S.T.A.L.K.E.R.

Юнги – сталкер-одиночка, который в совместных рейдах участвовал разве что по указке Тэхёна, мол, туда сходи, то принеси, и обязательно в компании таких же чумных, как сам Тэхён: «умрешь ты там один, золотой, так не ломайся, не тебе эти рты кормить, весь хабар мне, а я как надо поделю». И знал Юнги заранее, как Тэхён хабар поделит, потому что заранее знал, что вернется как раз-таки один. У Тэхёна чуйка на Смерть хорошая, и тот в лапы ей агнцев кидает, лишь бы один любимчик Зоны не сгинул. Но впервые Тэхён говорит следить за тем, кого в пару ставит, впервые даёт самому путь прокладывать, и так уж это напрягает жутко, что мысли осиным роем жужжат из уха в ухо. Юнги готов дать руку на отсечение – неспроста это всё. Раскидывая гайки по пути, где тварей нет, чтоб в аномалию не завертело, Юнги, с натянутой по глаза маской, прищуром мелькает с зоны на карту и обратно, кроме своих шагов ничерта и не слыша, что в какой-то момент спохватился, обернулся зелень проверить, а он шаг в шаг по следам юнгиевым идёт, пригнувшись. Невольная улыбка расползается по лицу. Юнги отрицательно машет головой на вопрос в чужих глазах и кивает вперёд, к полуразрушенному зданию. Полезно осматривать всё, что попадёт, чтобы обойтись без ножа в спине и орды плоти по свою душу, они же, суки, почти бесшумные. Чонгук оружие наготове держит, забавно, что ни у одного оружия в Зоне нет предохранителя, и приставляет его к боку прикладом одной рукой, пока второй разгребает естественную свалку. В Зоне все свалки естественные: ветер носит мусор с места на место, аномалии, возникающие, кто бы знал откуда, выплевывают то, что сожрали в одном месте, в другое, так и диву даешься, что вроде проходил мимо этого пустого дома, а вроде там уже кто-то толпой полёг. Ничего доброго они не находят, только Юнги себе перекур устраивает, пока Чонгук потрошит деревянные коробки. «Хорошие коробки» – думает Юнги, когда отпускает первую затяжку. «Хорошая погода» – почти блаженно думает Юнги, когда за первой следует ещё три. Чонгук пристроился на соседней полуразваленной стене, сначала взглядом пробежался на всякий случай по зоне, а потом вперил его в сталкера, заинтересованно рассматривая его с вихроватой от слабого ветра макушки до плотно затянутых тяжелых берц. Глупо думать об этом, но Чонгук признается хотя бы самому себе, что Юнги в Зоне клопом не выглядит. Он выглядит так родно и уместно, будто Зона – его дом, и от этого вывода кусачие мурашки пробегаются вдоль позвоночника, что он заметно дёргается. Затуманенный дымкой крепкого табака зрачок цепляется за Чонгука. – Ты в норме, шкет? – негромко спрашивает Юнги скорее риторически. – Давно в Зоне? – приняв чужой вопрос за предложение к диалогу, Чонгук оставил автомат болтаться на уровне пояса, расставляя руки по бокам от своих бёдер и показывая тем самым, что времени на разговоры у них достаточно, Юнги не отделается. – С её появления, – выдыхает Мин, сбрасывая окурок себе под ноги и сплевывая поверх. – Тебя как нелегкая сюда занесла? – Ты же в курсе, на кой черт сюда военных сгоняют? – с короткой улыбкой, незаметной за такой же плотной маской по глаза, как у Юнги, пожимает плечами Чон. – Не дать Зоне разрастись, как ходят слушки, но если ты о реальных причинах, то в курсе. Однако я спрашиваю о том, что ты забыл в центре? Почему не пошёл в обратную сторону? Чонгук руки расставляет, что, вероятно, должно было бы объяснить в корне всё, но проблема — Юнги ничерта чужой мимикрии не выкупает. – Мне некуда идти. – И ты решил, что Зона — куда? Ещё и в центр рвешься. – Меня ждут только здесь, поэтому я здесь. Хлопот не доставлю, сделаем твои дела, поквитаюсь с Мастером, и разбежимся, – ловко поднимаясь с места так, что ни одна песчинка под ботинками не треснула, что обозначило конец разговора, Чонгук последовал к разобранной до фундамента стене, сверяя с радаром путь и прикидывая его время. – Через пару дней доберемся, – хлопнув Чона по плечу, Юнги прошёл вперёд, вновь занимая роль ведущего, в то время как Чонгук беспрекословно пошёл следом, координируя Юнги по базам вблизи, по кордонам и военным тайникам, петляя по карте отчаянными ломанными. В какой-то момент Чонгуку начало казаться, что через пару дней они не доберутся. «Зона не позволяет идти вольно, – слышит Чон хрип по рации, разогревая молоко на портативной плите. – Вот тебе кажется, что дорожка чиста, только расслабишься, как уже кишки по веткам раскиданы, словно новогодняя гирлянда, – смеётся голос, пока Чонгук, медленно дуя на край кружки изнутри, отпивает самую малость. – Поэтому вечно петляем, вечно спиралью обходим, потому что прямой путь — верная смерть. Чем путь дольше, тем надёжнее.» Чонгук вдыхает поглубже, через маску едва запах мокрой листвы ощущая, и вслед за Юнги притормаживает, очки ночного видения, похожие на круглые для плавания, натягивая и включая с тихим писком. – Что по спутнику? – поравнявшись с Чонгуком, тихо прошептал Юнги. – На северо-западе кордон, мутантов почти нет, с юга волна, – прочеканил Чон, в ответ слыша приглушенное шипение. Юнги взгляд вверх поднимает, фантомные отголоски клокочущего карканья слыша. – Заставал Выброс, школяр? – усмехается Юнги, резко траекторию меняя в сторону кордона. – Выброс? – недоумённо шепчет Чон, за Юнги следуя, но настороженно на радар посматривая, наивно думая, что Юнги ведет их куда угодно, только не к военным. – Тогда с крещением, – посмеивается он тихо, резвее перебирая ногами, не страшась, кажется, того, что на ровной дороге подорваться может. – Вопли слышишь? – Юнги чуть замедляется, а Чонгук вслушивается в едва различимые, ни с чем не сопоставимые звуки. – Это предвестники. Как вылетят, так хоронить себя можешь, а пока есть ночь, пока они только фору дают. Аномалия перед выбросом спадает, так что болтами можешь не кидаться, но как Выброс грянет, то лучше бы добровольно под землю глубже уйти. Или к окраине. До окраин не дотягивает, где собратья твои чаи гоняют. Не в первый раз по спине Чонгука могильный холодок протек. – Предвестники это мутанты? – Юнги очередную усмешку утопил в тихом мычании. – Мутанты, самые первые перенесшие мутацию. Почти как люди, крылья только обугленные, глаза красным фосфорят. Кто-то говорит, что разумные, потому что в группировку сбились, кто-то говорит, что их яйцеголовые вывели. Людей не трогают, если сам не нарвешься, только о Выбросе предупреждают — гнездо своё возле монолита освобождают. Когда он энергии нажрется, бьёт по всем без разбору, а по своим детищам-то подавно. В Выброс мутанты с ума сходят, потому Зона орёт, а разумные к окраинам да в подвалы уходят. – И мы идём на кордон? – неверяще шепчет Чон, видимо, решивший, что Выброс безопаснее военных. – Не на кордон, а к нему. Обойдем вдоль, они пусть отстреливаются, а мы засядем, побережем силы. «Гениально» – думает Чонгук. – Самоубийство, – шепчет в ответ.