Мы выживем

Антон судорожно перебирает кольца на своих руках, все никак не успокаивая тревожный звоночек внутри. Арсений пропал, он понял это не сразу. Но теперь, когда шатен обошёл, кажется, весь корпус, то отчётливо это осознает. А ещё он вспоминает, что вчера они забыли закрыть дверь, и это было их главной ошибкой. Теперь Шастун сидит в их комнате, совершенно потерянный, и не знает, кого просить о помощи. Хотя вариантов у него, кажется, особо-то и нет. *** Арсений открывает глаза и чувствует, как пульсирует все его тело. Он делает попытку приподняться, но тут же воет и плюхается назад от боли. Чувствуя, как из него вытекает чужая сперма, он заводит дрожащую руку назад и нащупывает, не закрывшийся до конца проход. От прикосновения мышцы сокращаются и на пальцы с характерным хлюпом капает сперма. Слезы начинают катиться по красивому и измученному лицу, а все тело охватывает дрожь. Он обнимает себя свободной рукой, проводя другой рукой по своему боку в попытке успокоить. Все его тело словно парализует, он начинает задыхаться от своих слез, громко кашляя. Ему становиться все равно, что с ним будет дальше, он разбит настолько, что не может даже сесть нормально. Он словно сломанная кукла, которая теперь никому не нужна. *** Теперь, когда они спускаются в какой-то подвал, пройдя через многочисленные коридоры больницы, Шастун отчётливо понимает, что, возможно, так просто выбраться у них не получится. Когда он пришёл к Илье на кухню со стеклянным взглядом и сказал, что им нужно поговорить. Он отчётливо увидел в других глазах сожаление и это его насторожило. — Арсений пропал, — они стоят в том же месте, что и вчера, только атмосфера, парящая в воздухе, говорит, что сейчас все по-другому. — Блять, — Макар сжал кулаки и закусил губу. — Что? — Шастун судорожно пытался выделить из чужих эмоций какую-нибудь информацию, — Ты что-то знаешь? Илья долго молчал и было видно, что он метался перед выбором. Антон вспоминает, как они пошли к Эду и как тот поджал губы, будто хотел извинится, но не мог подобрать слов. — Парни, пожалуйста, — Шастун устал переживать и пытаться догадаться, что знают эти люди. — Я могу предположить, где он, но тебе это не понравится, — Эд замолчал. А Антон лишь решительно вскинул голову, побуждая продолжать. — Эд, давай им поможем, — Илья проговорил это с какой-то вселенской тоской, — Давай спасём хотя бы их? — Ладно. *** То, что Шастун увидел дальше, он бы хотел никогда в своей жизни не видеть. Пройдя снова по бесконечным коридорам, они вошли в большое помещение и продолжили идти уже по стеклянному мосту. Шатен кинул взгляд вниз и подавился своим вздохом. Там были зомби. Много зомби. Некоторые были в клетках, некоторые были уже на столе с разрезанными животами. И все это мракобесие было так чертовски хорошо оборудовано… — Антон, пошли, — Макар потянул его за рукав кофты, не давая повнимательнее рассмотреть комнату. — Куда мы идём? — Он задавался этим вопросом с самого начала и его терпение начинало подходить к концу. — Антон, — Эд развернулся к нему и взял его за плечи, слегка встряхнув, — Не пытайся разобраться, что здесь происходит ладно? — Он тут же увидел вспыхнувшую ярость в чужих глазах, но постарался ее сразу пресечь — Антон, ты не сможешь сейчас ничего изменить, да и ты тут не за этим. Арсений. Подумай о нем, ладно? Когда мы его найдем, нам нужно будет только вывести вас отсюда. Вам есть, куда податься? — Последний раз мы были на даче у нашего друга… — Ясно, тогда поедем туда. — Он разворачивается на пятках и, приложив таблетку, открывает дверь, которая ведёт их в ещё один коридор. Только на этот раз достаточно тёмный. Через каждые пять метров расположены двери с задвижками снаружи. Эд начинает открывать двери по порядку, заглядывая внутрь. — Че встали оба? Присоединяйтесь. — Буркнул тот, не прекращая своих действий. Когда Шаст открывает первую дверь и заглядывает внутрь, в ней никого не оказывается, а вот обстановка в комнате моментально объясняет Антону, чем тут занимались и его сердце сжимается от осознания, где и что они ищут. Руки начинают дрожать и парень сразу кидается к следующей двери, в которой оказывается какая-то женщина средних лет, которая посмотрела на него с ужасом и закричала, что он сразу закрыл дверь от испуга. Когда он открывает по счету уже черт знает какую дверь и видит на кровати скрюченную фигуру парня в синяках и засосах, он почти сразу же закрывает дверь. И хочет пойти к следующей, когда понимает, что затылок парня кажется ему смутно знакомым. Нет. Нет! Это не может быть Арсений! Это просто не может быть он! Шатен открывает дверь повторно, чувствуя, как по его щекам текут слезы. Подойдя ближе и заглянув парню в лицо, он не может сдержать вырвавшегося стона отчаяния. Брюнет лежит, прижав колени к груди обхватив руками свои ноги. Лицо у него заплаканное, что видно недавно высохшие дорожки слез и опухшие глаза. Антону хочется кричать, но он лишь садится рядом и, боясь сделать больно, кладёт руку на спину, начиная медленно поглаживать её. Сначала ничего не происходит, но через время тело под его рукой начинает трястись и ерзать. А затем застывает, словно статуя. Кажется, даже переставая дышать. Шаст одергивает руку и лишь выдавливает из себя тихое — Арс? Одно слово, но он видит, как вздрагивают плечи и как медленно поворачивается макушка парня лицом к Антону. Он неверяще смотрит на шатена и, когда тот дрожащей рукой касается его колена, внутри Антона что-то обрывается. Арсений начинает плакать, горько-горько и очень тихо. — Арс, Арс, нам надо идти, — он нежно проводит рукой по плечу парня, — Нас отвезут домой, пойдем. Арсений не может поверить. Ему кажется все происходящее сном. Наверняка, он сейчас валяется где-то в обмороке. Шаст замечает на полу разбросанную одежду и, подняв её протягивает парню, но, не получив никакой реакции, натягивает её сам, пока брюнет сотрясается в рыданиях. — Шаст?! — слышится громкий голос Ильи из коридора. Антон стирает с щёк не прекращающиеся слезы и надеется, что это все ему снится. — Я тут, — откликается шатен и, аккуратно обхватив Арса за талию, ведёт его к выходу. Выйдя в коридор, он встречается взглядом с парнями и они без слов направляются в неизвестном для него направлении. Арсений рядом, кажется, даже до конца не понимает, что происходит. Его просто трясёт. У Антона же в голове лихорадочно носятся мысли, которые вгоняют его в ужас. Он не хочет верить в то, что случилось с Арсом. Не хочет верить, что их угораздило попасть в лагерь, где проводят эксперименты, насилуют, и живут люди, из-за которых началась эпидемия. Это все просто не может быть правдой. — Короче, сегодня я должен съездить в город в одно место, — говорит Эд, пока они выходят из подвала и заходят в какой-то гараж. Им по дороге даже встречались какие-то люди, но никто не обратил на них внимания, что настораживало. — Возьму вас с собой, меня чекать не будут, но в багажнике вам придётся потесниться пока не уедем за территорию. — Он смотрит сначала на Антона, который заторможенно в ответ кивает, а затем на Арсения, который рассеянно рассматривает пол. Пока Антон залазит в багажник, Эд легонько сжимает плечо брюнета, на что тот вздрагивает и отшатывается. — Мне жаль, — Единственное, что говорит парень и поджимает губы. В багажнике довольно тесно, особенно двум здоровенный лбам, но выбирать не приходится. Арсений чувствует грудью, как дышит тело рядом с ним и не может до конца понять, что он сам в этот момент чувствует. С одной стороны, он хочет вцепится в Антона и не отпускать, а с другой спрятаться куда-нибудь, чтоб его никогда не нашли. Они выезжают с территории, едут некоторое время, слыша шорох колес по песку и веткам. Но потом останавливаются, наконец, пересаживаясь на нормальные места. Попов устремляет свой взгляд на окно, чувствуя, как его пальцев касается чужая большая рука, ненавязчиво сжимая, давая шанс отстраниться. Но он, подумав секунду, переплетает их руки крепче, медленно выдыхая. *** Когда они видят знакомые ворота, то одновременно переглядываются, а сердце начинает биться чаще. — Тут? — спрашивать Эд, тормозя. — Ну, бывайте, парни. — Он легко улыбается им с грустью, оглядывая их в последний раз. Они выходят и, подойдя к воротам, слышат за ними копошение. Сердце замирает. — Парни, — тихо спрашивает в пустоту Шаст и тут же получает громкий ответ: — Шаст! — Слышится, как открывается калитка и перед ними предстаёт слегка помятый Позов. Эмоции, которые они успевают заметить не передать словами. Дима затаскивает их на территорию и, вцепившись в них начинает непрерывно говорить, как они переживали. — Дим, я думаю, что нам нужно отдохнуть, — он легонько отстраняет друга за плечи и кивает в сторону Арсения, который притих. — Мы все вам расскажем, но потом. Позов задумчиво кивает, подмечая плачевное состояние друга, и проводит их в дом. — Серёжа ещё спит. Я с ним сам поговорю. — он легонько хлопает Шаста по спине и наблюдает как они поднимаются на второй этаж. Арсений заходит в комнату первый и не знает, как себя вести. Ему стыдно, противно и плохо от самого себя. — Арс, — родной голос заставляет вздрогнуть и обернуться. Он видит, как блестят на свету зелёные глаза, — Я знаю, что ты устал, — Он делает паузу и на секунду отводит глаза, — Но давай поговорим, пожалуйста — Теряется в тишине комнаты. Попов обхватывает себя руками, инстинктивно закрываясь и кивает. — Я…эм… тебе не нужен врач? — Антон сминает руками кофту и ждёт ответа, пока Арсений замирает и, кажется, даже перестает дышать. — Я…я нет, не думаю. — Через несколько секунд все же тихо откликается тот. — Ты уверен? Это не шутки, — Настаивает шатен, понимая всю опасность сложившейся ситуации. — Дда… Мне немного больно, но разрывов нет. Я только хотел бы помыться, — С этими словами он выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Шаст на ватных ногах доходит до кровати и чувствует, как его начинает трясти, а из глаз градом идут слезы. Он не знает, что пережил Арсений и не уверен, что вообще хочет знать. Его разрывает от чувств и он понимает, что не знает как помочь, как утешить. В истерике он расцарапывает кожу рук до красных отметин и даже синяков, продолжая захлёбываться в слезах. Он теряет счёт времени. А когда возвращается в реальность, то понимает, что прошло всего ничего, а кровать все также, не расстелена. Поэтому занимается этим на каком-то автомате, заканчивается и замирает у окна, совершенно не замечая происходящего вокруг. Арсений замечает Антона, который стоит у окна и смотрит куда-то вдаль. Он тихо подходит сзади и мягко обнимает его за талию, прижимаясь всем телом к сгорбленной спине. На его руки ложатся родные ладони, начиная легонько поглаживать. Они стоят так довольно долго, пока Антон не разворачивается и не ведёт брюнета на расстеленную постель. Шаст садится, подкладывая под спину подушку и притягивает не сопротивляющегося Арсения, укладывая к себе на грудь, оплетая своими руками. Они никогда не говорили о том, что они чувствуют к друг другу, будто без слов все понимая, но сейчас Антон ясно осознает, что теперь просто необходимо проговорить нужные слова вслух. — Арс, — он дожидается мычания в ответ и продолжает — Я люблю тебя. — слова легко слетают с губ и он видит, как парень поднимает голову в его руках и начинает тереться о его нос, как ёжик. — Я тоже, я тоже… — он опускает голову обратно на грудь и крепче вцепляется в чужую футболку, чувствуя, как ему на макушку падает чужая слеза. *** Когда Арсений открывает глаза, он чувствует, как его оплетают любимые руки, а под головой мерно бьётся родное сердце. Судя по высоко светящему солнцу, уже утро и надо вставать. Брюнет решает не будить Антона и тихонько выбирается из объятий, укрывая парня одеялом и подтыкая его с разных сторон, чтоб тот не замёрз. Умывшись, он спускается на кухню, откуда уже доносятся знакомые голоса и замирает в проёме двери. — Арс… — Пироженка набрасывается на него с объятиями, чуть не сбив с ног. — Господи живой! — срывается с его губ с придыханием. Позов смотрит на них с какой-то отцовской нежностью и незаметно стирает слезу, катившуюся по щеке. — Простите, — все, что может выдавить из себя Арсений, чувствуя, как слезы всё-таки срываются с ресниц, ему не верится, что он наконец-то «дома». — Глупый, — шепчет Матвиенко и наконец выпускает его. *** Знакомые руки нежно обнимают его сзади, утыкаясь носом в макушку, глубоко вдыхая запах ванили. Арсений хихикает и поворачивается лицом к Антону, цепляясь руками за его шею, и нежно соприкасается носами. — Мы как ёжики, — смеется Антон, приоткрывая глаза и замирая. — Можно тебя поцеловать? Попов нежно улыбается ему и, пересилив смущение, нежно касается родных губ, чувствуя, как ему отвечают. Они отрываются, друг от друга тяжело дыша и нежно улыбаются. — Я же говорил, — вдруг шепчет Антон. — Что?.. — непонимающе спрашивает Арс. — Мы выживем, — отвечает ему Шастун и впечатывает в свои объятья.