Сбитый фокус

— Это что за цветок? — Кей требовательно ткнула на низкорослое пурпурное растение. Чифую не в первый раз замялся. Округлил глаза так, словно впервые в жизни видел такой цветок. — Э-э… — Не э-э, а крокусы. Как за ними ухаживать? — Поливать. — Да ты гений! — Стараюсь, — Чифую солнечно улыбнулся, но Кей поджала губы, изо всех сил сопротивляясь его природному обаянию. — Каким должен быть полив? — она будто клешнями впивалась в бедолагу и была неутолима в жажде получить мало-мальски правильный ответ. «Неужели я хочу дать ему шанс?» — в голове бурей разгоралась внутренняя дилемма: прогнать Чифую или оставить при себе. Но судя по тому, с каким остервенением Кей продолжала допрос, ее сердце уже все решило, пусть разум отказывался это принимать. — Умеренным, но регулярным. Это неприхотливые растения. — Да ладно! — Кей торжественно подняла руки над головой. — У тебя была неделя. Не очень-то хорошо ты подготовился. Значит, так ты меня хочешь? — Очень хочу! — уверил он: глаза его загорелись как у ребенка, увидившего конфету. Кей раскраснелась и отвернулась, буркнув обиженное: — Не вижу стараний, достойных меня. — Я сделаю все, что ты хочешь, в своем стиле. Он склонился к ее плечу, словно хотел уткнуться носом в шею, но лишь шевельнул выбившийся из пучка локон дыханием. Кей бросило в жар, но она списала все на приближающиеся лето. /// Лето — сезон дождей. Кей закрывает зонт, когда они с Чифую забегают под навес автобусной остановки. Он не предлагал ей встречаться в открытую, а она не соглашалась, но они много времени проводили вместе, и знакомые справедливо считали их парочкой. Чифую вынул из рюкзака упаковку бумажных платочков и передал Кей. — Спасибо, — она вытерла лицо, радуясь, что не красилась в теплое время года. Было бы стыдно, если бы у нее потекла тушь. Более-менее просохнув, Кей сердито потрепала Чифую по щекам. — Ты же слышал: сегодня дождь. Почему не взял зонт? — Ходить под одним зонтом романтичнее, тебе так не кажется? — Ах ты… От дальнейших обвинений спас подоспевший автобус. Чифую взял разозленную девушку под локоть и заплатил за двоих. Кей смерила его пронзительным взглядом, но ничего не сказала. /// Укромное местечко они нашли в парке Синдзюку-гёэн. По утрам в будни там почти никого не было, и они могли спокойно прохаживаться по дивным дорожкам вдоль восхитительных садов, переходить красивые мосты и слушать мирное журчание ручья. Это отдельный мир, принадлежащий им двоим. Устав, Кей грациозно опустилась на скамейку, а Чифую встал рядом. Он был бодрым и энергичным — Кей часто завидовала ему. Несмотря на регулярные занятия йогой она уступала ему в выносливости. — Почему ветеринар? — спросила она в продолжение их вчерашнего разговора. Они вновь повздорили касательно профессий: она убеждала, что станет преемницей бизнеса отца, а Чифую намекал, что подобная должность не сделает ее счастливой. Тогда, в пылу спора, она спросила, кем бы хотел стать он. Чифую задумался — и угадывалась в этой тишине скорбь. Кей нервно перебирала пальцами, чувствуя себя лишней. Будто на целом свете остался лишь Чифую и его невыразимая тоска. — Общество животных предпочтительнее общества людей. — Да ладно? Мне казалось, тебе нравится общаться с людьми. И правда, когда они гуляли, Чифую всегда встречал знакомых и пожимал им руки. Не оставлял в беде прохожих, был мил и обходителен не выборочно, а с каждым. Его доброта была безвозмездной и распространялась на всех. — Ты меня совсем не знаешь, — он по-другому погладил ее по макушке, но она отстранилась, недовольно пыхтя. Как собаку за ухом чешет! Ещё бы команду отдал. — Так позволь же узнать тебя поближе. О чем ты мечтаешь? — Открыть ветеринарную клинику. — Это… достойная мечта. — Не то чтобы я просил тебя оценивать. Кей напряглась. Обычно он не отвечал так… грубо? — Ты что, дразнишь меня? — предположила она, внимательно рассматривая отражение эмоций на его лице. — С чего ты взяла? — Да так, ничего, — примирительно сказала она, обтекая конфликт, как вода камень. Кей поняла, что говорит в такой же манере с другими людьми, но как с ней обошлись подобным образом, ей стало дискомфортно. Возможно, ей следует быть более тактичной в общении. Это он хотел сказать? А может, Чифую не преследовал никакой скрытой цели — и это не более, чем ее додумки. — Поторопимся, — Чифую коротко взглянул на наручные часы и подозвал Кей. Она поправила лямку сандалий и последовала за парнем. — Твоя мама будет переживать. Им необходимо успеть к обеду, но уже одиннадцать, а добираться до их района более получаса. Кей хохотнула, припомнив туповато-блаженную материнскую улыбку. — Единственное, о чем переживает матушка, так это о своих странных затеях! — Несмотря на слабый ум у нее большое сердце. Она любит тебя сильно. Кей закатила глаза. Матушка была помешана на своем внешнем виде и креативных идеях, которые она внедряла не только в свой гардероб, но и дом. В детстве это казалось забавным — мама на одной волне с дочерью — но когда Кей выросла, она поняла, что это не черта характера, а заболевание. Мама — вечный ребенок, эгоистичный и капризный. А такие любят только себя. — Да какая разница, что она чувствует? Отца я люблю больше. Мне по крайней мере за него не стыдно. «Цени обоих родителей, пока они живы». Ей показалось, что выдать нечто похожее — это в духе Чифую. Но он промолчал. Не стал навязывать свою точку зрения, что странно. Будь Кей на его месте, она бы переубедила оппонента. Папа редко появлялся дома, но Кей ощущала его привязанность на расстоянии. Он был глотком свежего воздуха. Иногда Кей задавалась вопросом: почему отец не разведется? О чем вообще можно болтать с матушкой до трёх часов ночи? А Кей видела — отец ее любил. Видела и млела, и завидовала. Никто и никогда не смотрел на нее так же, как папа на маму. До появления Чифую. Кей мазнула по нему страдающим взглядом. Он выглядел мрачным; неужели она сделала что-то не так? — Ты обиделся? — Нет. — Тогда в чем дело? — Ты совершенно не знаешь свою мать, — как-то шокированно сказал Чифую, словно сам не верил в правдивость своих слов. — Это что, упрек? — она остановилась на мосту, сжимая и разжимая кулаки. Что-то не так. И Кей это очень не нравится. Она ставит ультиматум: либо они объясняются здесь и сейчас, либо расходятся раз и навсегда. Надоело. Она не хочет быть скованной в отношениях, но Чифую не оставляет ей вариантов. Он в два шага сокращает расстояние между ними и, взяв ее за плечи, ощутимо встряхивает. Голова болтается, как китайский болванчик — Кей щурится и хочет спросить, в своем ли он уме. — Хочешь знать, о чем она болтала все время, что я провожал ее из магазина? О тебе. О твоих успехах. О том, как она гордится тобой. На глаза набежали слезы; она сморгнула их, но они выступили вновь, водопадом залили щеки. — Нет, — Кей попыталась вырваться из объятий Чифую, но он держал ее в тсках. — Я не верю тебе. — Посмотри на меня, Кей. Я не лгу. Будь трижды прокляты его честные глаза! — Она всегда говорила только о себе. Это невозможно, чтобы ей было не все равно… — Она любит тебя, Кей, любит, — Чифую вытер влагу на ее щеках и целомудренно поцеловал в лоб. — Просто не умеет это выразить. — Нет, отстань! — Кей истерически рассмеялась и с силой оттолкнула его. Едва не упала за переграду, если бы Чифую не прижал ее к груди. — Не нужно меня трогать. Не подходи. Ты специально довел меня до слез. Тебе просто нравится видеть меня слабой. Унижена и раздавлена — так бы Кей описала свое состояние. Лить слезы на груди человека, которого попросила уйти. Есть ли предел ее жалости? — Разве похоже, что я хочу причинить тебе страдание? Рука, гладившая ее по волосам, двигалась медленно и нежно. Кей хотелось растаять и не отвечать. К черту все. — Тогда зачем ты довел меня до слез? — Не я довожу тебя до слез, а правда. Слезы — это не слабость, Кей. Я вижу перед собой ранимую чувственную девушку, а не слабую трусиху. — Чифую… ты такой невыносимой! Такой странный! Кей бьёт его в грудь и, собравшись с духом, идёт вперёд. — Ну и чего ты отстал? /// Чифую никогда не говорил о своей семье, поэтому Кей почувствовала подвох, когда в субботу он повел знакомить ее со своей матерью. Кей неловко ерзала на стуле, не зная, куда деть руки. Чифую помогал матери во всем: мыл посуду, накрывал на стол, убирался и готовил. Мама — это все, что было у Чифую. Он не помнил отца. Наверное, поэтому он так остро отреагировал на ее отношение к родительнице. Просто… Кей было так обидно! За то, что мама вечно увлечена какими-то неземными делами, а на нее не обращает никакого внимания. Но Чифую бы не стал врать ей. «Значит, мама действительно мною… гордится?» — поверить в эту мысль было непросто, но Кей решилась. — Я рада, что Чифую привел тебя. Ты ведь наша соседка? Странно, что мы не сталкивались раньше. Такая милашка. — Каа-сан, не смущай ее. — Да брось! Мы отлично ладим. Мама Чифую уселась напротив с фотоальбомомом и показывала детские фотографии сына. — А здесь Чифую учился ходить. Он, правда, первое время падал и плакал, но всегда вставал. Многое о характере человека можно сказать исходя из того, каким он был в детстве, тебе так не кажется? — Пожалуй, вы правы. — Он довольно упертый. Вот и тебя наверняка не с первого раза покорил, не так ли? Это семейная особенность или что? У мамы Чифую такие хитрые кошачьи глаза — ей бы вертикальные зрачки вместо круглых — и не отличить. Кей робко кивнула в ответ, потому что мама Чифую была совершенно права. Чифую пришлось попотеть, чтобы занять в ее сердце отдельное место.