Венера в Овне

«Я здесь ради веселья, а не надолго» — идеальное описание для Венеры в Овне.

Девять лет назад

Невыносимая августовская жара заставляла плавиться бедный человеческий мозг. Озлобленные и зомбированные, этим событием, люди терзали автострады пылающего от солнца Сеула. Звуки автомобильного сигнала поглощали человеческий гогот на улицах, погружая в единый фоновый шум. Пробки — это своеобразная плата за возможность жить в мегаполисе для тех, кто готов смириться с обстоятельствами. Тэхён прогуливался по многолюдным проспектам, одетый в простые прямые синие джинсы, что доходили лишь до выраженных скелетированных щиколоток, и белую футболку с микронадписью, которую сделал акриловыми красками самостоятельно. Омега широким жестом зачесывал непослушные волосы назад, убирая со лба слегка мокрые от пота пряди. Его природный тёмно-каштановый цвет безмолвно заигрывал с Сеульским солнцем, многогранно переливаясь. В такие расслабленные дни казалось, что шестнадцать лет — совсем беззаботный возраст. — Мы опять будем охотиться на твоего бывшего? — насмешливо уточнил омега, слегка приспуская солнцезащитные очки к кончику носа, — уже даже я тебя боюсь, Ли Сун. — Мы не охотимся, просто сегодня он точно будет где-то здесь, и я обязательно его найду, — уверенно и четко произнёс рядом стоящий подросток, нарядившийся будто бы на свидание. Ищущий вперед омега незаметно поправлял атласную белую блузку, аккуратно заправленную в синие укороченные брюки. — Ким, потерпи ещё немного, позже зайдём за холодным кофе. В целом, эти двое, стоящие посреди аллеи на оживлённой улице Сеула, хорошо сливались с местной атмосферой летнего городского вайба. Они ещё совсем молоды, громкоголосы и, скорее по-детски, эмоциональны. Главная цель двух несовершеннолетних омег — это отыскать, так сказать, «случайно» компанию их возраста с альфой, который покорил сердце уверенного Ли Суна. Мино — вот причина всех мук в тридцатиградусную жару. Ким не помнит даже его фамилию, да и зачем забивать себе голову какой-то ерундой? Искомый альфа мало чем отличался от всех предыдущих жемчужин жизни Ли Суна, но он, по несчастливой случайности, учился в той же школе, что и Тэ. Ким, разглядывая подростков около парка, искал знакомое лицо в надежде быстрее скрыться из-под палящего солнца. Тэхён встретил Ли на привезённой выставке Ван Гога в одном из городских музеев. Каждый из этих двоих находил себя в творчестве безумного художника. Но был ли он безумен? Омеги опытным путем отыскали общие темы и помимо искусства, поэтому их дружба стала логичным исходом обычной встречи. Тэ держался за друга, боясь, что снова останется один в большом городе. Ему никогда не забыть, что он родился в небольшом Тэгу, где его отец был довольно известным местным депутатом, и поэтому юному омеге не приходилось сталкиваться с одиночеством — дети в школе часто желали составить ему компанию в чём-либо. Когда Тэхёну исполнилось четырнадцать, семья неожиданно решила переехать в Сеул, где глава семейства уже не занимал руководящую должность, а папа нашёл работу финансиста. Для психологически незрелого омеги смена места жительства казалась большой катастрофой: в новом городе совсем не было знакомых, а старые прекратили с ним общение сразу же, как только Ким покинул Тэгу. Большой город принёс ещё и финансовые трудности в семью, потому что расходы, после покупки новой квартиры и ремонта, значительно возросли. Отец решил использовать свои связи и пропихнуть омегу в дорогую, но хорошую школу, чтобы Тэхён хоть как-то пришёл в чувства и взялся за ум. Однако, тогда младшему в семье совсем не хотелось заморачиваться и стараться проявить себя в учёбе. Новый класс встретил равнодушно, так что омега отбросил идею с кем-нибудь сдружиться. Почти год он влипал в неприятности: часто появлялся пьяным, скатился по учёбе и не прикладывал совсем никаких усилий, а на все претензии в семье просто молча кивал. Тэхён ненавидел Сеул всем сердцем, ему хотелось обратно на свою маленькую родину, где он мог выбраться из города к горным хребтам по пешим маршрутам. Там он знал каждую улочку, местных торговцев тайской едой, которую обожал и постоянно пробовал после школы. А ещё Тэгу сохранял свой национальный колорит, которого явно был лишен его нынешний мегаполис. Поэтому знакомство с Ли Суном было для него как подарок с небес: наконец-то омега смог почувствовать, что его взгляды кто-то может разделить. Новоиспечённый дружок был одного возраста с ним, но слишком истеричный и обидчивый. Первые месяцы их дружбы складывались крайне тяжело. Ким часто любил дерзко пошутить, а Ли не понимал юмора и обижался, игнорируя по несколько дней. Со временем обоим стало легче, потому что юморист научился сдерживаться, а особо обидчивый пытался контролировать свои вспышки. Однажды Сун признался, что уже больше года влюблён в альфу, который учился в школе Кима, но на математическом направлении. С того момента, последний ежедневно стал бесплатно играть в шпиона, чтобы периодически докладывать о страшненьком Мино. Сейчас взгляды омег одновременно остановились на обнаруженном альфе, что стоял среди своих друзей, засунув руки в карманы бежевых шорт. Он всегда был очень эмоциональным, и сейчас по его спектру выражения лица понятно, что мальчишка затирал какую-то очередную историю другим альфам. Вся компания собралась возле входа в парк. — Давай пройдём мимо них, — Ли гордо задрал голову, поправив солнцезащитные очки, и уверенно направился в сторону парка. — Только не пялься, я сам краем глаза все рассмотрю, — Ким воспринимал влюбленное поведение друга в качестве забавной авантюры. Он не чувствовал себя неловко, зная, что вся компания точно будет смотреть им вслед. Двое интриганов были действительны правы, потому что вся компания из пятерых человек следила за каждым шагом, сделанным в сторону входа. Ким узнал в них одноклассников Мино, но глаза нехотя остановились лишь на одном. Самый высокий парень компании, что был одет в простую полосатую футболку, чёрные узкие джинсы и завершил образ белыми кедами. У молодого альфы оказались заправлены за уши угольные волосы, а взгляд привлекали непропорционально длинные и худые ноги и уже подкаченные рельефные руки. Ким не видел в нем образ своего идеала, но почему-то подсознательно хотелось рассматривать альфу подольше. — Так, он не отрывался от нас совсем, — победно объявил Ким, как только омеги отошли от компании на достаточное и безопасное расстояние, — и его дружки тоже. — А ты посмотри на нас — никто бы не устоял. — Ли смеялся, но светился от того, что бывший всё ещё неравнодушен. — А что за одноклассник у него такой высокий, но худой? — Омега тянул к лавочке, чтобы наконец-то присесть и расслабиться, а заодно открыть себе вид на компанию, которая сейчас смотрела им в спины. — Понравился? — Ли не мог не поиграть бровями. — Это Чон Чонгук — лучший друг, так сказать. Но он загадочный какой-то, особо ни с кем не общается, входит только в эту компашку. Сам себе на уме, творческий, если правильно выразиться, сидит дома, картинки рисует. А ещё омег к себе на пушечный выстрел не подпускает. — Любитель альф что ли? — Тон обычный, но внутри уже потихоньку разгорался огонёк любопытства. Самое недоступное с детства привлекало Тэхёна. Его внутренний демон завоевательства сейчас был готов проснуться. — Нет, Мино говорил, что он нормальный. Просто такой с детства. Его отец-основатель Чон Девелопмент, но при этом мелкий совсем не понтуется положением семьи, в отличие от старшего брата, который фанат дорогих машин и ролексов с пелёнок. — Сун рассматривал себя в фронтальную камеру телефона, убеждаясь, что он красив и желанен. Такие встречи стали обыденными для омег — они собирались где-нибудь недалеко от объекта слежки и обсуждали последние сплетни. Ким на каждом сборе вытягивал подробности жизни того интересного парня, которому была присвоена кличка, чтобы обсуждать на публике и не палиться. Так Чон Чонгук стал просто Чэ. С того августовского дня жизнь Тэхёна принудительно повернулась на сто восемьдесят градусов, потому что новые подробности жизни и характера альфы начали серьезно интересовать омегу. Ким уже почти два года жил в Сеуле, но смириться и привыкнуть так и не смог. В классе его не любили, так как другим детям приходилось учить ночами, чтобы ответить на том же уровне, что и Тэхён, который прочитал учебник прямо перед уроком, и то, если было настроение. Лень и нежелание омеги учиться прославили его крайне негативно, образы с подростковыми пьянками, полным разгулом и средними оценками фундаментально закрепились за шестнадцатилетним парнем. Кима это не особо беспокоило, но его имидж был полностью противоположен альфе, который, как сраный ангел, демонстрировал лучшие результаты и неестественно чистую репутацию. Это безумно выводило омегу из себя. Ким всё пытался вытравить мысли, доказывая, что его такой объект заинтересовать не может, но явно по каким-то чудесным стечениям обстоятельств, каждый день случайно проходил мимо кабинета класса математического профиля. Хищник высматривал жертву в привычной среде обитания. Этот малолетний хищник, отрицающий симпатию, каждое утро стал вставать на час пораньше, чтобы разрыть хлам в шкафу и подобрать себе наряд, а ещё, боже упаси, высмотрел всевозможные уроки по укладке волос. Такое поведение омега оправдывал тем, что он просто взрослеет и должен выглядеть на свой возраст. Примерно подобные отговорки появились и насчёт того, что бедолага стал засиживаться ночами, подготавливая домашнее задание. Подростковые тусовки резко сошли на нет, после пары отказов посетить злачные места на выходных. И вот, Тэхён начал признавать, что психика дала сбой. Родители и Ли были безумно рады такой поехавшей крыше, ибо наконец-то смогли застать великий момент, как эта оторва принялась менять жизнь к лучшему. Разгадать такого Тэ было сложно: он продолжал внутри бороться с собой, посещая крыло школы, где ежедневно сталкивался с Чоном. Омега принялся носить обтягивающие брючные костюмы, атласные рубашки, на которых предусмотрительно забывал застегивать три верхних пуговицы, открывая всему миру взор на свою грудную клетку. И жертва начала замечать, как хищник, надухарившийся парфюмом с яркими табачными нотами, носился по коридорам корпуса, где его быть не должно. Чон часто оставался один в перерыв, улавливая смесь мяты и табака. Кроме этого, замечал частые презрительные взгляды того омеги, что встретился ему в парке. Правда, кроме презрения в глазах было что-то еще. Напряжение между жертвой и хищником росло с каждым днём, дав большой разряд в минуту, когда Ким, который чуть ли не бежал быстрее к лестнице в своём корпусе, внезапно врезался в руки и грудь человека на повороте. Взбешённый взгляд Тэхёна, словно плётка, наносил точные удары по лицу и телу альфы, поднимая уровень неловкости до красного. Взаимный интерес скрывать было глупо. — Где тут туалет? — раздался стальной голос Чона, отразив все взгляды. Ким, в принципе, просто потерялся. Он сделал шаг назад, шаг вперёд, снова шаг назад и просто резко обогнул Чона, направившись к лестнице. Его разгадали, чёрт возьми. С того дня их «случайные» встречи стали абсолютной нормой, когда в шумной толпе два голодных до ужаса взгляда искали друг друга. Чон выискивал запах мяты по всем корпусам и периодически зажимал Кима в тёмном углу, то прикусывая бедному мочку уха, то разгуливая ладонями по бёдрам омеги. Интимный шёпот сменился на разговоры только после странного контакта в лесу, но эти двое продолжали усиленно скрывать свою связь. Родители Кима были постоянно в разъездах, а Чона всегда оставляли на попечительство старшего брата, так что оба фактически воспитывали себя самостоятельно. Со временем Чонгук принялся затаскивать омегу к себе в семейный особняк, где они в его комнате проводили время за рисунками, смотрели артхаус и просто разговаривали. Почти год все подобные встречи сопровождались только очень крепкими объятьями на кровати альфы и поцелуями, когда Чон прислонялся к спинке, а омега располагался на его бёдрах, упираясь коленями в матрас. Такие посиделки могли длиться часами, пока оба не наговорятся. Тэхён чувствовал себя максимально комфортно, когда прижимался ухом к грудной клетке и выслушивал ритм сердца парня. Иногда, в тяжёлый день, омега молча поднимался в спальню и, не проронив ни слова, садился на своё любимое место, просто прислонившись к оголённой груди любимого. Их нельзя было назвать фанатами телячьих нежностей, но оба находили в таких объятиях покой. Чонгук часто взрывался при конфликтах с отцом, но стоило ему поводить носом по мягкой коже омеги, — ярость сменялась гармонией и желанием погрузиться в эту пьянящую мяту сильнее. Чон водил языком по оголённому плечу, заостряя своё внимание на выпирающих ключицах омеги, изредка прикусывая мягко кожу. Каждый раз они доводили друг друга до мешающего белья, но не переходили невидимую границу. Пальцы альфы плавными движениями заползли под тонкое бельё, совсем легко сжимая упругие ягодицы. — Иногда я еле сдерживаюсь, — фактически простонал Чон, утыкаясь лицом в плечо омеги. Он продолжал мягко давить пальцами на кожу бёдер, то поглаживая, то снова щипая, — слишком сильно хочу оказаться внутри. Брата ещё долго не будет, родители на очередном заседании совета заграницей. — Устал дрочить в ванной? — Ким ядовито улыбался, отстраняясь корпусом и проводя ладонями по животу. Его совсем не смущало находиться лишь в одном белье и чувствовать, как под собственными ягодицами вовсю разрасталось напряжение. Он медленно, под томным взглядом вёл свои ладони вниз, вплоть до боксеров и, заведя в них руку, принялся тихо себя ласкать. — Мне нравится, когда ты сходишь с ума. — Какая же ты сука. — Альфа получал по рукам, когда пытался переложить их на талию. — Вправду говорят, что человек может быть хорошим и смотреть на своё лишь издалека, а может быть тварью, беря это, — шёпот сменялся на лёгкий стон, когда Тэхён игрался рукой с собой, изводя голодающего. — Но ты сильный мальчик, обязательно справишься.— Снова расплывшись в улыбке, омега резко поднялся с чужих крепких бёдер. Ким умел изводить. Он, немедля, направился на выход из спальни, оставляя непонимающего, жаждущего альфу на кровати, который уже красовался с мокрым пятном в районе паха от выделяющейся смазки. Омега засеменил по лестнице, чётко придерживаясь цели перевести дыхание и охладиться водой. Благо запасы в холодильнике были нескончаемые, но от собственного возбуждения и жара он не услышал приближающиеся шаги. — Далеко собрался? — Чужая рука резко и грубо схватила сзади за шею, заставляя облиться ледяной водой. Альфа не изменил хватку, лишь сжимал ещё сильнее, контролируя, как нашкодившего кота. Чон, не разжимая пальцы, толкнул парня к кухонному островку, другой рукой нажав между лопаток, так, что напугавшийся омега вжался в холодную каменную поверхность стола. Сейчас ягодицы последнего удачно выпирали за край, позволяя прижаться к ним давно вставшему члену, запертому в узком белье. — Разве я позволил встать? — Кажется, мы не обсудили даже стоп-слово, — игриво промурчал лежащий на столе Тэ. Он вдавливался в чужой пах, чувствуя собственное возбуждение. Страх первого раза смешивался с приятной пульсацией внизу живота. Ему хотелось, даже очень. — Для тебя сегодня только одна поблажка — я тебя подготовлю. — Чону безумно нравилось смотреть на такую картину сверху, особенно когда он одним быстрым движением обеих рук опустил чужие боксеры до щиколоток, помогая освободиться от них совсем. Теперь их разделяла только ткань белья альфы, которая исчезла так же быстро. Гук ногой насильно развёл чужие, в то время как обеими руками поглаживал горячую и слегка влажную кожу на талии и спине омеги. Длинные пальцы играли, медленно спускаясь вниз. Жадный взгляд альфы давно был прикован к розовой дырочке, которая вовсю блестела от выделяющейся смазки. Омега молчал и тяжело дышал, нервно кусая губы в ожидании то ли боли, то ли удовольствия. Бедняжка чуть ли не закричал, когда что-то влажное резко коснулось кожи мошонки, поднимаясь всё ближе и ближе к сжимающейся мышце. Это был язык, что умело выводил круги по сфинктеру, заставляя сжаться ещё сильнее. — Не думал, что ты такой застенчивый. — Чон тихо смеялся, немного кусая светлую кожу. Он слизывал сладкую смазку, насильно проталкивал кончик языка, разводя для своего удобства пальцами ягодицы. Ким начал скулить, не выдерживая давления внутри. Его приятно обдавало жаром, так что на лбу выступали первые капли пота. Чон не останавливался, проталкивая язык всё глубже, изводя стенки. Когда омега издал первый громкий стон, альфа стал добавлять первый палец, медленно входя по основание и наблюдая, как партнёр начал выгибаться в пояснице. Естественной смазки появилось в разы больше, а член доминирующего изнывал. Альфа по часовой водил пальцем внутри омеги, добавляя постепенно второй, стараясь по круговой растягивать слишком плотные стенки, специально пропуская чувствительный участок. Температура внутри была ещё выше, чем и так исходящий жар от обоих. Омега совсем позабыл, что такое стесняться и громко стонал, водя влажными ладонями по каменной поверхности столешницы. Чон направил третий палец, когда Тэ, вскрикнув, попытался соскользнуть с пальцев, однако стол и крепкая хватка альфы держали бедняжку в узде. — Мне уже больно, — Тэ шипел, дергая задницей, которая была сжата подпирающими бёдрами. Чонгук только ухмылялся. Он больше не мог ждать, его член уже пачкал заднюю часть бедра омеги смазкой. Три пальца недостаточно, но всё же неплохо растянули стенки. Рука Чонгука скользнула по позвоночнику до шеи, нежно погладив по волосам. Альфа вытащил склизкие пальцы из тела, обхватив ими свой член. Наклонившись над беспокойным Кимом, он свободной рукой поглаживал его вспотевшую щёку, после неожиданно резко и больно заткнул ею рот омеги и одновременно подставляя напряженную головку к сочившемуся входу, грубо подавшись бёдрами вперёд. Громкое мычание, казалось, раздалось на весь дом. Чонгук вошёл почти до основания, встретив сильное напряжение горячих стенок. Его член сдавило, а вторая рука всё так же закрывала рот омеги, когда альфа, опустившись лицом к спине, стал медленно целовать вдоль позвоночника, совсем не двигаясь внутри. — Потерпи, без боли в первый раз не обойдётся, — Чон шептал с нехарактерной ему нежностью, а ладонью чувствовал, как скатывались мелкие капли слёз по щекам омеги, — пожалуйста, — альфа продолжал целовать нежную кожу спины и слушать глухие всхлипы любимого. Чонгук начал двигаться, поняв, что промедление просто закончится истерикой у омеги. Он не опускал свою руку, прижимая Тэ к столешнице и переходя на глубокие и умеренные по скорости толчки. Внутри уже стало комфортнее, но такая узость сводила с ума: его тело всё больше горело, а мозг будто пьянел. Тэхён царапал ногтями поверхность стола, пытаясь расслабиться, чтобы жжение хоть немного утихло, но слёзы предательски не прекращались. Он плакал уже не от боли, а почему-то от внутренней обиды, что его взяли вот так. Гук чувствовал, как мышцы Кима потихоньку расслабляются и начинал наращивать темп, постепенно убирая ладонь с лица омеги. Подхватив обеими руками под поясницу, альфа немного приподнял ягодицы Тэхёна, чтобы головкой собственного члена попадать по чувствительной точке внутри. И это сработало: Ким утробно стонал вперемешку с хриплыми вздохами и еле слышными матами. Ему наконец-то стало приятно. Внутри разливалось какое-то необъятное тепло, которого раньше не было, когда Тэ дрочил себе. Впервые что-то так сильно грело, что приятная дрожь расходилась по всему телу. Не справившись с новыми для себя ощущениями, омега кончил, излившись прямо на боковую стенку кухонного островка. Чон это заметил, чрезмерно сильно сжав бёдра Кима по бокам и впиваясь ногтями в и так покрасневшую кожу. Теперь он трахал жёстко для себя, чувствуя, как мошонка болезненно наливалась, а член внутри почти сводило в судорогах. Через пару минут жёстких и быстрых фрикций Гук резко вышел, доведя себя рукой до выплеска на бедро омеги. — Люблю. — Чон томно выдохнул, фактически упав сверху горячего омеги. Его губы беспорядочно слонялись по шее, оставляя мелкие мокрые поцелуи. — С тобой я чувствую себя дома.

Настоящее время

Ким сидел на кровати, подложив под спину все подушки, а на живот поставив ноутбук. Ему было необходимо проверить всю презентацию, с которой он на завтрашнем вечере должен был выступить. Сочетать научную конференцию с банкетом было немного плохой идеей. Понятное дело, что акционерам больницы, что вовсе не являются медиками, а тем более научными сотрудниками, совершенно не интересно слушать про последние достижения или опыты. Да и выступать перед приглашёнными докторами с мировым опытом было страшно, особенно когда они пристально следят за любым словом. Звонок прервал полную тишину в квартире Тэ. — Ты ещё не ложишься? — заботливый голос Мина раздался в динамике. Ким сразу же обратил внимание, что на часах было уже 23:50, а он ещё даже не принял душ, да и желания спать не было. — Сейчас заканчиваю. — Омега потёр переносицу, сохранив окончательные изменения, и сразу же захлопнул ноутбук, откинув его на другую половину кровати. — Надеюсь, ты завтра будешь меня поддерживать. Будь в первом ряду, умоляю. — Неужели такой самоуверенный Тэхён переживает, что не справится? — В голосе на том конце слышалась насмешка. — Ни за что не поверю. Кто ещё из резидентов покажет этим старикам, где их место? Только ты. — Пока я буду рассказывать всем о генах, на меня начнут, как минимум, пялиться богатые извращенцы, скорее всего, представляя, как там же и трахнут, прямо в этом белом халате. — Зато у тебя хотя бы будет секс. — Юнги вовсю язвил. — А теперь быстрее ложись. Не хочу завтра смотреть на твоё усталое лицо. Ким поднялся с кровати и запаковал в чехол костюм на завтрашний банкет, ведь появляться на нём в хирургическом костюме и халате было бы неприлично. Омега смог расслабиться только в душе, натирая всё тело апельсиновым скрабом и накладывая микроигольчатые патчи под глаза. Утром Тэ собрал сумку с ноутбуком, чехол с костюмом и спустился к своей машине на парковку. На своём месте стоял свежий матовый Mercedes E63 amg цвета серого графита, купленный в кредит. Да, за него омега отдавал большую часть своей зарплаты, но каждый раз чувствовал, как волнение и плохое настроение отпадают, когда садился за руль этого засранца. Машина была просто зверем, характер будто бы передавался от хозяина, особенно, когда на автострадах стрелка зашкаливала под двести. Ким ласково называл свой мерс «тигрёнком», потому что под капотом всегда слышался приятный рык мотора. Конференция назначена ближе к вечеру, а утро омега провёл со своими пациентами, колдуя у себя в кабинете. Ему не так давно доставили образцы новых препаратов и филлеров, поэтому руки тянулись всё это испытать. — Ты свой кабинет покидаешь вообще? Рано утром здесь, днём здесь и вечером, когда я ухожу, тоже здесь. — Омега без стука ворвался в кабинет психиатра и сразу же удобно расположился на светлом диване, закинув ногу на ногу. — Так много дел, что я пропустил наши сессии. — Я так понимаю, раз ты не заявился в тот же вечер после пресс-конференции, значит, всё пошло не по плану. — Доктор Юн привычно сидел за рабочим столом, записывая что-то в рабочий блокнот. — Меня игнорировали взглядом всё время. Сначала я подумал, что он мог меня просто не узнать, но потом, когда уже вышел проветрить голову в коридор, Чон меня обнюхал, не сказав ни слова, — на последней фразе Ким усмехнулся и откинул голову на спинку дивана, пялясь в потолок. — И что ты думаешь? — Я расстроился, но меня охватила такая паника, когда он был рядом, что вообще плохо помню, как добрался до дома на дрожащих ногах. Я ведь понимал — никто из нас не кинется на шею, даже с учётом момента, когда мы в детстве думали, будто истинные. — Ким не сводил взгляда с потолка. — Почему будто? Вдруг связь всё-таки есть. — Потому что. Если бы это было и вправду так, мы бы не прожили столько лет по отдельности. То была лишь детская влюблённость. — Не смеши меня, — строго отрезал альфа, — ты маниакально следил за всей его жизнью. Он тоже мог делать подобное, так что где-то на уровне подсознания вы всё равно можете быть связаны. Ну, или ты привязан к нему, вот это точно. Я помню про сегодняшнюю конференцию, и если что-то пойдёт не так и ты почувствуешь себя плохо, позвони мне, я заберу тебя.

***

Конференц-зал довольно быстро заполнился. На первых рядах расположились незнакомцы в белых халатах, довольный председатель и часть приглашённых гостей. На дальних люди рассаживались уже более свободно, маленькими группами, заинтересованно посматривая на выступающих на сцене. Каждый, выходящий туда спикером, демонстрировал свою презентацию с исследованиями, где наблюдались тонны графиков, диаграмм и фотографий, что понятны, казалось, только медикам. Практически все — это люди старше сорока, которые любезно делились опытом со своими коллегами, съехавшимися со всех регионов страны. Ким Тэхён являлся самым молодым из них. Он сам не до конца понимал, зачем во время своей резидентуры вписался в подобное, проводя почти полгода над написанием работы. Наверное, просто хотел, чтобы его имя стало появляться на заголовках работ в медицинских журналах. Это было важно — показать себе и кое-кому другому, что омега уже не простой школьник. Выход на сцену был волнителен. Ким поднялся в идеально выглаженном белом халате, стоя за трибуной и произнося вступительную речь. Пальцы осторожно нажимали на кнопки пульта и слайды презентации сменялись. — Я бы хотел продемонстрировать вам работу, посвящённую результатам генной инженерии в лечении псориаза, которую лично проводил в течение последних шести месяцев. Работа выполнена на методе двойного слепого рандомизированного исследования. — Тэ нервно улыбался, говоря в вытянутый микрофон, а сам глазами искал по залу только одну фигуру. Чон Чонгук сидел на предпоследнем ряду совсем один, когда почувствовал, что кто-то резко занял соседнее место. — Так-так, выслеживаешь птенчика? Это ведь он сейчас разговаривает какими-то незнакомыми словами? — Хосок очень довольно улыбался во все зубы, смотря на своего младшего брата, что сидел, будто приклеенный к креслу, в своём классическом чёрном костюме, с уложенными и подстриженными явно сегодня волосами. — Просто контролирую, куда отец сливает деньги компании. Думаю, что поддержка учёных, в принципе, дело неплохое. — Младший не поворачивался на брата, следя только за одним объектом в этом зале, который в этот момент расплескивался в жестикуляции на сцене. Весь зал слушал внимательно, потому что видеть столь молодого омегу было непривычно. — Да-да, а сам бы тоже не отказался слить кое-что другое в такое тело. Ой, дело, да? — Хосок хихикал, прикрывая рот кулаком, когда Гук склонил на бок голову и молча посмотрел на старшего. — Не отрицай, ты бы ни за что не сидел тут так рано, в лучшем случае, приехал бы на сам банкет. Даже наш отец сегодня решил пропустить такую скучную часть. Видишь, только твой любимый братец решил составить компанию. — Я тебя выкину отсюда сейчас, если не заткнёшься. — Гуки рыкнул, сжав рукой коленку брата. Тэхён закончил выступление и спустился со сцены в зал под аплодисменты. Всю оставшуюся конференцию он просидел вместе с Мином, склонив голову на плечо друга. Между официальной частью и банкетом был небольшой перерыв, в который омеги успели переодеться в более подходящий наряд. Юнги выбрал для себя лёгкие шёлковые синие брюки, в которые заправил кремовую рубашку. Блондинистые волосы идеально подходили под сегодняшний образ. Тэ же выбрал чёрные укороченные брюки со стрелками, а на голое тело надел чёрный удлинённый пиджак, украшенный по всей верхней части плеч и груди жемчужными бусинами, внизу оставив кожаные кроссовки. Омеги зашли в большой холл, украшенный цветами и столиками с закусками и фужерами. Приглашенные гости пришли с супругами и детьми, поэтому в зале было достаточно шумно, но живая музыка приятно доносилась где-то из глубины зала. Руки друзей сразу же потянулись к шампанскому. — Я его вижу, и кажется, он меня тоже. — Тэ растягивал губы в улыбке, осушая уже второй бокал, когда взгляд упал на два чёрных огонька у противоположной стены. Чоны стояли вместе, без отца, повернувшись и смотря на омег. Они переговаривались между собой, одетые абсолютно одинаково — в чёрные костюмы. Хосок был чуть ниже брата, но такой же по комплекции. Оба привлекали своими широкими плечами, которые лепились в тренажёрных залах, и объёмными бёдрами, грамотно упакованными в обтягивающие брюки. — В жизни его брат симпатичнее, чем на фотографиях. Такие же угольные волосы, как и у твоего. — Юнги облизывал губы и тянулся к очередному бокалу, потому что выдержать напряжение без алкоголя сложновато. — Ага. Ким среди остальных выглядел слишком горячо — все достаточно консервативны в нарядах. Но голая грудь омеги, обрамлённая чёрным пиджаком и контрастом с жемчугом, привлекала внимание. И не только Чона. Многие альфы кидали заинтересованный взор на пару омег. Вечер проходил довольно неплохо. Мин и Ким беседовали с подходящими к ним врачами и некоторыми спонсорами. Один альфа за сорок пытался делать неуместные и нелепые намёки Тэ, похабно поглядывая на последнего. — Я, кажется, уже накидался. — Омеги выпили много. Никто из них не считал бокалы, которые не покидали надолго руки этих двоих. — Прости, но боюсь, что вызову такси и оставлю тебя тут. — Мин уже прислонился спиной к стене, потому что стоять на ногах самостоятельно, было тяжеловато. — Пошли. — Тэ понимал и не обижался. Подхватив под руку друга, он спокойно вывел его из больницы на парковку и усадил в такси. Сам же вернулся в зал, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Чон, не сводя взгляда с омеги, прошёл совсем рядом и удалился с вечера. Хосок остался там с отцом.