Венера в Овне

«Их любовь похожа на лавину, напрочь раздавившую всех на своем пути» — Венера в Овне

Сквозь плотные темные шторы совсем не пробирался солнечный свет. В спальне было по-прежнему темно, лишь изредка лучи, уже давно, вставшего солнца, прокрадывались в комнату, когда сквозняк приподнимал конец тяжелой ткани. Тэхён с трудом разлепил глаза, открывая каждое веко поочередно, но взгляд продолжал не фокусироваться в полутьме. Искренняя вера в то, что последние события являлись только плохим сном, не покидала до самой секунды, пока очередное тихое посапывание не раздалось на соседней половине кровати. Пробуждение настигло мгновенно, так же как и осознание, что он лежал на горячей подушке в виде чужой крепкой груди, что нещадно обслюнявлена за ночь. В голове лишь мартышка с металлическими тарелками звучно отстукивала в моменте, когда Тэхён мысленно утверждал, что просыпаться так хуже, чем в гордом одиночестве. Возможно, последнее более безопасно для нервов, но первое гораздо приятнее, когда рядом кто-то блаженно занимал вечно пустующее место. Чонгук расслабленно спал на спине, лежа с полуоткрытым ртом, и пожертвовал одеяло омеге, который в данный момент в личном коконе оккупировал мужскую грудь. Тэхён медленно и очень нежно водил указательным пальцем по выступающим мышцам, грудине и ребрам, вырисовывая плавные линии. С открытого балкона доносились сигналы машин, явный шум ожившего района и уже теплый, скорее всего, дневной ветерок. Лежавший под подушкой телефон лишь подтвердил догадки своим «11:08». — Ты ночью пинаешься, — сонный голос с выраженной хрипотцой раздался совсем неожиданно, заставив Кима поднять резко голову и встретиться взглядом с взлохмаченным Чонгуком, сжимающим нос и иногда глаза. Впервые за долгое время они видели друг друга в таком помятом и домашнем виде. — А ты храпишь, — Тэхён нагло врал, стараясь говорить размеренно и убедительно. Вчерашний день вымотал так сильно, что омега заснул без задних ног, ни разу не проснувшись за ночь. — Храпом своим спать не давал, — очередная ложь, но Ким, собравшись с духом, быстро выполз из своеобразного кокона и растворился в коридоре, хлопнув дверью в ванной. Чон остался в постели, светя неприятно экраном телефона в лицо. Беззвучный режим позволил проигнорировать десятки сообщений от Хосока и Чимина, которые его потеряли. Вчера он всех наградил работой, так что сейчас пора бы собирать плоды, но вместо офиса в рабочий день, валяется не в своей кровати среди вещей, которые абсолютно пропахли ароматом хозяина. И признаться, Чонгук здесь выспался за весь тяжелый месяц. «Где ты, блять?» — прислано в 00:24. «Джин нашел китайских крыс» — прислано в 00:26. «Посмотрел твою геолокацию. Все, понял, отдыхай))» — прислано в 00:40. Второе сообщение позволило, наконец-то, собраться с мыслями, пока мозг окончательно не принялся разлагаться в непривычно тихой обстановке. Последняя неделя оказалась для Чона еще более напряженной, пока он разбирался со слухами, что в барах и клубах на его территориях стали продавать подпольно синтетику, иногда даже под видом настоящего товара. Слухи подтвердились, когда случился первый приступ передозировки у постоянного клиента, который решил употребить привычную для себя дозу, но не учел, что компоненты слегка изменились. И бедолагу еле откачали в машине скорой помощи, пока он стремительно выходил на связь с Иисусом. Официально, со стороны китайских триад не возникло никаких комментариев, но только полный идиот не поймет, что левый товар попасть в его заведения не мог. Кто-то специально провозил наркоту на территории незаметно, а также сбывал ее, обходя пути подконтрольных дилеров. Ситуация била не только по статусу Чона в глазах полиции, как изменившего ночную жизнь города, но и по самолюбию. За последние дни никаких изменений, кроме редких случаев передозировки или недовольств клиентов. Однако, самолично объехать точки пабов он просто не мог, да и спецы из охраны не наводили на кого-то конкретного, лишь приносили новые слухи. Все дилеры обсуждали в общих чатах свежие новости и сплетни, находясь не в восторге от случившегося, ибо платежеспособные клиенты стали опасаться случайно откинуться от неизвестной дряни. А мелкую рыбу дешевый товар заинтересовал больше, чем классический ассортимент. Сейчас же сообщение о крысах приятно грело душу, пока знакомый щелчок не раздался вновь. В полумраке тело, облаченное в короткие шорты и рубашку, проскользнуло по коридору в сторону гостиной, где через пару секунд резко появился дневной свет, видимо, от того самого панорамного окна. Утро официально наступило, а Чон лишь заказал завтрак на дом через приложение, прошмыгнув в освободившуюся ванную. Комната встретила его неожиданностью: ярко-желтой плиткой, что очерчивала область прозрачной стеклянной душевой кабины и рядом отдельно стоящей ванной, когда остальная часть комнаты была окружена черной керамикой, с выделяющейся деревянной столешницей под темной матовой раковиной. Все возможные свободные горизонтальные поверхности заставлены различными цветастыми баночками, кремами, ароматизированными свечами и даже одним небольшим кактусом, что прижился на самой верхней полке. Ванная пропахла мятой, смешанной с кофейным ароматом геля для душа. В целом, комната настолько сильно отличалась от остальной части квартиры, что Чону на секунду показалось, что он вообще не у Тэхёна. Но приняв бодрящий душ и разобравшись, где все-таки среди тысячи банок шампунь, он потратил еще несколько минут, чтобы отыскать хотя бы одно полотенце и не сверкать голой задницей. Альфа в одном тканевой повязке на бедрах переместился в гостиную, где уже навели порядок, собрав валяющиеся вещи аккуратно по стопкам, а сам хозяин квартиры с вопросом в глазах стоял в коридоре, держа в руках пакеты с завтраком. — Я удивлен, что в этот раз ты не сбегаешь, — Тэхён произнес язвительно, все еще недоумевая, почему курьер принес ему эти забитые едой мешки. Пока заторможенная мыслительная деятельность захватила омегу, Чон быстро выхватив из рук оба пакета, переметнулся в спальню четко на кровать, которую успели застелить свежим постельным бельем и заправить. Бумажные пакеты мгновенно полетели на пол, пока контейнеры размещались на постели, конкурируя со стаканчиками холодного капучино. — И что это за вакханалия? — Ким одергивал короткие шелковые шорты, которые предательски задирались повыше. — Время хорошего завтрака, — как ни в чем не бывало, протянул Чонгук, открывая порции поке с лососем и яйцом пашот, — я все еще не забыл твою любовь к сырой рыбе в качестве сашими из тунца, — альфа кивнул головой в сторону большого набора любимых лакомств. — Я уж не рассчитывал, что на твои бедра хватит и полотенца для лица, ибо в брюках задница выглядела побогаче, — невзначай произнес омега, нырнув в гардеробную и, отыскав новые трусы с биркой, кинул их прям в лицо Чона, который тянул палочки ко рту. — Если было бы все так плохо, то в прошлый раз на этой кровати кто-то бы не кричал от удовольствия и не царапался, — альфу совсем не смущали подъебы, он со спокойной душой натянул на влажное тело белье, что слегка трещало от растягивания на несоответствующий размер. Чон даже не покраснел, когда откинул маленькое полотенце, демонстрируя немного возбужденный член. Ему не нужно было следить за глазами собеседника, которые естественно, неотрывно следили за пахом. Омега смущался, возмущался и нервничал одновременно. Желудок нехило сводило от голода, Тэхён не смог вспомнить, когда вообще в последний раз ел нормально. За вчерашний день удалось лишь выпить немного кофе, ибо организм всячески отторгал мысли о еде. Но явно не сейчас. Ким невозмутимо забрался на свободный участок кровати рядом со своим ноутбуком, усадив себя в позу лотоса и распаковывая одноразовые палочки. Чонгук свободной рукой от еды ловко нашел первое попавшееся шоу о расследованиях убийств, которые в рекомендациях на ютубе заполонили практически весь экран. Оба тела спустя несколько минут уже расслабленно валялись на кровати, в особенности Тэхён, что, почти незаметно, большей частью лежал на теплой оголенной груди, старательно и увлеченно пережевывая свой завтрак под увлекательную историю. В какой-то момент даже казалось, что пустоты все эти годы не было. Никто из них не переходил грань, лишь Чон иногда целовал в самую макушку, не распуская руки, но периодически натягивая одеяло, в особенности, на омегу. Заметить, как тот съеживался периодически из-за приступов боли в животе, несложно. В такие моменты, Чонгука словно изнутри тыкали иголкой в остатки совести, но оба старались игнорировать ситуацию, не отвлекаясь от просмотра очередного шоу, ведя диалог, как старые друзья. Ким смог разглядеть татуировку на ключице и части плеча в спокойной обстановке при нормальном дневном свете. Черно-красный Хання, нарисованный тонкими линиями, смотрел на омегу с тела Чона. На длинном, словно змеином языке, находились капсулы с мелкими английскими буквами, построенными в слово «Hope». Омега время от времени сбегал в ванную, закрывая дверь на защелку, когда бушевал внутри неприятный вулкан из чувств, пачкая своей лавой органы. Ему следовало бы выгнать задержавшегося гостя, но собственной воли на это как-то не хватало. Одной частью разума хотелось быстрее покинуть ванную и заползти под горячее одеяло в объятия, другой же — бежать отсюда, как можно дальше. Мартышка в голове уже давно била металлическими тарелками, зажимая собственный череп между ними. За прошедшие часы, проведенные в кровати с человеком, о котором он не переставал думать ни на день эти годы, Тэхён не раз чувствовал возбуждение Чона, пока искал себе удобное место под одеялом и иногда ощущал, как собственное тело начинало реагировать на чужие феромоны, увеличивая естественную смазку промеж ягодиц. Но надо отдать должное, тот не нарушал личных границ. Даже в моменты, когда в полудреме Ким сам поворачивал к нему голову и первый лез за мягким поцелуем, Чонгук позволял быть первым, захватывая своими губы омеги с оттяжкой, а горячими ладонями гладил непослушные каштановые волосы, словно успокаивая плачущего ребенка. Чон в небольших перерывах, пока Тэхён пропадал за едой или в ванной, не мог отключиться от проблем с Китаем. План сорваться сейчас и поиграть с пойманными крысами — неплох, но с таким делом и без него разберутся. Даже странно, что Джин не закидывал его гневными сообщениями. В любом случае, такой провокацией те четко обозначили свою позицию. Вечер наступил давно, Тэхён опять пропал на несколько минут в другой комнате, пока Чонгук внимательно разглядывал каждый уголок квартиры, в особенности, полку на кухне, где беспорядочно валялись какие-то коробки лекарств, незаметно сохранившиеся в фотопленке телефона. Для Чона секретов с каждым днем становилось только больше, но пугать и спрашивать обо всем в лоб, он не собирался. Проще было дать раскрыться омеге самому. Здесь и сейчас планы относительно него менялись, потому что в прошлый раз Чонгук не ошибся — в нем и правда просыпался зверь. Сложные, давно забытые ощущения, когда альфа чувствует себя полноценным. Для человека, что воспроизводил эмоции многие годы по инструкции, словно с диагнозом аутизм, такое стало приятным открытием. Впервые за день он словил себя на этой мысли, когда непроизвольно улыбнулся, играясь с чужими локонами и вдыхая освещающий запах. Небольшая радость оказалась странновато нормальной. — И кстати, это был последний раз, когда я тебя впустил. В прошлый раз ты смылся отсюда, как подросток, осознавший, что трахнулся с кем-то на вечеринке по пьяни. Даже не попрощался, — Тэхён фыркнул, взбивая руками подушку перед сном. — А если я приглашу тебя на свидание, как тот самый нашкодивший подросток? — Чон с наигранно серьезным лицом лежал уже под одеялом, наблюдая за вспенившимся омегой. Свидание — это что-то новое в их лексиконе, не присутствовавшее в отношениях раньше. Их максимум в те года состоял в тихих посиделках в комнате Чонгука, когда он пыхтел часами над рисунками, а Тэхён лишь с придыханием наблюдал за своим гением. — Только в том случае, если мне понравится. Тэхён опять заснул на своей половине, отдалившись от него, но одним мягким движением сонное тельце вжали, парализуя крепкой хваткой. Чонгук продолжал тестировать для себя новое. Или когда-то оставленное старое? Убедившись, что каштанчик уснул, Чон поцеловал его в мягкую щеку, окутав со всех сторон, а сам забрав вещи, бесшумно покинул квартиру. — Привет, привези его на стройку, постараюсь приехать через час, — Чонгук набрал номер Сокджина сразу же, как застегнул брюки в подъезде, чтоб не разбудить омегу второпях. На часах начало первого ночи, а на улице, кажется, совсем никого. — С тобой он будет посговорчивее, думаю, — раздался усмехающийся голос на том конце. Озвученная стройка была давно брошенным объектом в не особо благополучном районе, который потихоньку превращался в пустырь с тех пор, как власти решили перенести основную магистраль в город подальше. Тут оставили недостроенный участок крупной дороги и разбитые надежды тысячи людей. Сие неожиданное решение управленцев повлекло резкое падение цен на жилье и остальную недвижимость. Эту стройку тоже забросили, потому что отец альфы решил, что полноценное строительство окажется невыгодным. Так что большой участок, обнесенный высоким забором, скрывал недостроенные три этажа, без учета любимого для Чонгука — цокольного. На нем все еще оставалось электричество, а главное, принесенное огромное зеркало в позолоченной старинной раме, которое занимало часть стены от потолка до пола, в нем можно было увидеть весь подвал сразу. Подобной техникой пользовался когда-то один из известных личностей, установив в одном из домов необычное зеркало, чтоб следить за гостями, пока те считали, что он повернут к ним спиной. На этаже уже горел желтоватый свет строительных ламп, а где-то в глубине слышались тихие голоса. Чон расслабленно спускался по бетонным ступеням, оглядывая стоящего Джина возле рабочего столика с интересными инструментами для развлечений. А на полу неподалеку сидел измученный парень лет двадцати, одетый в простые черные джинсы и когда-то кремовую футболку. Вещи на его теле были в темных пятнах и разводах, видимо, его волокли по грязному полу, а на светлой ткани красовались еще и свежие следы крови. По разбитым губам, украшенным запекшейся кровью, и ссадинам на открытых участках рук, отчетливо ясно, как провел последние сутки этот мальчик. — Ну что ж, рассказывай, — Чон снял и так помятый пиджак, положив его на край стола. — Некий китаец предложил ему денег для того, чтобы тот почти бесплатно впаривал пьяным гостям порошки. Заплатил сразу. А мальчишка наш, он подрабатывал барменом в одном из клубов, — Ким, одетый в черные спортивки и футболку, опирался задницей на стол, скрестив руки на груди. Голова виляла от мальчишки к Чону и обратно. Тот лишь убедительно кивал на каждое слово Джина. Чонгук устало выбирал игрушку глазами, пока закатывал рукава белой рубашки. — Возьму любимца, — одна рука захватила вoрнклиф, а второй он схватил мальчишку за шкирку, сразу же дернув в сторону зеркала, беспощадно волоча худое тело по грязному полу. Тот лишь всхлипывал, обессиленно поддаваясь крепким рукам, пока свои небрежно связаны прозрачным скотчем на уровне запястий, — И как же звали китайца? — Чон подтащил несопротивляющееся максимально близко к зеркалу, встав позади парня. — Я не знаю, — голос не выражал надежду на спасение. Он лишь поднял голову с избитым и перепачканным лицом, смотря на альфу через отражение. — Не поверю, что ты просто принял деньги и наркотики от первого встречного, — Чонгук самодовольно хмыкнул, не кровожадно поджимая губы, но так неприятно, что мальчик быстро отвел глаза на задний фон, где стоял Джин со скучающим видом. Чон присел на корточки, обнял своими коленями спину парня и крепко сжал, а свободная рука вцепилась в чужой подбородок, направив лицо и взгляд точно перед парнем в зеркало. Их глаза снова встретились. — Я могу сейчас же узнать о тебе все, найти всех близких и привезти сюда, хочешь? — Губы альфы оказались около уха мальчика, а тембр стал мягче. — Забавно, но тот сказал что-то похожее, — парень грустно ухмылялся, слегка отрицательно покачав головой. — Но я не считаю, что они виноваты в твоих ошибках. Если ты работал в моих заведениях, значит, знаешь, какой я справедливый. И можешь облегчить мне работу, нежели я потрачу эту ночь в поисках видео с камер с твоим участием, — Чон окончательно понял, что перед ним сидит омега, когда после слов о семье запах чего-то сладкого внезапно усилился, — Я бы хотел побыстрее закончить и пойти в постель, а не ждать, пока привезут перепуганных и невиновных людей. Давай сделаем все правильно, ты ведь почти сутки знаешь, что все кончено. Я по тебе вижу, что смирение пришло. — Им нужен был только ты, — парень от усталости, и скорее всего, закрытой черепно-мозговой, все время клонился вперед, стремясь опереться головой о толстое зеркало, — ты сам виноват, потому что решил, что умнее остальных. Но чем же ты лучше их, если занял чужое место так подло? — отчаянный и затуманенный взгляд столкнулся с Чоновским через отражение. Сухой язык безрезультатно старался бегать по болезненным губам, но парень, делая короткие перерывы на вздохи, пытался продолжать тихо говорить, — это не твое место, Мао был прав. Последние слова на миг удивили Чонгука, который, в свою очередь, прекрасно знал, что добиться уважения от остальных лиц, играющих важную роль в их теневом мире, будет крайне сложно. Но за все прошедшие годы, никто прямо в лицо не говорил подобного. Альфа опустился одним коленом на пол, а ладонью, державшую чужой подбородок, с особой силой закрыл рот связанного. Вторая рука, крепко державшая ворнклиф, припала к надключичной области на шее, подставив острый конец лезвия к коже. Глаза парня не успели должным образом округлиться, когда твердая хватка Чона за два простых движения погрузила конец ножа в мягкость тканей, и режущей частью, буквально вскрыла чужую шею до мочки уха с противоположной стороны. Отражение в зеркале в миг покрылось брызгами артериальной крови, а по рукам Чонгука лилась алая жидкость, превратив закатанную рубашку альфы и грязную футболку убитого в одно сплошное месиво. Теплое тело обмякло в своеобразных объятиях, припав к груди и коленям сзади стоящего. Чон не двигался еще пару минут, смотря на себя в зеркале и стирая уже свободной ладонью неприятные капли крови с лица. Ким в этот момент продолжал спокойно наблюдать с таким лицом, с которым обычно приходят родители на детский утренник. Чон отпустил тело, позволив упасть некогда симпатичному омеге как мешку, и брезгливо, грязными руками стал расстегивать пуговицы на рубашке, освобождая тело от мокрой и противной ткани. Воздух наполнился приятным ароматом крови, который смешивался с естественным запахом строительной пыли и оседал в легких двух мужчин. — Позвони Фаусту, пожалуй, я немного перестарался, — голос погруженного в свои мысли человека. Чонгук натянул на голый торс пиджак и беспокойным шагом удалился из подвала по лестнице, оставив друга в одиночестве. Произнесенное в предсмертных словах имя было знакомо. Когда-то Чон пересекался с китайцем среднего возраста, которого все называли Мао. Обычный торговец краденными машинами, который платил альфе за пользование портами в Корее, когда перегонял тачки с перебитыми номерами по всей Азии. В Сеуле он держал небольшой, но единственный рынок в китайском квартале. Мелкий рэкет, продажа краденных драгоценностей и машин — это послужной список Мао, но никак не наркотики. Однако, стоило сложить простые факты, что китаец, имеющий доступ к международным перевозкам, вдруг начал толкать почти бесплатно дурь, произведенную на родине. Проще простого. Они не хотели подзаработать таким образом, триады лишь показали, что Чон у них на мушке. Чонгук сидел в машине перед незаконченной стройкой. Картина в голове складывалась вполне понятная, только пути решений пока что в ней не вырисовывались. Но к Мао заглянуть стоило бы прямо завтра, о чем он любезно сообщил Хосоку и Джину, отправив сообщения. Все-таки, этикет о ночных звонках соблюдает.

***

Чонгук вел машину, нервно постукивая пальцами по кожаному рулю Рендж Ровера в такт мелодии, которая играла только в его голове. Втроем в полной тишине они терялись в мыслях. Хосок, вырванный со встречи с дизайнером интерьера, недовольно всматривался в окно на переднем пассажирском. Погода соответствовала общему настроению — лил жуткий ливень, нагнетая проблем для городских сливных, так что люди, которым не повезло оказаться под натиском воды, перепрыгивали огромные лужи и боролись с потоком. Дворники машины впрочем, наверное, тоже были не в восторге, работая на максимальном режиме и едва справляясь с дождем. И только Ким на заднем сидении в бодром настроении поглядывал на телефон в ожидании чего-то интересного. Для него это похоже на увлекательное мини путешествие, когда он не работает внутри лабораторий или не тушуется в пустой квартире. — Я ему яйца отстрелю, — Хосок заводился еще больше от потери времени в пробке, резко образовавшейся из-за потопа. — Ты хотел сказать, что отстрелю я, а ты будешь вопить рядом, — Чон предпочел даже не смотреть на брата, резко дернув в сторону, чтобы двадцатидюймовые колеса с легкостью переехали бордюр. Матовый внедорожник на медленной скорости ехал по пешеходной зоне, фактически объезжая пробку, — specially for you, братец. — А мы заберем китайца с собой? — внезапно веселый голос раздался позади, Сокджин на всякий проверил свой глок, — представь, как будет весело этим пидорасам, когда они получат Мао после нашего Фауста. — У меня есть другой план, так что ведите себя прилично, дети мои, — протянул Чонгук с нотками, имитирующими мессу священника. Машина остановилась на парковке китайского рынка. Несмотря на погоду, свободных мест здесь почти не было. Вся компания быстро преодолела расстояние до крытой части, где по словам спецов из охраны, находилась рабочая зона того Мао. Внутри было так, словно кто-то вырезал сцены из мультика про муравейник. Стоял гул местных продавцов и покупателей. Присутствующие в большинстве говорили по-китайски, но изредка доносились маты с выраженным акцентом. Среди посетителей и торгашей встречались личности, украшенные татуировками от самой шеи, скорее всего, люди рэкетира. На втором этаже не было ни одной лишней души, только слабая охрана из пары человек возле кабинета, что любезно позволила пройти этим троим без досмотра. Комната издалека отдавала неприятным запахом дешевых сигарет, внутри парил висящий смог, наслаивающийся и на задернутые жалюзи, лишающие темное пространство света совсем. В центре комнаты удобно устроился мужчина, безвкусно одетый в прямые голубые джинсы и красное поло от Армани, на котором поблескивала золотая толстая цепь. Вид человека, который очень любил пускать пыль в глаза. Натянутая улыбка на посеревшей грубой коже и желтоватые зубы — еще один камень в огород неравенства между мужчиной и троицей. Кабинет был обставлен по моде из начала нулевых, когда роскошью становились кожаные черные кресла, придающие солидность в те времена. Сейчас же это пик безвкусицы, который как нельзя кстати, сочетался с массивным столом из темного дерева. Книжные полки до потолка, что стесняли пространство по бокам кабинета, стояли здесь, видимо для антуража, судя по месячному слою пыли. — Такая честь, что сюда пожаловал сам Чон Чонгук, — мужчина растянул губы в похабной улыбке, — но подозреваю, что знаю причину, по которой Вы приехали в полном составе. — Да уж, есть, — Чон без стеснения и приглашения примостился в уродливом кресле, сложив ладони на подлокотники, — когда я разрешил торговать на своих территориях, напомни? — Произошло недопонимание, мои люди лишь хотели немного обогатиться, не предупредив меня, я буквально пару часов назад узнал, — Мао неотрывно наблюдал за умиротворенным альфой напротив, что не верил ни единому слову китайца. Джин медленно ходил по кабинету, разглядывая запылившиеся полки книг, а брат Чона стоял у дверей и нервно поглядывал на аккуратные ролексы на запястье. — Как ты так управляешь, раз даже не в курсе, чем занимаются твои подчинённые? Может, мне выставить тебе счет за принесенные убытки? — Чонгук подставил руку под подбородок, наигранно морща нос, — или знаешь, может, ты сегодня приведешь ко мне всех виноватых, а я покажу тебе пример, как надо руководить? — Раз это моя вина, то я найду всех и передам тебе, пусть будет жестом доброй воли нашего дальнейшего сотрудничества, — Мао не выглядел недовольным, скорее наоборот, светился от того, как позволял себе разговаривать на равных с человеком, чье влияние в тысячи раз больше. — Тогда пришлю адрес, куда ты доставишь мои подарки, — Чонгук не попрощавшись, встал резко с кресла и покинул кабинет, лишь кивнув своим в сторону выхода. Дождь на улице только усиливался, а мрачное небо погружало город в полутьму почти в обеденное время. Погода все больше передавала настроение этих троих. — Почему эта тварь ведет себя так, будто за ним весь Китай? — Чон недовольно смотрел на Кима, сидящего на заднем сидении авто. — Я не нашел никакой связи, кроме той, что они, блять, китайцы. Этот ублюдок прожил тут всю жизнь. Из родственников был только отец, некогда владевший этим рынком. Никаких контактов с кем-то ценным, Чонгук, — альфа разводил руками на претензии друга. — Китайцев в Сеуле тысячи, но почему этот? Вопрос остался без ответа, пока Джин привычно разводил руками, а Хосок просто делал вид, что его в машине нет. Старшему Чону, в целом, хотелось побыстрее слиться по своим делам и возможно, к Паку, который непонятно как будет добираться домой в такую погоду. В любом случае, вечером Мао привезет своих на указанный адрес, где Чонгук лично покажет все, что он думает о такой выходке. Трогать самого китайца пока опасно, не собрав точные данные почему непримечательного рэкетира поддерживают триады. Привлекать своего палача, Чону тоже совсем не хотелось, ведь настроение последних дней требовало крови. Требовало отыграться. Требовало выплеснуть эмоции, которые терзают разум. Чон открыл диалог с человеком, которому отправил сообщение еще до восхода солнца. — «С меня свидание, прости» — прочитано в 10:00. — «С тебя два свидания, придурок» — получено в 10:01. — «Заберу в 20:00» — отправлено в 11:58. В черствой душе вдруг стало теплее, но Чонгук готовил не то стандартное свидание, которое обычно устраивали в излюбленных ресторанах или парках аттракционов. Ему хотелось окунуть омегу в бочку с названием «насилие» со стороны, открыть немного завесу к тому, чем живет последние годы он сам. Это своего рода, тоже парк аттракционов, где на американских горках он хочет видеть настоящего Тэхёна, которого когда-то любил.

***

Тэхён почти не удивился, что проснулся вновь в гордом одиночестве. Но впереди ждал насыщенный день из предстоящего разговора, горы работы и запроса на микроотпуск, который он давно обещал Юнги. Благо они оба пока что в резидентуре с привилегиями. Так что при необходимости отменить всех пациентов и перевести свою работу в режим дистанционного контакта — их право. План на выходные был надежный, блять, как швейцарские часы: сюрпризом прилететь к родителям на Самуи. Те давно зазывали понежиться на белых песках с прозрачной морской водой, но плотный график всячески отгонял омег от заслуженного отдыха. Юнги ждал этот отдых, чтобы пить и танцевать в пляжных барах по ночам, а утром оживать при помощи свежего мангового смузи. Они вдвоем не в первый раз выбирались к родителям Тэхёна в Таиланд, проводя пьяные уикенды на небольшой вилле на пляже Кристал бей. Уединенная бухта с розовым песком была хитом историй в инстаграме еще неделю после возвращения. Ким купил билеты утром, заранее накидав в небольшой чемодан для ручной клади шорты и свои любимые гавайские рубашки, не забыв добавить солнцезащитный крем и вьетнамки. Вряд ли вечернее свидание позволит полноценно собрать вещи для утреннего вылета. Черный пластиковый чемодан, который не мог вместить все задуманные вещи, изрядно хрустел, пока омега примерял размеры и коленкой сдавливал его, чтобы закрыть. Распорядок дня забит встречами и своей работой. Коленки омеги даже немного тряслись в предвкушении разговора с любимым врачом. На этот раз в кабинете психиатра аура далеко не расслабляла. Тэхён в течение двадцати минут пытался рассказать обо всем произошедшем, стараясь обогнуть тему аборта, которая до сих пор колко отзывалась в сердце. Выплеснутое недопонимание поведения Чона и своего собственного находило поддержку, когда Намджун старательно объяснял, что быть иногда безумным в своих любовных поступках — это нормально, это эмоции. И мы созданы для того, чтобы совершать ошибки. Наша жизнь, в принципе, представляет собой набор чьих-то ошибок. — По сути, я понял, что мои ожидания слишком завышены. Почему-то эти годы мне казалось, что при первой же встрече он чуть ли не кинется мне на шею, но он не то что не кинулся и не пытается сейчас, он просто вычеркнул наше прошлое, — Ким подытоживает сказанное ранее, понимая, насколько убого звучит, — да и тот незапланированный секс принес мне проблемы в виде аборта, — последние слова произнесены максимально тихо, но все-таки доставлены до адресата. — Тэхён, — голос психиатра впервые проникся какой-то непрофессиональной нежностью. Кажется, что сейчас за него говорил не специалист, а друг, — но почему ты не пришел с этим? Почему даже не рассмотрел варианты? — А куда мне рассматривать? У меня есть стабильные отношения? У меня есть деньги, чтобы содержать ребенка? У меня есть время? Намджун, разве я могу кого-то воспитать, учитывая мою маниакальную одержимость и внутреннюю тиранию? — омега прижимал к себе подушку, словно защищаясь, — я не способен на нормальную любовь или заботу. И лучше так, чем через несколько лет к тебе на прием будет приходить еще один поломанный человек, которого сломаю я. — Ты даже не раздумывал? В такой момент есть риск преувеличивать проблемы, ведь посмотри на жизнь со стороны. У многих нет большинства вещей, которыми ты свободно владеешь. Я не пытаюсь сказать, что надо равняться на тех, кто живет хуже. Но ты вполне бы мог стать папой. Мы с Юнги бы тебя только поддержали. — Нет.

***

На свое первое свидание с человеком, по которому сердце отчаянно болело столько времени, Тэхён натянул укороченные черные брюки со стрелками и слегка мешковатую в цвет толстовку, закончив образ классическими белыми кроссовками. В целом, вид должен был кричать, что чье-то предложение о свидании вовсе не кружило голову целый день. Омега осмотрел себя еще раз в лифтовое зеркало, убрав непослушные локоны с глаз назад. Припаркованный черный Рендж ожидал за воротами двора, тонированные стекла машины отлично скрывали заинтересованный взгляд владельца. — Если ты вдруг окажешься маньяком-насильником, то знай, что у меня с собой электрошокер, — с уверенным лицом произнес Ким, сидевший на переднем пассажирском. — И он уместился в эту пародию на рюкзак? — улыбающийся Чон кивнул на микро рюкзак, лежащий на коленях омеги. Тэхён быстро вытащил из него черный фонарик, по ободку которого мелькали металлические вставки. — Ну давай же, покажи мне всю его мощь, — Чонгук закусил губу, лишь бы не начать смеяться еще сильнее, пока они рассекали по засыпающему городу. Ким пару раз нажал на кнопку, которая отдала щелчком, но разряда не произошло. Лицо омеги с довольного резко поменялось в недоумевающе-расстроенное. — Он, наверное, разрядился, — констатировал Тэхён, дрожа губами от обиды и разразившегося громкого смеха на весь салон. Спустя секунду они оба уссыкались с неловкости всей ситуации, а альфа придерживал одной рукой живот, пытаясь успокоиться. — Если ты и вправду хочешь заставить страдать кого-нибудь не от разрывающего смеха, то посмотри в бардачке, там для тебя подарок. Тэхён не медля полез в тот самый бардачок, обнаружив сразу же запас презервативов. Находка лишь заставила закатить глаза и шарить рукой в темноте вслепую. В следующее мгновение пальцы нащупали что-то холодное и твердое, похожее на пистолет. Чуйка не ошиблась, когда в руке оказался кольт 1911 с небольшой гравировкой на рукоятке «verità». Тэхён молчал, не поднимая голову и взгляда от своего подарка. Внутри опять что-то переворачивалось. — Ты как-то сказал мне про то, что правды без насилия не бывает.

Почти 10 лет назад

После случайного столкновения в коридорах школы, они оба проявляли чрезмерный интерес друг к другу. Но откровенно подойти и заговорить никто не решался. Разные расписания и корпуса весьма осложняли задачу, но Чон старался приглядывать за интересующим его объектом и вне стен учебного заведения. Водитель, забирающий парня ежедневно после занятий, послушно выполнял приказ, когда они вдвоем отдалившись немного от официального выезда с территории школы, ждали омегу. Чаще всего парень шел с одноклассником, который удачно проживал практически напротив его дома. Однако, сегодня омега вышел позже остальных и ожидал автобус до Пукхансана. Водитель неприметно следовал за общественным транспортом до самого парка, пока на конечной остановке Тэхён не вышел из автобуса вместе с небольшой группой туристов. Те были обвешаны фотокамерами и с бутылками воды в руках. Неподалеку от остановки находился пропускной пункт на территорию заповедника, а вокруг все было обнесено высоким сетчатым забором. Ким не оглядываясь, словно бывал тут каждый Божий день, уверенно зашагал в сторону пункта, забавно подергивая школьный рюкзак за лямки. Чон, изначально наблюдавшись за парнем из машины, терялся в догадках почему в будний день омега предпочел приехать так далеко. Увидев почти уже исчезающую фигуру, альфа покинул автомобиль и последовал за парнем. Тот обогнул пункт, не подходя к охране, и уже спокойным шагом поплелся по протоптанной тропинке из камней вдоль забора. Мальчишка на более крутых склонах осторожно спускался, придерживаясь за корни деревьев и ветки, но старался не сбавлять общий темп. Чонгук держал дистанцию, несмотря на то, что объект его наблюдений даже ни разу не обернулся. — Ты безумец, Ким Тэхён, — альфа бубнил себе под нос в очередной раз, когда некогда чистые брючные костюмы цеплялись за растительность и пачкались от поднимающейся пыли тропинки. Обогнув небольшую скалу, омега пошел вдоль обрыва, придерживаясь рукой о мощные многовековые камни, некогда исписанные туристами. Тропинка вела вглубь хвойного леса, скрытого убежища от посторонних глаз. Из-за резких поворотов тропинки Чону приходилось останавливаться и отпускать омегу на большее расстояние, чтобы остаться незамеченным. Но благодаря смене высот, Тэхён не терялся из вида. А он, кстати был бесподобен: часть Сеула виднелась словно на ладони, а соседние горы мужественно скрашивали линию горизонта. Все это так идеально сочеталось с абсолютной тишиной и спокойствием, что Чонгук на минуту просто расслабился, окончательно оценив усталость от городской суеты. С одной стороны, ему стало понятно, почему Ким выбрался настолько далеко, а не просто прогулялся до городского парка. Но с другой, напрягало, что в сам парк он не зашел, а побрел по какой-то явно не предназначенной для туристов тропе. Спукаясь уже ближе к участку леса, послышался первый выстрел. Он достаточно тихий, если сравнивать случаи, когда Чон сталкивался с подобным. Сердце за секунду начало биться чаще, и альфа ускорил шаг, пребывая в непонятном для себя беспокойстве. Среди зарослей деревьев вдалеке мелькала фигура Тэхёна, немного спрятанная объёмными кустами. Выстрелы прекращались на несколько секунд, но посторонних звуков или криков не наблюдалось. Чон наступал на выступающие камни, чтобы шелест от ходьбы не спалил его, но приближаясь к цели, спрятался за деревьями. Было понятно лишь одно — кроме омеги там никого нет, а он держал в своих руках небольшой серый газовый пистолет. Для Чонгука это стало очередным сюрпризом, что он обнаружил в человеке, который внешне совсем не напоминал ребенка с наклонностями к жестокости. Собранная через людей отца информация о семье парня тем более никак не объясняла, почему средь бела дня, подросток с пистолетом в руке оказался в лесу. С близкого расстояния удалось рассмотреть привязанные к деревьям металлические банки, картонные планшеты с мишенями и прочий мусор, который явно здесь уже не первый день, да и не впервые пострадал от мелких пуль. До Чонгука дошло, что это своеобразный тир, который омега соорудил лично для себя. Альфа стоял тихо, наблюдая за тем, как тот перезаряжал пистолет и легко попадал в металл, который покачивался ветром, словно движущаяся мишень. В лесу чувствовалась гармония, когда Тэхён приходил выплеснуть все свои эмоции, накопившиеся от одиночества, сложностей в общении с родителями, которых не устраивала его успеваемость и проблемы в школе. Но иначе он просто не мог. Иначе не получалось. Незапланированный переезд слишком тяжело отразился на парне, который оставил в прошлом городе свое детство. Сеул не заменил, казалось что именно в мегаполисе проблемы нарастали, закатывая их вместе с омегой в снежный ком. На фоне подростковых гормонов любая стычка оборачивалась глобальной катастрофой, а поделиться с кем-то нормально не получалось. Несмотря на непринужденное общение с некоторыми людьми, Тэхён все еще ощущал себя брошенным в этом городе. В Тэгу отец его учил стрелять с самого детства, когда впервые позволил прикоснуться к дорогой коллекции разного оружия. Практически лет с пяти омега осваивал пистолеты и охотничье ружье, а в подарок на четырнадцатилетие получил первый личный пистолет — вальтер 99, который мальчик долго учился собирать, разбирать и чистить за максимально короткое время. Казалось бы, как маленькая вещица сможет стать такой отдушиной, но так и произошло. В обычный взрослый тир подростка не пускали, так что Тэхён нашел укромный уголок, где получалось побыть часами наедине с оружием и поупражняться. Сейчас, оценивая объективно стрельбу, мальчик мог спокойно сделать отца по статичным и динамичным мишеням. Однако, свое будущее связывать с полицией или армией не хотелось, скорее, возможность стрелять была чем-то вроде терапии с психологом. — Да ты большая загадка, Ким, — внезапно раздался голос, пока омега заполнял патронами магазин пистолета. За все приходы сюда он никогда не встречал по пути других людей, так что знакомый голос в этом забытом месте сейчас как гром среди ясного неба, — я думал, ты такой же обычный и скучный, как твой дружок Ли Сун, — обернувшись на стоящего возле дерева Чона, омега без раздумий направил на него ствол. — Да воу-воу, постой, — Чонгук поднял руки в примирительном жесте, опешив от того, как резко заряженный пистолет оказался в досягаемой близости. На лице Тэхёна не было лишних эмоций, только крайняя сосредоточенность, а голова разрывалась от вопросов в стиле — какого хера и где прятать труп, если что-то пойдет не так. Он сам был заинтересован в этом высоком парне с глазами цвета бездны, но неожиданное появление в настолько личном для него месте, не входило в планы по его обольщению. Время вокруг двоих словно застыло, пока Чон, склонив голову на бок, разглядывал с неподдельным любопытством глаза молчаливого собеседника. В этот раз в нем точно было что-то иное, чего обычно не было в школе, зверь внутри облизывался и рычал, хотя раньше при виде омег замолкал.

Настоящее время

Тэхён молча положил пистолет в карман толстовки. Альфа одной рукой настраивал климат-контроль в машине, а второй слегка придерживал руль. По сменяющимся видам спальных районов напрашивался логичный вывод, что движутся они ближе к концу города, а раз омегу не попросили взять с собой вещей, значит, надолго свидание вне города не затянется. Солнце давно село, но парень так внимательно разглядывал новостройки города, подсвеченные яркими огоньками. Впервые за долгое время он смог обратить внимание на то, насколько его город прекрасен. Обычно весь маршрут стандартно пролегал от дома до работы, от работы до дома. И лишь воскресенье могло поменять привычный путь. Этот день недели уже много лет считается их общим с Юнги, который в свое время установил четкие правила. Каждое воскресенье они проводили вместе — ходили в кино, забирались в бары, обчищали магазины на распродажах. Но в этих районах Тэхён почти никогда не бывал, да и вообще, выезжать из своей центральной зоны было для него непривычно и дискомфортно. Но не сейчас, еле слышная музыка, божественный аромат кожи и тот за рулем. Тот. Машина плавно свернула с автобана на обычную городскую дорогу, буквально через минуту остановившись перед въездом на закрытую территорию. Стройка? В темноте разобрать достаточно сложно, но омега оглядывался по сторонам, покинув машину. Чон, обойдя припаркованный автомобиль, протянул свою руку, удобно для себя подхватив Тэхёна под локоть. Слегка заторможенный и все еще удивленный парень без сопротивления шел к постройке, любезно кивнув, когда в помещение пропустили первым. Внутри не было ничего, кроме лестниц, голых стен и проводов от временных строительных ламп. — Давай вниз, — пальцы альфы уже перебрались в более удобное место и переплелись с чужими, а сам он добровольно-принудительно вел омегу в подвал. Еще с последних ступенек, Ким заметил, что внизу довольно много людей, чьи голоса встречаются в разговоре. Первым, кого обнаружил омега, был Хосок, который удивленно округлил глаза и стоял в полном непонимании от появления неожиданного гостя, которого сопровождал его довольный брат. Перед старшим Чоном сидели на коленях четверо совершенно незнакомых людей, а чуть поодаль от них стоял явно не типичной для корейской внешности мужчина, окруженный двумя неприятными и на вид недалекими бугаями. Трое последних максимально просто одеты в спортивные штаны и какие-то пуловеры, стоящий посередине скрестил руки на груди и начал фальшиво улыбаться при виде Чонгука. Еще почти неприметно стояли люди из охраны альфы, что не сводили взгляда с четверых связанных людей на полу. В целом, обстановка места немного угнетала, теплый свет от ламп создавал на лицах каждого неприятные тени, да и атмосфера была враждебной. На одной из стен висело не вписывающееся сюда никак зеркало, в широкой и тяжёлой, золотой раме. Тэхён осматривался, замечая только голые стены с колоннами по центру, небольшой металлический столик вдоль и тянущиеся черные провода. Неподалеку от Хосока стоял еще один мужчина, выглядевший для омеги незнакомым, но очень заинтересованным в его присутствии. Он хорошо смотрелся в аккуратном бордовом костюме, сидевшем на плотной фигуре, а волосы аккуратно зачесаны назад, открывая довольно высокий лоб. Мужчина с почти незаметной загадочной улыбкой рассматривал Тэхёна пристальнее остальных. — Как видите, первый шаг к закреплению нашего сотрудничества я сделал, господин Чон, — затянувшуюся тишину прервал Мао, убедительно кивнув после своих слов, — эти распространяли дрянь, конечно же, за моей спиной. — Придется их немного повоспитывать, — Чон присел на корточки напротив первого, рукой грубо потянув за грязные слипшиеся волосы. Лицо парня украшали небольшие свежие ссадины вдоль скул, — расскажешь, кто надоумил? Чонгук прекрасно понимал, что сидящие четверо перед ним подставные шестерки из людей китайца. Скорее всего, абсолютно невиновные в происходящем, но спектакль, прервавшийся на антракт с утра, необходимо было продолжить. И альфа не собирался отступать от плана красиво наказать первого, а остальных отдать на публичное растерзание своему драгоценному Фаусту. Дополнительным бонусом служило присутствие омеги, на реакцию и поведение которого так хотелось посмотреть. В идеальном для него раскладе, был лишь вариант победы, Чон рассматривал все обстоятельства: если Тэхён начнёт истерить, то бросится в его успокаивающие объятия, а если продержится достойно, то все равно окажется в них, нашёптывая восторженные слова от происходящего. Чонгук резко выпустил руку, держащую парня за голову и отошел к своему столику, взяв оттуда толстый шпагат. — Кто-нибудь пробовал собачий кайф? — неожиданно веселый голос разбавил напряженную атмосферу, Чон дергал веревкой, пока тащил бедного парня за шкирку к зеркалу. Вопрос остался в воздухе без ответа. Тэхён заметил посторонний взгляд мужчины в бордовом костюме, который совсем не интересовался происходящим, а лишь безостановочно пялился на напряженного Кима. Это заставляло омегу контролировать эмоции, которые калейдоском успевали проскакивать на лице в ответ на действия Чона. Троица стоящая у самой дальней стены спокойно наблюдала за ситуацией, хотя и так легко понять, что брошенные на растерзания люди были когда-то подчиненными не симпатичному мужчине. — Мао, ты точно не хочешь попрощаться? — Чон давил ногой парню промеж лопаток, прижимая к бетонному полу. Тихие хрипы разносились эхом по помещению, — ты не поддерживаешь контакта со своими людьми, поэтому тебя никто и не уважает, — альфа развел веревку руками, наматывая оба конца на кисти. Освободив парня от собственной ноги, молча наблюдал, как тот со связанными впереди руками пытается сесть. Чонгук резко перекинул шпагат через шею, перекрестив руки и отводя их назад, чтобы веревка сжала, въелась в кожу под самым подбородком. Сидевший парень начал ерзать, пока Чон лишь сильнее наматывал шпагат на кисти. Отражение в зеркале напрягало всех, когда лицо сидевшего начало наливаться сине-бордовым оттенком, а рот, словно у рыбы, безмолвно открывался в попытке отхватить хоть немного воздуха. Все смотрели только на спину Чона и его отражение в зеркале. Под шум шевеления тела в агонии и хрипов, начали раздаваться громкие выстрелы, Чон почувствовал, как сопротивляющийся быстро обмяк, а натянутые концы шпагата провисали. За спиной начался шум, когда обернувшись, Чонгук разглядел три валяющихся тела вместо живых пленников и стоящую охрану Мао с направленными пистолетами в сторону Тэхёна. Последний, замерев с вытянутой рукой и кольтом в ней, кажется, даже не дышал. Пистолет все еще направлялся на Чона, а выражение отдавало флешбэками из прошлого. Натренированная рука омеги совершенно не дернулась при отдаче, когда выполнила четыре выстрела с минимальной задержкой, без промаха попав в тела. Вооруженная охрана хозяина непонимающе наставила ружье на Мао и на Тэхёна. Хосок вмиг побледнел, поддавшись назад и уперевшись в стену одной рукой, а второй прикрывал рот словно от приближающихся рвотных позывов. Чонгук оценив ситуацию, мгновенно поднял руку в останавливающем жесте для Мао, чтобы его люди не выстрелили случайно в омегу. — Какого хуя, Чон? — Китаец зверем заорал, вертя головой от компаньона до неизвестного пацана, — Какого, блять, черта делает эта шлюха? Ты думаешь, что я сдал тебе своих людей для развлечения какой-то блядской омеги? И это ты мне еще говорил о контроле в группировке? — оглашающий ор не прекращался, пока Мао на эмоциях раскидывался жестами. — Это уже не твое дело, кто и как расправится с людьми, — Чон отбросил труп с веревкой в сторону. Взглядом игнорируя китайца, бросился быстрыми шагами к стоящему Тэхёну. В секунду приближения сердце омеги бешено затрепыхалось, пока он не увидел замах руки в сторону своего лица. Повисла мертвая тишина, после громкой пощечины и неудачно попавшего ребром ладони альфы, по носу напуганного парня. Тэхён сильно пошатнулся, отступая одной ногой назад, чтобы не распластаться прямо на грязном полу, а после закрыл ладонью нос и часть горевшей щеки. Чонгук стоял напротив, приблизившись настолько близко, что видел разгорающийся пожар в темно-зеленых глазах. Медный вокруг зрачка разрастался за доли секунды. Кажется, что даже с резким поворотом событий, план альфы оказался удачным — он увидел те самые глаза, которые смотрели на него с этим огнем. Внутри зашипел зверь, требовавший схватить омегу за шею и как следует, вытрясти из него всю душу. Но они оба молча стояли, пока Хосок выскользнул наружу прочистить желудок, а Мао с охраной покинул помещение, громко матерясь. Альфа схватился одной рукой за свой затылок и отвернулся в попытке перевести сбитое дыхание. Ким широким шагом бросился к лестнице, чувствуя, как прижатые пальцы окропляет теплая кровь из носа. Наверху ждал ночной прохладный воздух, который вместо облегчения не давал свободно вздохнуть. Тэхён опирался обеими руками на машину, чтобы отдышаться и наблюдать, как темные мелкие капли падают с его лица на метал авто. Головная боль от нахлынувших эмоций просто раздирала все внутри. Одновременно и страшно, и противно от самого себя. Все сплеталось, а приступ мигрени сопровождался оглушающим шумом в ушах. Чужая ладонь грубо повернула наклонившегося вперёд Тэхёна, сразу же прижав задницей к капоту. — Понравилось? — стальной тон Чона, который не отрывал взгляда от испачканного лица, влажных губ и подбородка. Совсем обезумевший взгляд с поблескивающими слезами не концентрировался на альфе, — приятно было? Альфа рукой притянул безвольного парня к своим губам, нагло врезаясь в чужие и довольно застонав от привкуса крови, заполонившей все рецепторы. Его язык попеременно слизывал выступившие капли крови и врывался в полуоткрытый рот. Ким лишь отвечал на поцелуй, руками беспорядочно хватаясь за пиджак. Кошмар от случившегося понемногу стихал, когда волны горячего возбуждения проходили разрядами по телу омеги. — Сядь в машину. На заднее, — Чонгук схватил за локоть словно направляя, а второй потянулся и открыл дверь. Усадив внутрь, залез следом сам и не дав передохнуть, набросился с насильственными поцелуями. Руки альфы целенаправленно лезли под толстовку, к ширинке брюк и грубо тянули их вниз, поочередно оголяя ноги и освобождая доступ к белью, которое через несколько секунд отлетело куда-то на передние сидения. Ким уже лежал спиной на сидении, когда Чон снимал толстовку, оставляя морозиться на остывшей коже салона. Омега тяжело и шумно дышал, покусывал губы, пока альфа тянулся к бардачку впереди за презервативами. Чонгук сам с трясущимися пальцами справлялся со своей одеждой, небрежно стаскивая ее в узком салоне машины. Весь деловой костюм летел на спинки и пол, пока руки альфы притягивали к себе горячее обнаженное тело, чтобы покрыть плечи и шею влажными поцелуями. Одурманенный Тэхён обвивал чужую шею руками, удобно устроившись на бедрах альфы, позволяя тёплым ладоням Чона, по-собственнически, сжимать ягодицы. Соленый привкус вспотевшей кожи смешивался с кровью и оседал на вкусовых рецепторах обоих во время жарких поцелуев. Ким болезненно кусался и сам тут же зализывал языком нежную кожу, стоя на коленях, пока снизу Чонгук раскатывал презерватив по члену. Альфа пальцами одной руки ласкал податливый сфинктер с выступающей смазкой, пропускающий пару фаланг. В ответ слышались только тихие стоны, что прерывались на резкие вдохи, когда проскользнувшие пальцы задевали чувствительную простату. Чон рукой придерживал ягодицы, а губами водил по шее Кима, пока омега обхватив его член помогал себе насаживаться. — Блять, — все, что смог произнести Тэхён чувствуя, как твердая плоть погружалась в слаборастянутое нутро, но подскочивший адреналин абсолютно заглушал боль и жжение, только усиливая поток возбуждения. Руки цеплялись о накаченную грудь, оставляя полосы от ногтей, а голова, в очередной разряд по телу, откинулась назад. Он бы упал, если бы не лапы зверя Чона что придерживали, прижимая как можно ближе к собственному торсу. Альфа рычал в покрасневшую от укусов кожу плеча и не дав привыкнуть, начал двигаться в теле, немного помогая приподнимать Тэхёна руками. В один момент в машине стало до невозможности жарко, пока салон заполняли бесстыдные стоны и звуки хлюпающей смазки вперемешку со шлепками о кожу. Внутренний зверь Чонгука бился в экстазе, когда хозяин нещадно вторгался в чужую плоть и терял голову от нахлынувшего возбуждения. Ким потерялся в своих ощущениях, засматриваясь в бездонную тьму глаз Чонгука, в которой обретал тот желанный покой, как и много лет назад. Чонгук вытрахивал из него всю душу. Быстро, грубо, беспощадно. Он упивался чужой болью и наслаждением одновременно, пока сам стонал от возможности быть с этим омегой единым целым.