Сбитый фокус

Отец, как всегда, пропадал на работе, а мать уехала за покупками. Кей негодовала: «У тебя столько шмоток, а тебе все мало; скоро в гардероб ничего не будет вмешаться». Следует отдать матери должное — она также радовала симпатичными безделушками старшую дочь и младших детей, но пока те пищали от восторга и умиления, Кей устало вздыхала и закатывала глаза. Со временем все приедается и такие подарки без души — тем более. Подарки мамы свидетельствовали о ее незнании собственных детей. Зачастую это были безвкусные платки, множество зеркальц, тоников, шляпок и ленточек. Словом, ничего интересного. И почему же Чифую так яро защищал маму? Какую искренность он увидел за яркой мишурой и какую такую любовь разглядел за фальшивой, чудаковатой улыбкой? «Нет, — твердо решила девушка, — даже если Чифую проницательный, он не может знать мою мать лучше меня. Он не рос со мной под одним крылом и не понимает, каково мне». Мнение на многие вещи у нее сложилось давно, но Чифую его опровергал одним своим взглядом. Он был настойчив в своей позиции так же, как и она, и не собирался отрекаться от своих взглядов просто потому, что они шли в разрез с ее. Поэтому-то Кей и усомнилась в правильности своих приоритетов. И это разжигало внутри нее пламя раздражения. Хотя семья у Чифую чудесная. Кей всеми фибрами души хотела бы такую же. Небогатую, но наполненную теплом, уютом и заботой друг о друге. В семье Кей каждый был сам за себя. Прямо как в реальном мире. Дом должен быть приютом. Надежным убежищем, куда можно вернуться в случае невзгод. Но не был. Утешало лишь то, что дом — это не место, а люди. И с недавних пор у Кей появился Чифую. Они обустроились на покрывале на заднем дворе, куда не выходили окна из комнат младших братьев и сестер, поэтому они не могли помешать их уединению своими взглядами и задорным улюлюканьем. «Любовь требует досуга», — вычитала Кей в книжке одного автора. И он был прав: влюбленным необходимо было время, где они, не связанные никакими обязательствами и домашними хлопотами, могли полежать вместе, наблюдая за плывущими по небу облаками. Без цели, без смысла. Да и предавать всему цель и смысл — кощунство. Нежно светило солнце. «Вот бы остаться так навечно, — думалось Кей, — пока светит солнце, вообще ничего нестрашно. Но за самым ярким светом прячется самая длинная тень». Тревожные мысли посещали ее все чаще. Тёмным нимбом смыкались над головой, закручивались спиралью дурных предчувствий. Рано или поздно это во что-то выльется. И возможный результат пугал. Чтобы отвлечься, Кей перевернулась набок и тронула Чифую за рукав рубашки. — Ты же любишь меня. За что? За какие качества? Чифую по-прежнему лежал на спине, глядя на ворох облаков — только лукаво ухмыльнулся, аки змей-искуситель. Любопытство Кей его забавляло. — Разве для любви нужны основания? — Если ты не можешь сказать, что тебе во мне нравится, какая это любовь? — Если тебе так будет спокойнее… — Чифую, наконец, повернулся к ней — игривыми огоньками светились глаза. — У тебя зачётные сиськи. — Ах ты озабоченный! — гнев придал Кей сил: она поколотила Чифую по ребрам так, словно хотела их сломать. — Извращенец! Смеясь, Чифую уклонялся от побоев и по-старчески проговаривал: — Ну, ты же хотела услышать честный ответ. — Почему ты тогда не трогаешь мою грудь? Чифую замер, не веря своему счастью. Время остановилось — даже лёгкий ветерок стих. Не было слышно ни колыхания листвы, ни говора детей на улице. Только Чифую, Кей и их сплетённые в венок дыхания — она приблизилась так стремительно, рывком, что он забыл как моргать. — А можно? — Чифую нервно сглотнул. Кей не улыбалась, потому что это перестало быть шуткой. Она медленно стянула майку через голову, оставшись в одном спортивном топике. Глаза Чифую заслезились. Он притворился, что убирает соринку. Ему было жаль отрывать взгляд от ее белоснежной кожи. И жаль портить такой момент. Но Кей ничуть не расстроилась. Она взяла ладонь Чифую и поднесла к своей левой груди. — Она в твоём распоряжении. Чифую побежденно склонил голову. Он не ожидал, что она в миг сделается такой серьезной. Не то чтобы он был против такой перемены, но она напугала его своей неестественной быстротой. Чифую не был уверен, что Кей готова зайти дальше поцелуев. Он не хотел спешить. Или напрягать ее. — Прости. Шутка правда зашла слишком… Кей улыбнулась и накрыла губы Чифую поцелуем — коротким, но чувственным, какого у них ещё не бывало. — Глупый, — отстранившись, она облизнула губы соблазнительно и опасно, словно была хищницей, насытившийся кровью. Чифую вынужден признаться — это было эротично. Это возбуждало. Кровь ударила ему в голову и прилила к паху, барабаном стуча в висках. Красные пятна с щек сползли на шею. Чифую накрыл ее вторую грудь, нерешительно смял, зажав соски меж пальцев. Такая нежная кожа. Касаться ее — одно удовольствие. Увлеченный процессом, Чифую не сразу заметил, что реакция Кей не заставила себя ждать — она в блаженном экстазе откинула голову и простонала. Сладкой негой лились ее стоны в его уши. Чифую прошептал ей в ухо, вызывая мурашки по всему телу: — Ты ведь ждала что-то про глаза и собственную уникальность? А влюбляются не в это. — А во что тогда? — с придыханием, неровно дыша и покусывая губы от нетерпения. — В недостатки. В них кроется истинная красота. — Какая чушь! — рассмеялась Кей, но смех сошел на нет, когда одна рука Чифую переместилась на ее талию, а вторая нырнула под юбку, поглаживая промежность сквозь ткань влажных трусиков. — Любить недостатки… — Ты поймёшь, когда полюбишь. Чифую смазно поцеловал ее в плечо. Опьяненный вожделением, он все же нашел в себе мужество отстраниться. Кей обиженно надула губы. — Ты точно хочешь этого? — Чифую! Я, по-твоему, показываю сиськи кому попало?! За кого ты меня держишь?! — За самую прекрасную девушку в моей жизни. — С этого и следовало начинать. Чифую заправил прядь ее волос за ухо. Пока он любовался лицом возлюбленной, она спустила нижнее белье до колен и, неприлично задрав юбку, стала сама интенсивно насаживаться на его пальцы. Чифую никогда не видел лицо Кей настолько расслабленным и в то же время настырным. /// Предчувствия Кей оправдались спустя две недели после их близости. Ее знакомый как-то сказал: «Не только благими намерениями, но и долгими размышлениями вымещена дорога в ад». Как же он был прав! Прознай Кей мудрость этого совета вовремя, не оступилась бы и не оборвала связь с возлюбленным по такой глупой, нелепой случайности. Думая о Чифую днями-ночами, она все яснее осознавала пропасть между ними. Он знал о ней так много, ведь она была на виду; Кей же не знала о нем почти ничего кроме сухих фактов. Он даже не рассказал ей толком о друге, которого потерял. Это уязвляло самолюбие. Он не доверяет ей?! Даже после всего, что было между ними? Даже после того, как она подпустила его к себе так близко?! Неблагодарный!.. Не ценит то, что имеет. Не ценит ее. Она не какая-то там девочка-простачка! Нельзя обвести ее вокруг пальца. Оставить у пустого корыта. Свести с ума своим молчанием. Нельзя, нельзя!.. Иначе она возьмёт все в свои руки. Как делала это всегда, когда несамостоятельная мать попадала в напасть. Когда нужно было успокоить ее во время грозы или землетрясения. Погладить по головке как маленькую девочку. «Кто бы погладил меня?» Словом, однажды Кей проследила за Чифую после школы без его ведома. Конечно, это была слежка, иначе не было бы необходимости «следить». Она шла за ним по пятам. Неважно, где он окажется — она готова к любому зрелищу. К тому же при себе у нее перцовый баллончик, канцелярский нож и длинные ногти. Не пропадёт. Кей, конечно, смотрела боевики с Брюсом Ли в главной роли, но увидеть драку на экране и в реальности — не одно и то же. Пусть в реальности нет спецэффектов и замедленной съёмки, но она, тем не менее, ужасает своей кровожадной жестокостью. Люди в реальности поражают подлостью и мелочностью. Их зло обыденно. В нем нет величия. Драматичной, нагнетающий музыки. Ничего такого. Только вонь свалки, на которой происходил забив и потные тела, слившиеся воедино. Ее никто не заметил. Все это время она, притаившись и почти не дыша, не сводила глаз с Чифую. Она и представить себе не могла, что он может быть таким. Воинственным. Отчаянным. Злым. «Вот где ты даёшь себе волю. Вот где выражаешь весь спектр чувств — от преданности до презрения», — горьким было осознание, что принес тот день, но ещё более горьким было его завершение. Увлеченные дракой, подростки не смотрели по сторонам и не обращали на нее никакого внимания, но она все же боялась выскользнуть из укрытия и попасться на глаза сбегавшим. И когда все стали расходиться, и она почувствовала себя в безопасности — ее поймали. Притянули к себе грязные ручища. Ей пришлось закричать. Парни из Тосвы ринулись ей на помощь, а вскоре и сам Чифую. Пыхтел как черт, выбравшийся из котла. Кей нужно было постараться, чтобы разозлить его. Он не стал отчитывать ее на месте, вызвался проводить до дома, но шли они в молчании. Они уже были совсем близко, когда Кей не выдержала тишины — он словно наказывал ее молчанием: оно было тяжелее слов. Любых. Кей схватила Чифую за руку, но он небрежно откинул ее и отошёл на два шага, как бы обозначая расстояние между ними. Она оскорбленно вздёрнула подбородок. — Не прикасайся. — Ты издеваешься? Ладно. Не буду, раз я тебе так противна. — Зачем ты пришла туда? «Наконец-то!» — злое торжество разлилось по венам. После их ждёт страстное примирение. Как всегда. Кей едва не облизнула дёсна в предвкушении. — А что, если я не хочу отвечать? Чифую… И всё-таки обида взяла верх: Кей сделала шаг навстречу, ведь ей хотелось, чтобы он понял, что она поступила так не из пустого любопытства, а из желания прикоснуться к его миру, к его душе. Но Чифую был непреклонен. — Я сказал: не подходи. Его рот — натянутая струна. Губы Кей же дрожат от подступающих к горлу рыданий. — Иначе что? Ударишь меня? — Манипуляции жалостью больше не сработают. Можешь не пытаться. — Да что ты несёшь? Когда это я… — Ты знаешь. — То есть теперь я плохая? — Если тебе так нравится думать. — Да ты издеваешься! Чифую, посмотри на меня. Что я сделала не так? — Успокойся, Кей. Твои проблемы больше не мои. — О, вот так. Ты меня кидаешь. — Называй это так. — Хватит убегать от ответа! — Кей вихрем обрушилась на него, схватила за ворот и притянула к себе, выплёвывая слова как ругательства. — Скажи мне все как есть. Яркий контраст: Кей леденела от внутреннего огня, а Чифую обжигал холодом. — Все просто: я люблю тебя, но ты не готова ответить мне взаимностью. Я желаю тебе счастья. Со мной ты счастлива не будешь. — Не решай за нас двоих! Ты… Чифую дёрнулся. Она не стала его удерживать, безропотно глядя ему вслед. Это конец? Кей, чувствуя на себя взгляд, поворачивается и видит на крыльце мамы. Она смотрит на нее с сочувствием и будто бы Великим Пониманием. Неужели Чифую был прав? И Кей, ничего не ведая, утопает в щедрых материнских объятиях, плача как последняя дура. — Наигралась с мальчиком? Мама расчёсывала ее спутанные волосы пальцами. Кей заторможенно сообразила, в чем дело. Удивлённо отпрянула. — Я думала, он тебе нравится. — Нравится, но не в качестве твоего мужа. Вы с ним из разных миров. Ты же это понимаешь? Маму она совсем не знала. А Чифую знал. С самого начала. Как и то, что вместе им не быть.