Личный Наркотик

Арсений до крови кусает губы и долго смотрит на телефон, который всего минуту назад решительно заблокировав, отложил на стол. Тонкие пальцы парня хватают его уже через несколько секунд и Попов быстро набирает до жути знакомый номер, который давно удалил, но из памяти выкинуть не смог. Он чуть хриплым голосом говорит с Шастуном и шумно сглатывает, когда его любимый дилер обещает приехать ближе к ночи, сразу отключившись. Попов начинает корить себя за слабость почти сразу. Он не должен был звонить. Не должен был врать, что ему снова нужны наркотики. Попов не должен был снова стараться затащить Антона к себе. Шастун давно сказал, что его Арсений не привлекает. Но… Тогда почему каждый раз он позволяет Попову расплачиваться за очередную таблетку собственным телом и сам все время подбирает самые безобидные таблетки, снова и снова предупреждая, что это очень опасно. Арсений зависим, но далеко не от наркотиков, которые он никогда и не пробовал. Он зависим лишь от одного человека, который смотрит на него как-то по-особенному, соглашается взять плату за наркоту натурой, но говорит об этом будто нехотя. Попов зависим от его зеленых глаз, которые постепенно становятся все темнее, что причиняет почти физическую боль. Он зависим от вкуса бледных губ, целовать которые ему вообще-то нельзя, но иногда можно, ведь в порыве страсти Шастун обычно разрешает ему больше, чем договаривались. Арсений громко стонет и жмурится от легкой боли, когда Антон входит без подготовки. Конечно, это не в первый раз и Попов предусмотрительно растянул себя, но все равно становится как-то обидно. Шастун не дает времени привыкнуть к заполненности. Он сжимает темные волосы своего самого зависимого клиента, заставляет откинуть голову назад и зубами впивается в нежную шею, заглушая собственные стоны удовольствия. Арсений чуть улыбается, ложится удобнее и позволяет кусать себя, ведь после ухода парня можно будет насладиться видом следов и еще пару дней считать, что эти метки значат хоть что-то. Руки Антона перемещаются на шикарные бедра Попова и дилер облизывает сухие губы. Секс с Арсением дурманит не хуже сильных наркотиков, а от громких стонов парня в ушах начинает звенеть. Антон не медлит. Он грубо вбивается в чужое тело, заставляя парня чуть вздрагивать от каждого нового толчка. В голове у обоих не остается и одной мысли о чем-нибудь другом. Шастун трахает его с такой силой и скоростью, что это почти причиняет боль, но с Антоном и нельзя испытывать что-то, кроме боли смешанной с удовольствием. Перед глазами белые пятна, руки Арсения сжаты у него за спиной, а Шастун грубо оставляет на них маленькие синяки, что по мнению Арсения, выглядит очень сексуально. Антон Попова привычно ебет как шлюху, его не заботит удовольствие «юного наркомана», ведь он сам так упрашивал его о таком методе оплаты. Сам говорил, что Антон может делать с ним все, что захочет. Арсений чувствует, что скоро кончит и мелко дрожит, слегка дергая руками. От громких стонов голос давно сорвался, и Антон может только хрипеть от каждого толчка, чувствуя как его каждый раз подбрасывает от наслаждения. — Антон… Быстрее, прошу, — всхлипывает молодой человек. Арсений вздрагивает, когда на его шею ложится рука Антона и слабо сжимает, лишая возможности нормально дышать. Попову становится чуть страшно. Шастун — наркоман, который плохо контролирует себя и доверять ему в такие моменты было бы глупо, но Попов никогда и не претендовал на звание умника. Он никак не сопротивляется, вскоре полностью расслабляется и лишь сильнее откидывает голову на плечо Антона. Он чувствует как рука сжимается все сильнее, а воздуха в легких все меньше, от чего мысли путаются как никогда. Слезы льются из глаз и Попов ртом хватает воздух, чувствуя как толчки становятся еще быстрее. Арсению, наверно, никогда не было так хорошо. Никогда еще Попов не позволял себе настолько теряться в ощущениях. Он скулит из последних сил и кончает бурно, даже не прикоснувшись к себе. Уже через секунду Арсений чувствует, что рука с шеи пропадает. Еще через несколько секунд он чувствует чужие губы на своих и отвечает моментально, тихо застонав. Тело Попова все еще дрожит, будто у него ломка, а Шастун продолжает двигаться, вбивая парня в кровать. Поцелуи получаются ужасно пошлыми и долгими, ведь отстраняться совсем не хочется. Попов постоянно хнычет от новых толчков и позволяет до красноты сжимать свои бедра. На припухших губах Арсения появляется легкая улыбка, когда кончая, Шастун шепчет тихое «Арс» и рычит, больно кусая чужие губы. Антон встает почти сразу. Он быстро одевается и усмехнувшись, смотрит на Арсения. Парень даже не может сдержать удовлетворенную улыбку и не старается прикрыть голое тело. Он прикрывает глаза и почти засыпает, выглядя при этом таким расслабленным, что сразу хочется лечь рядом. — Принес тебе самые легкие, все-таки ты уже трижды за неделю мне звонишь, — ухмыляется Антон. Он достает наркотики из кармана джинсов и бросает пакетик с парой таблеток на столик. Арсений молчит и прикусив губу, просто кивает. Его не интересует, что именно принес Шастун, ведь принимать их Арсений не собирается. Он не настолько сошел с ума, несмотря на все те глупости, что вытворяет. — Будь осторожен с ними, — как-то слишком серьезно говорит Антон, кивнув на таблетки. Он привычно целует Попова в щеку и всего на секунду заглядывает во влюбленные голубые глаза, в которых не хватает лишь мультяшных сердечек. Арсений слабо улыбается, а Шастун спешит покинуть квартиру парня. Антон не хочет возвращаться, не хочет снова давать Арсению таблетки. Он уверен в том, что парень принимает их и для этого ангела все может кончиться очень плохо. Но когда на экране в очередной раз появится «Ангел», Шастун снова приедет, ведь эгоистичное желание побыть рядом для него стоит чуть больше, чем здоровье Арсения. Попов чувствует себя глупо, когда сразу после ухода Антона он быстро выбрасывает наркотики, за которые позволяет вытворять со своим телом все, чего хотелось Шастуну. Он не может перестать глупо улыбаться, разглядывая свое тело, которое будто татуировками покрылось от грубых касаний Антона и еще долго думает о том, когда может снова позвонить Шастуну и выпросить «наркотики».