S.T.A.L.K.E.R.

Юнги не чувствует своих конечностей, когда тяжелые веки приходится едва не раздирать неслушающимися пальцами. Сколько он был в отключке? Жив ли он вообще, или предсмертная агония пестрит картинками светлого прошлого, мигающего всеми оттенками коричневого и изредка серо-розового. «Закурить бы» – думает Юнги, когда переваливается в очередной раз, затекшее тело пытаясь заставить функционировать. Судорожный кашель прерывает его попытки, скручивая болью и мученическим стоном. Блядские яйцеголовые. Совладать с пальцами ему все же скоро удаётся. Он стягивает респиратор, откидывая его, вдыхает полной грудью, словно это способно вывести его из состояния овоща, и вытаскивает, удивительно, ПК, который оказался на месте, смотря на время. Он пробыл в отключке двое суток. Отлично. Поднимаясь по стеночке и руки марая уже не в первый раз в проклятой пыли, Юнги вытаскивает тяжелый теперь раз в десять булыжник из мешка, скидывает его на железный пол, что по ушам бьёт неистово, и достаёт-таки сигарету, единственной, почти закончившейся зажигалкой подпаливая её. Будь здесь утечка газа, Юнги наверняка эффектно разлетелся бы на облако атомов, коим себя сейчас ощущал, но первая затяжка отгоняет шальную мысль, а со второй Юнги начинает казаться, что он способен жить и пережить ещё тысячу таких взрывных пиздецов. Тащится на выход он без попыток взять оружие в руки, изредка лишь одергивая его, чтоб не билось о бок. Когда Юнги выходит наружу, дневной свет прожигает его глаза, и он послушно прикрывает их, прикладывая сигарету к губам вслепую, медленно затягиваясь и так же медленно выдыхая, почти наслаждаясь бескрайним единением с вселенной и тем, что он неебически один. – Балдеете, мастер Мин? – Юнги дёргается, едва не роняя сигарету, и распахивает глаза, неверяще смотря на чертовы оленьи глазки, обладатель которых разодет в военную форму, а позади него гуляет скопище долговцев, обустраивающих новый блокпост. Юнги не может и слова вымолвить, теперь искренне думая, что он сдох, как только дернул рубильник, или его сожрали твари, пока он был в отключке, но никак не может поверить в эту странную реальность. Может, ему кто-то объяснит? Чонгук забирает обещающий обжечь окурок, прикладывает его к губам, под шалый взгляд затягиваясь и отбрасывая его, чтобы следом накрыть затылок Юнги ладонью и вмазать его в собственные губы. Чон соль с губ Юнги слизывает, прижимает его к себе так близко, как только может, терпеливо снося все удары в грудь, укусы губ и попытки оттолкнуть, совершенно, к слову, бесплодные. Чонгук прячет Юнги в своих объятиях, не отпускает, даже когда тот затихает, и дышит им, кончиком носа расчерчивая изгиб шеи. – Я не бросал, – шепчет Чонгук и физически чувствует, как нутро Юнги сжимается от бессилия. – Поверь мне, – продолжает он, накрывая безвольно опущенную руку Юнги, сплетает его пальцы со своими, не получая ничего в ответ, и только спустя пару минут слабо ощущает давление на ладони, выдыхая потоки «спасибо» ему в плечо. Юнги верит Чону не потому что это Чон, определённо, когда садится в машину и позволяет себя увезти в неизвестном направлении. Он ест с рук и засыпает на плече у Чона, естественно, не потому что это Чон, и согласился выслушать его, даже не озвучив этого, конечно же, не потому что это Чон. Просто Юнги всё ещё дезориентирован, он всё ещё чувствует себя в какой-то ебнутой параллельной вселенной, и если это так, то почему бы не пройти её сюжет до конца. Почему бы не воспользоваться призрачным шансом для себя, потому что куда идти самому Юнги, честно говоря, не знает. До Чонгука он, кажется, и не шёл, лишь всё время топтался на месте. Юнги просыпается, когда машина останавливается на территории лаборатории Намджуна. Он почти мученически стонет, но Чонгук ободряюще улыбается и обещает, что всё хорошо, что Юнги может переебать Намджуну, а Чонгук поможет, потому что когда Юнги узнает всю историю, только это ему сделать и захочется. Сбитый с толку, Юнги всё ещё в недоумении останавливается перед входом. – Я слишком трезв для всего этого, – шепчет он и достаёт пачку, искренне сдерживаясь, чтобы не прикурить её всю. Чонгук понимающе усаживается рядом на ступенях, тем не менее, сохраняя дистанцию с Юнги. Когда паника прошла, нужно дать еще время, и Чонгук понимал это как никто другой. «Чонгук очухивается без одежды со слепящим потолком перед глазами. Он подрывается, игнорируя настойчивое головокружение, едва не сблевывает на белоснежную постель, и рвётся к двери, дергая за неподдающуюся ручку. – Какого хуя, Намджун!? – кричит Чонгук, вбивая кулак в дверь, которая игнорировала Чона так же, как и все, находящиеся в здании. Чон оборачивается, одичало хватая табурет, и с размаху бросает его в окно, вовремя уклоняясь, когда тот отлетает обратно. Чонгука трясёт от злости и он оставляет кровавый след рук на стенах, сбивая кулаки и успокаиваясь только тогда, когда перед глазами мутнеет. Когда он открывает глаза в следующий раз, потолок по-прежнему продолжает слепить, а в руках сжаты бинты. – Я понимаю твои чувства, – начинает Джун, сидящий в углу комнаты, подальше от Чонгука. – Дохуя ты понимаешь, – криво усмехается Чон, собственного голоса не узнавая. Вероятно, вкачивание газа предусмотрено и в обычных комнатах, иначе не объяснить то состояние, в котором сейчас находился Чонгук. Безвольное. – Но и ты должен меня понять. Радиант ценен, и мы не могли оставить его на вас от и до. Если бы вы там откинулись, мы бы не получили его никаким образом, потому Долг следовал за вами, зачистил Монолит и перекрыл Радар. Когда пси-излучение отключилось, мы всего лишь подстраховали вас. – Ты, ублюдок, только о своей жопе печешься, – прошипел Чонгук, не без усилий поворачивая голову в сторону Намджуна. – Где Юнги? – Там безопасно, он отлично выберется сам. – Неужели? – Чонгук сжимает руки в кулаки. – Уверен, что это вся причина, по которой ты его там оставил? Намджун поправляет очки, переводя взгляд на окно. – Ты давно проебался, Намджун, а теперь пытаешься залатать свои прорехи за чужой счёт, но ты, сука, никогда так не ошибался, как сейчас. Даже когда Пака зомбировал, это было поправимо, согласись? Ты же сразу понял, что я здесь забыл и почему так в центр рвусь? Хосок — золотой ключ, и ты знал, что я выведу на него, поэтому следил. Потому что ты Монстром всегда был, одним сплошным недоразумением, разочарованием и разрушением, а Хосок — Надежда, он твоё дерьмо лопатами разгребал, возвращая к разуму тех, кого ещё мог. Как Тёмные только по твою душу не пришли, или как раз поэтому вокруг лаборатории зараженные гуляют, чтобы разумных мутантов-мстителей отпугивать, которые поквитаться захотят? Намджун упрямо молчит, пустым взглядом потроша серое небо сквозь непробиваемое стекло. – Пора отмываться, не думаешь? – Чонгук упирает взгляд в лишенный изъяна потолок. – И искуплять свои паршивые грехи.» – Как ты среди Долга оказался? – после недолгого молчания Юнги передаёт Чонгуку сигарету. Тот принимает её вытянутой рукой, прикладывается к фильтру ненадолго, и возвращает сразу же Юнги, выдыхая медленно дым в чистое небо. – Одолжили форму. Тэхён пока в нейтралке, Джин у себя, собираются скоро наведаться с барахлишком, тогда и сниму это элитное тряпье, – коротко усмехается Чонгук, переводя взгляд на Юнги, прикуривающего в очередной раз и передающего сигарету Чону. – У Долга самое дерьмовое шмотье, – сплевывает под ноги Юнги, медленно поднимаясь, когда туда же летит фильтр. – Согласен, – слышит позади и коротко улыбается, прежде чем распахнуть стекло главных дверей. Чонгук ведёт Юнги сам, без пресловутого сопровождения в виде недовольных посторонних лиц, без официоза и попыток в рабочую порядочность. Юнги не спрашивает о том, что его ждёт, стоит ли ему сразу внутрь заходить с вырванной из стены трубой, чтобы не обнадеживать Намджуна тем, что кары он не дождётся. Но все пожелания убивать испаряются в зачатке, когда Юнги сталкивается взглядом с Намджуном, потом — с Чимином, а следом с человеком, слишком уж сияющим и слишком уж похожим на Чонгука. – О! – незнакомец улыбается до нереального широко, поднимаясь с ранее занимаемого места и подходя к Юнги, протягивая ему руку на расстоянии приличного метра. – Я Чон Хосок, рад познакомиться, Юнги. Спасибо, что вытащили меня, – лучезарно продолжает он, а Юнги абсолютно тупой взгляд на Чонгука переводит, руку всё же пожимая. – Это мой брат, который торчал в центральной лаборатории со взрыва, и никто, – Чонгук одаривает Намджуна крайне многозначным взглядом, – не мог его вытащить, зато удачно спас свою жопу. – Хосокова ладонь звонко бьётся о затылок Чонгука, заставляя младшего притихнуть, и медленно, но пазл в голове Юнги начал складываться. – Тогда я собирался вместе с радиантом прихватить и Хосока, а потом всё объяснить, но Намджун решил, что его блистательное дерьмо впишется лучше, поэтому спиздил нас с Хосоком, а тебя оставил там, – не стеснялся в выражениях Чонгук, что было крайней редкостью для него, отчего Юнги даже особой злости не испытывал по отношению к Намджуну, стараясь глупо не улыбаться на чоновы речи, на улыбающегося Хосока смотря не менее тепло, следом выслушивая версию и Намджуна, который лишь всё подтвердил, и точкой в истории выступил непосредственно Хосок, который, несмотря на то, что сидел взаперти, Намджуна понимал так, будто те разделенные сиамские близнецы, а Джуну ничего не оставалось, как тупить взор, словно ребёнку, котрого отчитывают посторонние взрослые. – Намджун всегда хотел казаться хуже, чем он есть, боясь, что его стальной панцирь пробьют, и дело времени, когда тот даст трещину изнутри. Мне жаль, что сломался он таким образом, – смотря на тихого Чимина, втыкающего во всё, что маломальски движется, Хоуп горько улыбнулся. – Мутацию мы остановили окончательно, но вернётся ли тот к разуму или так и останется в этом состоянии, мы без понятия. Считай, Зона покарала Монстра за самонадеянность, сделав монстром его возлюбленного, – Хосок перевёл взгляд на Чонгука и Юнги. – Не держите на него зла. Юнги коротко усмехнулся, чонгукову руку крепко сжимая, прежде чем медленно подойти к Чимину. Опустив ладонь на его макушку, Мин мягко прочесал прядки его волос, аккуратно поднимая лицо Пака вверх, и прижался к его лбу на пару секунд губами, после сразу же отходя на пару шагов. – Прощаю только за себя, Намджун, потому что я не сдох там, – сглатывая ком в горле, шепчет Юнги. – За Чимина ты сам себя не простишь, а большего мне и не надо, – надломлено улыбается он и подходит ближе, Монстра прижимая к своему боку. Их плечи синхронно вздрагивают, а дыхание хаотично жжёт лёгкие, только влага на уголках глаз всё не скапливается, настолько они опустошены и морально обезвожены. Юнги хлопает Джуна по плечу и выходит из комнаты, зная, что Чонгук пойдёт за ним следом. Как и всегда ходил за ним следом.