже не думает об этом…       Он вздохнул и выскочил из комнаты, ведь быстрее уйдет – быстрее вернется в объятия своего хёна. Он взял ключи от квартиры, вышел на площадку и быстро вошел в лифт, нажимая кнопку нулевого этажа. Интересно, почему он назначил встречу на подземной парковке? И как попал вообще туда, доступ ведь есть лишь у жителей дома. Вопросов было много, но интересовало Чимина лишь одно – сделать так, чтобы эта встреча была у них последней.       Двери лифта открылись, и парень вышел на парковку, оглядываясь в поисках бывшего парня, который должен был быть где-то здесь. Правда вот, кроме машин здесь не было ни одной живой души.       – Сюрприз, – услышал Чимин, когда внезапно к нему со спины кто-то подскочил и закрыл ладонями глаза. Он, бедный, аж вздрогнул от неожиданности и сразу развернулся, сбрасывая с себя чужие руки. Перед ним стоял Богом с самой широкой улыбкой, на которую только был способен. – Ты каждый раз пугаешься.       – А ты продолжаешь делать то, что я тысячу раз просил тебя не делать. Говори быстро, что хотел, и я пошел, меня ждут, – отрезал Чимин, не желая задерживаться здесь дольше положенного. Пришел, сказал, ушел. Все.       – Ну, ЧимЧим, ну что ты вредный такой. Мы достаточно долго были в разлуке, пора уже сойтись. А ты меня игнорируешь, приходится через Тэхена выуживать, где ты, – заканючил Богом, строя отвратительно сладкую рожицу. И как Чимин раньше не замечал, на сколько это мерзко.       – Богом, я тебе в прошлый раз уже говорил, но сегодня, так уж и быть, повторю – мы расстались окончательно, у меня другая жизнь, дальше нам не по пути.       – Да какая другая жизнь, Чимини, мы так давно вместе, ты же не сможешь без меня.       – Ошибаешься, – Пак был настроен более чем решительно. Ни под какие «чары» он больше не попадет. Теперь единственное волшебство, которое способно околдовать Чимина, исходит от Мин Юнги, ничто другое его не возьмет.       Сейчас, глядя на бывшего, на его перекошенную ухмылку, что больше напоминала оскал, Пак не мог взять в толк, как мог так много времени потратить на этого человека. И речь идет не о днях, и даже не о неделях… О годах! Фраза «ни кожи, ни рожи» сюда не совсем подходит, конечно, ведь Богом был довольно симпатичным, но его характер, эгоизм, самолюбие… Это же ни в какие ворота не лезет. Даже сейчас за эту минуту он уже успел сделать все то, что так ненавидел Чимин. А ведь друзья предупреждали, они изначально были против Богома. Ну, а что Пак? А у Пака в голове лишь одно было – с ним секс классный (хотя после появления Юнги стало понятно, что секс с Богомом был… ну, на троечку…). И вот почему он никого не слушал? Почему продолжал трепать мозг Тэхену, что они с «парнем» в очередной раз расстались? Почему игнорировал Намджуна и Джина с их «Чимин, он тебе не пара, ты достоин лучшего»? У него была вообще голова на плечах, когда он сто раз сходился и расходился с этим человеком?       – Ты действительно успел так быстро найти мне замену? И ты его любишь? Это же тот парень из клуба, да? – сложил руки на груди бывший, не сводя своего скептического взгляда. Чимин пока еще не говорил этих слов Юнги, в их паре хён был тем, кто признался напрямую, но сейчас…       – Да, он. И я его очень люблю. Так, как не любил никого и никогда.       – Ну и чем он лучше меня? – не унимался тот, на что Пак лишь глаза закатил. Серьезно? Это что за допрос с пристрастием?       – Эм… всем? Он заботится обо мне, не игнорирует мои желания, во всем поддерживает, ставит мои интересы на первое место, он всегда рядом, когда нужен мне, и самое главное – он любит меня не меньше, чем я его. Я думаю, этого достаточно, чтобы понять, что ты с ним и рядом не стоишь, Богом. Давай на этом и поставим точку, окей? Наши пути разошлись как в море корабли и больше никогда не пересекутся, усёк?       – Я же знаю тебя, как никто. Все то, что ты сейчас говоришь, – глупости. Знаю я, что у тебя остались ко мне чувства, ты просто ломаешься, цену себе набиваешь. Ну же, Чимини, признай уже, что скучал по мне, – гадко усмехнулся Богом, хватая Пака и прижимая его к стене своим телом. А вот теперь стало немного страшно и даже выпитая бутылка пива в момент выветрилась из организма, отрезвляя и проясняя разум… Богом-то крупнее самого Чимина. И если он решал взять парня силой, то вырваться из его рук никогда не удавалось. Как и сейчас…       – Если ты сейчас же не отпустишь, то тебе будет очень плохо, Богом, – процедил сквозь зубы Пак, стараясь вырваться. Только вот получалось это довольно-таки плохо. Бывший парень крепко сжимал запястья и продолжал зажимать Чимина между своим телом и холодной стеной, а его лицо было слишком близко, да так, что горячее дыхание обжигало кожу.       – Ты мне ничего не сделаешь, ЧимЧим. Никогда не делал, и сейчас не сделаешь.       – Я сказал, отпусти меня. Ты серьезно думаешь, что у нас есть шанс построить отношения, если ты банально игнорируешь мои просьбы и причиняешь мне боль? На что ты рассчитываешь? Стокгольмский синдром? Со мной это точно не прокатит, я не марионетка и на такое не поведусь. Цену себе я знаю. Ты можешь сделать все, что угодно, но ничего не заставит меня вернуться к тебе. А потому, еще раз прошу, отпусти по-хорошему.       – А иначе что?       – А иначе будет по-плохому, – послышалось из-за спины Богома и Чимин даже не успел заметить, как в секунду бывшего кто-то отбросил в противоположную сторону. Только это был не кто-то. Это был любимый хён. – Мини, ты в порядке? Он не сделал тебе больно?       – Все хорошо, хён, – потирая запястья, Чимин отлепился от стены и подошел ближе к своему спасителю.       – Просил же тебя быть осторожнее, хоть бы раз послушался, – покачал головой Юнги, задвигая Чимина за свою спину и обращаясь уже к бывшему. – Послушай, Богом, кажется, да? Тогда, в клубе, я успел познакомиться только с твоей челюстью, но, если этого мало, мой кулак с радостью познакомится и с другими частями тела. А если ты попытаешься еще раз подкатить свои шары к Чимину, то в знакомство вступят уже и мои колени, отбивающие тебе все самое ценное. Ну так как? Ах да, кстати, меня Мин Юнги зовут и я – парень Чимина. – Юнги не выглядел злым или серьезным, ни один его мускул не был напряжен, что просто поражало младшего. Как можно говорить такие вещи настолько обыденным голосом? Мин Юнги, кто ты такой и откуда в тебе эта железная выдержка?       – Мин Юнги, давай ты просто уйдешь и не будешь мешать нам выяснять отношения? – не унимался Богом. – Тогда, в клубе, мои кулаки тоже познакомились с тобой, так что не ты один тут можешь свои угрозы бросать.       – В клубе я был пьян, лишь это помогло тебе тогда оставить мне синяк. А сейчас я самый трезвый в мире человек. Если хочешь проверить, у кого больше шансов выйти из этой битвы победителем, я не против, – равнодушно пожал плечами Юнги, все еще не выражая каких-либо эмоций кроме скуки. Только вот Чимину было совсем не скучно. Он схватился за руку своего парня, привлекая внимание.       – Хён, – он смотрел ему прямо в глаза, стараясь распознать в них хоть какие-то эмоции и пытаясь придумать, как предотвратить драку. Не хватало еще ему такой радости в жизни. И зачем он только согласился на эту встречу… – Не нужно с ним связываться. Пойдем домой?       – Чимин, мы еще не договорили.       – Нет, Богом, мы договорили, – резко ответил Чимин, делая шаг в сторону бывшего. – Я тебе уже сказал, что больше не собираюсь сходиться с тобой, что в этой фразе тебе не понятно? На каком еще тебе языке это повторить? Закончилась наша история, все, точка.       – Мини, милый, расслабься, – теперь пришла очередь Юнги останавливать Чимина от последующих шагов. Только он за руку не хватал, а просто обнял, прижимая к себе. – Ты разве не видишь, что он сюда пришел лишь по той причине, что лучше тебя никого не может найти? Тебе должно это льстить. Хотя знаешь, тут я с ним согласен, лучше тебя никого быть не может.       – Пф, лучше него никого быть не может? – фыркнул бывший, а затем рассмеялся, да так громко, что его смех пошел луной по всей парковке, отражаясь от голых бетонных стен. – Да я пальцами щелкну и за раз найду в сто раз лучше.       – Так ищи, что ж ты тут делаешь? – по-прежнему спокойно ответил Юнги и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Богом, я смогу заставить тебя свалить отсюда, даже не нанося тебе увечий, ты понимаешь это? Смотри, сейчас на нас направлено сразу три камеры. В том углу, вон в том, и вот здесь, прямо над нами, – показал Юнги на маленькие камеры, что прятались по углам парковки. И как Чимин их раньше не замечал? – Они пишут не только картинку, но и звук. Уже этого будет вполне достаточно, чтобы написать на тебя заявление за домогательство и попытку нанесения тяжких телесных. А если я обращусь к знакомым, то даже смогу выбить запрет на приближение к Чимину. Сначала ты резал ему колеса, потом зажал на парковке, кто знает, что будет в следующий раз? Нет уж, такое меня не устраивает.       – Какие колеса..? – не понял Чимин, хмуря брови и переводя взгляд с Юнги на бывшего и обратно.       – Те самые, что я дважды тебе чинил. Или скажешь, это не ты, Богом? – Мин вновь обратил внимание на парня, что заметно напрягся. Неужели, это правда?       – Понятия не имею, о чем ты говоришь.       – Да что ты? Понимаешь ли, ты обосрался по всем фронтам. Я дам тебе совет небольшой: когда хочешь сделать пакость, нужно хотя бы изредка по сторонам оглядываться и смотреть, нет ли вокруг камер.       – Там не было камер! – возмутился Богом, а потом резко осекся, прикусив язык, – точнее… я все еще не понимаю, о чем ты говоришь.       – Ну да, ну да. Ты можешь и дальше ничего не понимать, но вот ущерб Чимину ты возместишь, я завтра же передам видео с камер и твои данные в полицию, так что, жди гостей. А на счет запрета я не шутил. Если ты еще раз подойдешь к Мини, то в следующий раз мы встретимся в суде. А теперь проваливай, Богом.       – Да я не… это не я! – бывший попробовал в очередной раз возмутиться, только вот Юнги разнес его по фактам, не оставив и шанса на какое-либо оправдание.       – Проваливай, – не выдержал Пак, решив внести и свою лепту в сложившуюся ситуацию, а то, что это Юнги сам все разруливает.       Богом еще о чем-то порассуждал пару секунд, а затем, крепко сжав челюсти и кулаки, удалился прочь. Чимину очень хотелось надеяться, что это в самом деле была их последняя встреча. Раньше его бывший таким наглым не был, а сегодня показал себя прямо во всей красе. Связано ли это с тем, что Чимин прежде ему ни в чем не отказывал, а сегодня дал такой отпор, да еще и не один, а со своим новым парнем?       – Спасибо, хен, – выдавил из себя Чимин, облегченно выдыхая, крепче обнимая старшего и утыкаясь носом в его шею. Нужно было прийти в себя, а рядом с хёном, который тут же обнял в ответ, это сделать было проще всего.       – Зачем ты согласился на эту встречу, Чимини? – Юнги звучал одновременно строго и мягко, и Пак не понимал, что именно у старшего сейчас на уме. Его пожалеют или отругают?       – Я хотел поставить точку в этой истории, чтобы он больше не доставал ни меня, ни моих друзей. Я не думал, что он решит руки распускать…       – Он что-то тебе сделал? – Юнги отстранился и стал внимательно осматривать младшего на предмет каких-то повреждений.       – Нет, я в порядке, хён, правда. Он просто за руки крепко держал, а так он ничего мне не сделал. Думаю, ты вовремя появился, - вздохнул Чимин, желая вновь крепко прижаться к старшему, но только тот не позволил. Он взял руки Пака в свои и поднес к лицу, по очереди целуя запястья. – Хён, – смутился Чимин, – не нужно, это неловко…       – Неловко, Чимини, танцевать с расстегнутой ширинкой перед огромным залом. А особенно, если на тебе белые штаны и черное белье, либо наоборот. А это – не неловко, - ответил Юнги, оглаживая запястья. – Он раньше делал тебе больно?       – И да, и нет… Давай не будем об этом, ладно? Сейчас все в порядке, а то, что было раньше, – не важно.       – Расскажешь в другой раз, когда будешь готов, – кивнул Юнги. И Чимин знает, он обязательно все расскажет. Не для того, чтобы пожаловаться, никак нет. А для того, чтобы открыться своему хёну еще больше, объяснить, что ему нравится, а что нет, рассказать, как с ним стоит поступать, а что его обижает или приносит душевную боль.       – Хорошо, хён. А сейчас лучше ты мне расскажи, откуда ты узнал, что именно он портит мою машину? И зачем ему это вообще? Это же не логично.       – Ну, скажем так, я не знал, а лишь предположил и попал в десяточку. Если он все это время доставал Тэхена, значит хотел с тобой встретиться. То, что ты ему не отвечал, его обижало, вот он и пакостил. Возможно, просто поступал так от обиды. Возможно, надеялся на то, что ты испугаешься своего недоброжелателя и вернешься к нему. Черт его знает, но то, что колеса режет человек, с которым ты не в ладах, было очевидно. А кроме Сынхо и твоего бывшего больше попросту некому. Сынхо оказался нормальным парнем, оставался лишь один вариант.       – Ты Шерлок Холмс или Доктор Ватсон? Нет, ты Доктор Мин! – заулыбался Чимин, не сводя восхищенного взгляда со старшего. Стоит ли говорить, что сам он на Богома ни разу и не подумал? Сынхо раз двести был обвинен во всех прегрешениях, хотя по факту, в самом деле, оказался нормальным человеком. А вот Богом… он же знал, как сильно Чимин любит свою машину, вот и ударил по больному. Вот же черт!       – Пойдем уже, любитель Конан Дойла. У тебя там полная квартира народу, а ты тут с бывшими тискаешься. Кто так делает, а, Чимин? – Юнги шутливо ударил младшего ладонью по заднице, придавая ускорения в сторону лифта.       – Спасибо, что пошел за мной, хён. Не знаю, что бы я без тебя делал, – еще раз поблагодарил Чимин, заходя в лифт.       – Спасибо, что сразу сказал мне правду на счет того, куда ты уходишь. Думаю, если бы ты мне соврал, моя реакция была бы намного хуже…       – Я не хочу тебя обманывать, хён. Правду говорить тоже не хотелось, ведь я не знал, как ты отреагируешь, но лучше все же сказать правду, чем потом разгребать последствия лжи. Но, хён… ты ведь веришь мне, что я… только тебя люблю? Мне не нужны никакие Богомы, честное слово, – Чимин оперся спиной о стенку лифта и кусал губы, поглядывая из-под упавшей челки на своего парня. Конечно же Юнги ему верит, иначе он бы не стал так защищать его, но все же хотелось услышать подтверждение своим мыслям.       Только вот старший повел себя довольно непредсказуемо… Как было уже дважды, Юнги резко нажал на кнопку остановки лифта и подошел к Чимину практически вплотную, внимательно глядя ему в глаза. Паку как-то аж страшно от такого взгляда стало, захотелось незаметно стечь по стеночке вниз и вытечь из лифта подальше от такого хёна.       – Повтори, что ты сказал.       – Что..? – не сразу понял младший. – Сказал, что мне никто не нужен…       – Нет, чуть раньше.       – Что лучше сказать правду…       – После этого.       – Чем потом разгребать последствия лжи…       – Да твою мать, Чимин!       – Что люблю только тебя… – тихо отозвался Пак, испуганно наблюдая за сменой эмоций на лице напротив. Лисьи глаза стали больше в два раза, тонкие губы сжались в одну линию, а затем стали растягиваться в улыбке, обнажая десны. – Хён… ты меня пугаешь…       – Вчера, когда я признался тебе в любви, ты не сказал этого в ответ, и я немного испугался, что поспешил, или что ты вообще не чувствуешь того же. А теперь я чувствую себя самым счастливым человеком, каким не был уже безумное количество лет. И никаким Богомам я тебя не отдам, Чимини. Ты мой, понял? – не переставал улыбаться Юнги, подаваясь ближе и последнюю фразу выдыхая уже в самые губы.       – Я это давно уже понял, хён, – тихо отозвался Чимин, целуя, наконец, любимые губы.       И пусть все эти Богомы идут далеко и надолго в чертову задницу. Выбирать Богома, когда рядом есть такой вот самый лучший, самый нежный, самый заботливый и самый любящий Юнги? Это же на сколько нужно быть идиотом? Отказаться от Мина можно лишь в том случае, если напрочь разругаться с мозгами, пропить здравый смысл и послать на три веселых буквы адекватность, а потом еще и самому с ней за компанию на эти буквы отправиться, потому что ни один нормальный человек не откажется от здоровых отношений.       И Чимин точно знал, что он – нормальный человек, как бы сильно не отрицал это Намджун-хён и Тэхен. Да, он порой чудит странные вещи, которые не вяжутся с понятием «нормально», но в данной ситуации он знает, что именно делает. И знает, что делает все так, как нужно. А что он делает? Отдает себя во власть человеку, в которого он уже по уши. И который в него по уши тоже.