Любовь до гроба

Я делаю для этой девчонки всë, абсолютно всë и даже больше, но она неблагодарно меня отвергает. То есть, внешне она всë такая же милая и приятная, но при этом я чувствую, что она отталкивает меня. Первый раз это случилось, когда она вышла в отпуск. В первый свой не рабочий день она встала ни свет ни заря собираться на работу. И, когда я напомнила ей, что идти никуда не надо, честное слово, она прямо расклеилась. Я пообещала ей вечером культурную программу, а пока попросила помочь Клер. Должен же кто-то взрослый присмтривать за мелкой, пока меня нет дома. Я хоть буду знать, кого на ней насильно женить, если что. Откуда в моей голове столько дурных мыслей? И почему я так ожесточилась? Это всë чëртово влияние Каро. Я хочу, чтобы она принадлежала мне, но она уходит в себя. Иногда мне кажется, что она вовсе не со мной. И даже не в этом мире. Правда, во время нашей культурной программы она шутит и смеëтся, снова становясь той девушкой, в которую я… Которую я захотела использовать, чего уж там. Втюхалась как соплячка я позже. Но на следующий день она снова ведëт себя как… Даже слов нет описать. Потом она закатывает мне истерику на тему динозвара, мать его за ногу! Терпеть не могу, когда взрослые люди ведут себя как дети. Ладно ещë мужики, они поздно взрослеют, но женщины… Но Каро! Нет, Франсуаза еë просто изнежила. Нельзя в таком зрелом возрасте цепляться за антистресс. Я предлагала Кароль пойти в любой магазин за любым другим, а она вцепилась в этот. Ля, с кем я только связалась… А сука больная эта мне ещë и морали читает, нотации. Правда, она зачем-то помогла мне найти динозавра и не ответила ни на один из моих выпадов, но… Всë равно. Глаза б мои еë не видели, только я же на неë работаю. Или против неë, это ещë как посмотреть. В общем, я притаскаиваю это чудище с четверть меня ростом домой. И Кароль даже счастлива, я даже успокаиваюсь. Только вечером она берëт с собой эту шуршалку в кровать. Я беру игрушку за лапу и говорю: — Для сна тебе это не нужно. Но Кароль его не отпускает. Так что после недолгой борьбы она рыдает над оторванной лапой динозавра, а я матерюсь, потому что вся грëбанная постель в этих тупых гранулах. Я стараюсь взять себя в руки. Ничто не испортит мне моë хорошее настроение. Даже рыдающая в моей постели девушка. До Кароль здесь рыдали только после отличного секса. Короче, мне приходится взять себя в руки, кое-как собрать гранулы, присобачить лапу динозавра, отдать его обратно Кароль и всë. У меня кончились силы. Я безумно устала. Лучше уж лишний раз послушать шуршание, чем так ругаться каждый раз. Я очень жалею, что не узнала еë лучше перед тем, как тащить домой, но что теперь поделаешь… В конце концов, я за неë в ответе. Ночью я плохо сплю: тревожные мысли не дают покоя. Зато Кароль спит как сурок, сжимая во сне шуршалку эту идиотскую. Мне жутко неуютно на собственном диване. Не могу побороть отвращение, иду к Клер. Она всë равно не спит, пялится в этот свой комп. — Тук-тук, — я распахиваю дверь еë комнаты без стука. — Ну ты чего! Кто так делает! — Сестра подскакивает, что-то быстро прячет, краснеет и разворачивается ко мне злая. Я подхожу ближе и наклоняюсь к ней с усмешкой. — Старшая сестрëнка будет спать сегодня с тобой. — Я ласково тыкаюсь лбом в еë лоб. — Старая извращенка, ты хотела сказать, — сестра немного отклоняется и стукает меня лбом по лбу. — Ты чего дерëшься? Я же любя. — Тру лоб и наглым образом отхожу к кровати. — Не смей! — Она такая смешная, когда так пищит. Я плюхаюсь на кровать и заворачиваюсь в одеяло. Всë так, как когда-то дома. — Валери, я тебя убью! — Она напрыгивает сверху. — М-м, кто-то баловался взрослыми вещами. На это уходят твои карманные расходы, а? — Вполне себе определëнный тонкий, острый, пряный запах даëт мне понять, что я отвлекла сестру от самоудовлетворения. А что может быть смешнее, чем намекать подростку о том, что ты знаешь, чем он тут занимается. Клер ретируется из комнаты, бормоча что-то про божье наказание в виде сестëр, а я наконец-то расслабляюсь, легко и радостно засыпаю, не дожидаясь Клер. Утро встречает головной болью и насморком. Нет, я не могла так просто простудиться, не с чего мне. Плетусь на кухню за чем-нибудь от головы и едой. Мой взгляд выхватывает два холмика на диване. Мозг осознаёт это, только когда я уже дошла до кухни. Мчусь обратно в зал, скидываю одеяло с ближайшего холма… — Клееееееррррр! — Готова иногда убить эту девчонку. А она ещë и нагло не просыпается, зато вскакивает Каро. Я расталкиваю сестру, жду, когда она сфокусирует на мне взгляд и спрашиваю: — Какого чëрта ты забыла в моей постели? — Ты вчера заняла мою. — Обиженно ворчит сестра, почëсывая бок и зевая. — Это не повод спать здесь, могла бы подвинуть меня. — Я не сильно стукаю Клер в плечо. Она заваливается обратно на диван, закрывается с головой одеялом и мгновенно засыпает. Вот мне бы так. — И тебе доброе утро, Валери. — Протирая глаза, говорит Кароль, скидывая одеяло и вставая. — Ну, прости, солнышко. — Я заключаю еë в свои объятия. После сна она ещë тëплая, мягкая, нежная. Я целую еë макушку, когда она обнимает меня в ответ. Боже, как же я счастлива сейчас, что у меня есть Каро. Мы идëм на кухню. Она садится на табуретку, и я наконец-то могу рассмотреть еë как следует. Губы сухие, спëкшиеся и бледные, взгляд немного блуждающий, вся такая сонная. — Ты не заболела? — Спрашиваю я, прикладывая запястье к еë лбу. Вроде, на ощупь нормальная. — Всë хорошо, я здорова. — Тихо отвечает она. Я готовлю нам завтрак. Заодно принимаю что-то от головы и заливаю нос спреем. Не могу позволить себе болеть. Потом мы едим вполне спокойно и мирно, я собираюсь на работу, желаю Каро хорошего дня. — Присмотри за Клер, пожалуйста. — Что ты имеешь в виду? Твоя сестра не появляется дома примерно до твоего прихода. — Говорит Каро удивлëнно. И глаза у неë такие большие, честные, недоумевающие. Ну, конечно. Не могло всë быть так просто. Моя сестра, если кого-то не любит, будет делать всë, чтобы не пересекаться с этим человеком. Не могла одна девушка всë изменить. — Ладно. Отдыхай. — Я целую Каро в лоб и бегу на работу. Если бы не накрылась машина вчера, я бы даже попыталась сделать внушение Клер. Еë мегера-жена закрыла кабинет Каро на ключ. Об этом я узнаю только когда дëргаю закрытую дверь. Чëрт, а мне так надо было кое-что проверить. Работа сегодня не клеится. Всë, о чëм я могу думать — Кароль. Поэтому вечером мчусь домой. Кароль, впрочем, там нет. Я решаюсь на рискованный шаг: нахожу динозавра, заворачиваю в мусорный пакет и несу прямиком туда, где ему и место. Если Кароль собирается жить с нами, ей придëтся повзрослеть. Это значит — никаких игрушек. К тому же, еë лекарства… Хорошо, аналоги еë лекарств, всë ещë дороговаты, и мне едва удаëтся распределять наш месячный бюджет так, чтобы хватало на всë. И Клер растëт не по дням, а по часам. Я чувствую, что плохо справляюсь со своей ролью главы семьи, но что поделать… Можно попросить Кароль, конечно, но еë зарплата итак здорово выручает нас по оплате жилья. Хоть об этом беспокоиться больше не надо, уже счастье. В общем, когда я возвращаюсь домой во второй раз, Кароль уже там. — Привет, Валери, как дела на работе? — Тепло спросила Кароль, но мне показалось, что она хочет знать что-то очень определëнное. — Всë в порядке, работы много, устала как собака. — Я сбрасываю туфли, прохожу в комнату и валюсь на диван. Каро приносит мне что-то съестное в тарелке, усаживается у моих ног и начинает делать массаж. Я аж урчу от удовольствия. На ужин спагетти. Просто спагетти с кетчупом, но почему-то вкусно до безумия. — А как прошëл твой день? Очень скучала? — Отставляю тарелку подальше и усаживаюсь к Каро. — Потерялась в метро пару раз, а в остальном всë хорошо. — Она пожимает плечами. — Где сегодня гуляла? — Спрашиваю я, накручивая еë локон на свой палец. Какая же она красивая, когда сидит вот так, еë лицо освещают солнечные лучи, и она так нежно мне улыбается. — Да так. — Она пожимает плечами. Вечер проходит спокойно. Мы сидим дома и смотрим фильм, хотя Кароль какая-то беспокойная. К концу фильма она откровенно что-то ищет. Наконец, не выдержав, спрашивает: — Валери, ты… Не видела Элмера? — Буравит меня взглядом, забавная девчонка. — Что не видела? — Я решаю быть твëрдой до конца. — Ты знаешь. Моего динозавра. Я… Мне… — Она сжимает и разжимает пальчики, явно желая закопать их в шуршащие гранулы. — Каро, тебе надо повзрослеть. Не всегда и не везде ты можешь решать свои проблемы с помощью игрушки. — Я протягиваю к ней руку, чтобы обнять, а она вскакивает на ноги и отходит к окну. — Что ты сделала с ним? — Спрашивает она на повышенных тонах. — Слушай, я не знаю, что у вас за фетиш, но я не собираюсь быть тебе ещë и матерью. — Я выдыхаю. Кароль же начинает дрожать всем телом, говорит очень тихо и сбивчиво: — Н-не трогай мать! При этом еë челюсть ходит ходуном. Я впервые вижу, чтобы такое происходило с кем-то в принципе. Я поднимаюсь и подхожу ближе, надеясь еë успокоить, а она теряет сознание и падает на диван. Я даже не знаю, что делать. Набираю «скорую». Весь оставшийся отпуск Каро проводит в постели. Я очень рада, что всë обходится малой кровью. Правда, ей всë-таки рекомендовали оригинальные лекарства, потому что аналог не совсем справляется с еë состоянием. Если бы я знала об этом заранее… Вот Франсуаза наверняка знала. И знала бы, что делать. Еë призрак будто поселяется у нас, пока Каро восстанавливается. Правда, она не хочет со мной разговаривать. Видимо, ей был дорог этот зверь как память о чëм-то, но… Я просто хочу, чтобы она перестала цепляться за прошлое. После отпуска я всë ещë не выпускаю еë на работу: теперь я опасаюсь за еë состояние. Не знаю, на что ещë она способна. Даже закрываю еë дома на ключ.