Венера в Овне

«Я ненавижу подчиняться и быть слабым,

мне нужна моя сила и агрессия так же,

как нужен мне ты,

мой милый.» — Венера в Овне

Бывают моменты, когда всем просто необходимо решиться на какое-нибудь безумство в жизни, пусть даже кратковременное и редкое. Для Тэхёна это отличный шанс отдохнуть в заслуженный отпуск и выведать подробности жизни Чона, в которую он так не хочет впускать. Тем более, Италия много лет находилась в списке желаний, но учитывая многочасовой перелет, все никак не реализовывалась. Если бы его спросили сейчас, то, скорее всего, Тэхён ответил бы, что спонтанность явно не его конёк, да и сидеть на заднем сидении автомобиля с незнакомым человеком больше напрягало, нежели поднимало настроение в предстоящей поездки. Но детское любопытство разрывало, ибо Джин никогда не мелькал на общих фотографиях с Чонгуком, как и последний не появлялся с ним на публике. — Спасибо. Я, кстати, Ким Тэхён. — За что? — Джин удивленно поднял брови, непринужденно поглаживая себя по стройным ногам, облаченным в свободные черные джинсы. — За то, что вытащил меня из импровизированной клетки. Давно вы знакомы? — омега чувствовал на себе пристальные взгляды, что внимательно пробегались по телу младшего. — Познакомились еще в студенчестве на вечеринке, на которой напились до беспамятства и уснули на чужой лужайке, — мягкая улыбка отразилась на пухлых губах, демонстрируя красивые ровные зубы, — он показался мне менее занудным, чем другие, но совершенно не умеющим пить. Для омеги не было откровением, что Чон плохо знал меру в алкоголе, особенно в компании. В памяти всплывали кадры, где Тэхён укладывал черную неугомонную бестию, что сопротивлялась всеми конечностями с ярым желанием продолжить веселье. Пьяный Чонгук, скорее как кладезь смешных и нелепых историй, а так же плохо управляемое тело, впечатывающееся во все ограждения. Джин жестом попросил передать свой паспорт водителю, а сам умиротворенно листал ленту новостей в телефоне. Сейчас же Тэхён оглядывался в полном удивлении, когда вместо знакомой парковки аэропорта, машина свернула на другую дорогу. Водитель остановил машину возле ворот со шлагмаубом впереди небольшого, явно не основного здания привычного терминала и покинул на несколько минут, чтобы вернуться и в полной тишине привезти прямиком к белоснежному джету с не скромной надписью Gulfstream-g650. Потолок Кима был в качестве хорошего бизнес класса по соседству с другими, но никак не личный борт, на котором он в гавайской рубашке и любимых шортах для пляжа. Лицо полноценно выражало неподдельное удивление, а заторможенное сознание не сразу помогло понять, что его микро чемодан уже занесли в салон, пока он любовался самолетом, стоя возле трапа. — Кажется, ты не представлялся. Все, что я о тебе знаю — ты его любовь, но хотелось бы чуть больше подробностей о человеке, с которым я уезжаю в другую страну, — Тэхён обернулся на нового знакомого, который увлеченно разговаривал с водителем. — Джин, но для тебя могу быть просто папочка, — произнес с улыбкой Сокджин, поднимаясь по лестнице впереди на борт. Внутри все так же, как показывают в американских фильмах — кожаные кресла, аккуратные столики под дерево и симпатичный омега-стюард. Комичность ситуации заставляет Тэхён плюхнуться в первое же кресло, пока пилоты начинают продувать двигатели. — И так, Тэхён, у нас впереди тринадцать часов перелета, может, поделишься со мной тем, как ты умудряешься врываться в чужую жизнь и переворачивать все вверх дном? — Джин откинулся в кресле, закинув ноги на поднявшийся выступ. Глаза Тэхён мгновенно округлились одновременно со звуком захлопывающейся двери, которую бортпроводник зафиксировал в нужном положении. Клетка Чонгука показалась намного больше, чем маленький самолет, заперевший этих двоих на долгие часы. — Давно знаешь? — несчастные шестьдесят килограмм вжимались в кожу изо всех сил, стараясь держаться. — Примерно на полчаса меньше от момента, когда ты все усложнил, — Джин пристегнул ремень безопасности, а самолет начал двигаться в сторону взлетной полосы. Он, наконец-то, нашел развлечение, которого так не хватало в последнее время. В душе приятно затрепетало от предвкушения. Утренний, совсем безлюдный Палермо, встретивший двоих, завлекал старинной европейской архитектурой, что не портилась даже под явными дефектами потрескавшейся штукатурки, облезлой краски и обустроенными сушилками на прутьях металлических балконов. Непривычные деревянные окна с решетчатыми ставнями создавали общий вайб какого-то старинного фильма, дополненный современными вывесками на итальянском и большим количеством разноцветных горшков, с пышными цветами и зеленью. Стереотипный образ богатой страны трескался, когда взгляд падал на маленькие своротки, где на старой брусчатке красовался городской мусор в виде стаканчиков кофе, каких-то летающих этикеток и пластиковых бутылок. Слишком дико на фоне того же Сеула, в котором приличные штрафы присылают сразу же, если кинуть мусор не в тот бак. На улице совсем нет людей, а местные магазинчики и кафе закрыты на автоматические металлические двери, казалось, что в городе никто не живет, лишь развешанная постиранная одежда говорила об обратном. Даже на современных дорогах из города практически нет машин, только редкие желтые такси, везущие, скорее всего, туристов в отели. Город полноценно спал, позволяя насладиться новыми картинками без излишней суматохи. Вдалеке виднелось море, отражающее восходящее из-за гор солнце, и совсем нежный оттенок персикового неба. — Ты впервые на Сицилии? — Да, как и в Италии, а ты? — Я тут вырос, прожил часть детства и подростковый период, пока не уехал учиться. По идее, я наполовину испанец, но люблю этот остров всеми фибрами души. Хотя, если честно, Сицилия, пожалуй, одна из самых бедных частей всей Италии. Наверное, я бы не хотел, чтобы мои дети тут росли. Вот видишь машину? — Джин указывает пальцем на стоящий на обочине возле здания черный гелендваген, — эта машина кого-то из местной мафии или связанного с ней человека. На острове на нем ездить максимально неудобно из-за узких улочек и отсутствия парковок, но зато такая тачка как сигнал, что трогать нельзя. Местные кланы грабят народ, пусть теперь официально, но все же обогащаются за счет бедных. Здесь невозможно подняться без их помощи или разрешения, будь ты даже просто фермером или хозяином простого ресторанчика — будешь платить им. Если откажешься, то конечно, сейчас тебя никто не убьет, но придут все правительственные крысы, которые сожрут твой бизнес. Мафия здесь — это не только про наркотики, мафия на Сицилии — это и глава, и Бог, и папа, и отец. — И твоя семья здесь тоже неприкосновенная? — Тэхён спокойно выслушал небольшой монолог, подметив главную суть. — Сейчас ты сидишь в неудобной для Палермо тачке, — ухмыльнулся Ким, пройдясь взглядом по салону седана. Дополнительные вопросы были не нужны, Сокджин не простой человек в другой стране. За окном машины давно уже мелькали пустыри с выжженной солнцем травой вперемешку с бескрайними очерченными линиями лоз винограда, уходящими в сторону гор. Для Тэхёна Сицилия оказалось крайне удивительной, несмотря на путешествия по странам Европы во время поездок к старшему брату, такого сочетания моря, утопающих в зелени гор с многочисленныхвиноградниками, он не встречал. Машина свернула с идеального дорожного покрытия на проселочную дорогу, проезжая вблизи к святыне святых на этом острове. Пятиминутный путь закончился возле невысокого здания из пожившего желтого кирпича, поросшего практически на половину крупным зелено-бордовым плющом, что обрамлял круглые окна и такие же деревянные ставни, а также неброской, но явно важной вывеской «Vespiri siciliani». Под навесом были пустые плетенные диваны и столик с оставленным на нем кувшином. Впрочем, здесь было еще более безлюдно, чем в городе. Небольшое, на первый взгляд здание скрыло стоящие за ним амбары, выглядевшие куда более современно с выходящими из крыш трубами и наружными корпусами промышленных кондиционеров. — Чонгук, наверное, не показал тебе чем занимается, кроме того, как наслаждается чужой болью перед зеркалами, — Джин одарил небольшой улыбкой, завлекая рукой за собой и идя в сторону одного из амбаров. Внутри прохладно, но благодаря искусственному потолочному освещению удалось рассмотреть огромные, стоящие почти под высокий потолок, цистерны с кучей отходящих металлических трубок, что соединяли несколько баков, расположившихся в ряд вдоль стен. К каждой цистерне был подключен монитор и несколько механических датчиков, отображавших температуру и уровень давления внутри. Слабые знания о виноделии позволили Киму не задавать лишних вопросов, чтобы не почувствовать себя еще более глупо, чем пока Джин вел его фактически под руку по лестнице вниз, открыв обзор на деревянные бочки, хранившиеся в еще более прохладном помещении. Длинный подвал закончился рельсовыми воротами, которые со звуком поддались на резкий толчок Сокджина. Омега стоял в полном замешательстве, когда за ней он увидел похожие цистерны, уступающие в размерах тем, что наверху, но зато с большим количеством труб и присоединённых емкостей, уходящих в вентиляцию. Помещение, отделанное белой блестящей плиткой, заполнено людьми в химических халатах, что совсем не обращают внимание на появившихся гостей. — И много тут подземных путей? — Тэхён прикинул площадь амбара внешне, которая существенно уступала всем этим комнатам по размерам. Такое современное производство никак не клеилось с образом, увиденного наверху пожившего здания в духе самой Сицилии. — Главное, не потеряйся. А ты думал, что наркотики делаются в центре Палермо? — мужчина продолжал тянуть омегу за руку, уводя за собой в соседние помещения. Оставшись без контроля Джина, который отошел ко взрослому мужчине под сорок, одетому в рабочий костюм с профессиональным респиратором в руках, парень смог нормально осмотреться. Часть сотрудников была совсем без химической защиты, другая же, появляющаяся из не просвечиваемых дверей, носили с собой респираторы с фильтрами. Мужчина показывал несколько образцов бутылок с жидкостью альфе, указывая пальцами на стоящие печи, в которых закрепили еще несколько подобных образцов. — Мы перегоняем его в жидкость, потом выпариваем где-то на семидесяти градусах в течение пары часов, так что он не теряет степень чистоты и цену. По-прежнему, идеальный состав, понимаешь? Это чудо, — радостно закончил мужчина. — А транспортировка? — Сокджин радовался, как ребенок новой игрушке, вертя бутылку в руках. — В любом грузовом отсеке кораблей можно создать камеры с жидким азотом, так что при поддержании холода можно транспортировать хоть на другой конец света. А если замаркируем его под бренди, то въезд в любую страну и так открыт. — Чон сказал, что готов тебя расцеловать, но теперь я его реально понимаю, Джованни, подставляй щеки, я знаю, что вы итальянцы это любите.

***

Чон с самого утра носился по офису, обзванивая отвечающих за порты людей. Второй раз за последнюю неделю случается происшествие с кораблем, который осуществлял поставку оружия на Филиппины для местных наркокартелей, выживших там после многолетней бойни с нынешним президентом. Уже второе судно подвергается нападению пиратов недалеко от берегов Тайваня, оставляя Чонгука без денег и с перебитой командой корабля. Китайцы, контролирующие морские пути возле острова, уверенно игнорируют любые сообщения и попытки связаться с ними как от альфы, так и от глав картелей. — Нам надо обратиться к третьей стороне, например, к японцам, они ведь тоже пострадают, если мы решим обрезать морские пути в обход Китаю. Чонгук, ты сам навлек это, выгнав их с территории, а сейчас бесишься и не хочешь принимать ничью помощь. Одумайся, ты можешь давить на всех экономически, потому что пророс во все денежные структуры Кореи, но решать конфликты с другой страной, пока даже тебе не под силу, — замученный недосыпом Пак всей душой мечтал, чтобы начальник одумался и перестал маячить из одного угла кабинета в другой. — И что ты хочешь от меня? — Малазийцы тоже знают, что твои корабли стали грабить, а людей убивать, они настаивают на общем сборе, как и преманы. Умоляю, поговори с япошками, — Чимин поднялся с кресла и подойдя к рабочему столу босса, смачно ударил ладошками по поверхности, — слушай, Чон Чонгук, прекрати прыгать выше головы, если себя не жаль, то подумай о брате хотя бы. — А что Хосок? — О нем знают, так что никто не будет бить по тебе, но явно не пожалеют его, который максимально беспечно даже без водителя носится по городу. А родители? Они даже не в курсе твоих проблем, — Пак навис над сидящим за столом Чоном, сводя от злости кожу на переносице. — Звони Сумиёси. Договорись с триадами мирно. — Я не дам ввозить в Корею их наркоту, как и оружие, — стальной голос альфы скрывал нарастающую внутреннюю панику. — Дай им зайти с подпольными казино, ты все равно этим не занимаешься, тут вы не конкуренты, Чонгук. — Выстави охрану возле родительского особняка, а за Хосоком пусть следят без палева, — Чон забрал пиджак со спинки кресла и бескомпромиссным шагом покинул кабинет. Чонгук давно уверен в том, что разговаривать с людьми, которые не поняли тебя с первого слова, бесполезно. В принципе, настраивать диалог с теми, кто вступает в прямую конкуренцию бессмысленно, пока у каждого своя правда. А один человек ему говорил, что истинная правда всегда идет под эгидой насилия. Он согласен и с ним, и с Паком, который хоть и скрывает, но искренне волнуется за старшего Чона, да и относительно прав. Устроить общее собрание не такая уж плохая идея, Чимин логически понимал в том, что конкурировать в плане казино они не будут, но при этом общий уровень агрессии снизится хотя бы немного. Оябун Сумиёси один из немногих, кто признавал Чонгука настоящим руководителем без обвинений в нечестном захвате чужой территории. Мужчина с интересом отнёсся к предложению молодого альфы по поводу общей встречи глав группировок на территории Японии, пообещав организовать достойный прием.

***

Последствия тяжелого и долгого перелета быстро исчезли, когда Тэхён с приглашения мужчины прошел в небольшой кабинет, отличающийся по общей гамме белоснежной плитки остальных помещений. Темная комната с теплым концентрированным светом, направленным на деревяный стол, закидан листами с чертежами. Высокий диван, вмещающий ровно двух прибывших гостей и винный шкаф, забитый бутылками. Мужчина достал одну из бутылок, демонстративно откупорив и разлив в высокие бокалы. — Вы вместе? — два бокала протянул сидевшим на диване, а сам оперся рукой о край стола. — О, нет, — рассмеялся Джин, осмотрев заторможенного омегу, — мы почти родственники, это чудо Чона младшего, — покачал в сторону Кима с намеком. — Вот как. Он стал совсем большим мальчиком. — Не преувеличивай, мы с ним всего лишь друзья, — отозвался Тэхён спокойным голосом, — не больше. Ким смог сложить все паззлы в единую целую картинку, в которой Джин не просто друг, а полноценный партнер в его темной стороне бизнеса. Знать о деятельности по слухам и видеть все процессы вживую — это принципиально разные вещи, которые за последний час стараются уложиться в уставшей голове омеги, перенесшего трансконтинентальный перелет и находившегося на диване в незаконной нарколаборатории. Впервые за все время захотелось вернуться под крыло Чона в его квартиру, где бы Тэхёна кормили горячей свежей пиццей и возможно, неплохо трахали, не забрасывая лишней информацией. Но теперь надо держать лицо и постараться не сбежать в полной панике от того, насколько масштабы деятельности оказались огромные. Джин, в этот раз самостоятельно управляя машиной, остановился у автоматических ворот, затенённых плотным рядом кипарисов и пинии, скрывающих территорию белоснежной виллы от посторонних взглядов с улицы. Трехэтажное здание утопало в зелени, а части веток деревьев утыкались в большие, прозрачные панорамные окна. Тэхён катил по выложенной плиткой дорожке свой маленький чемодан. — Добрый день, господин Ким и господин? — на крыльце появился приятной наружности пожилой мужчина, любезно протягивающий руки к багажу Кимов. — Я — Ким Тэхён, зовите меня просто Тэхёном, — меньше всего хотелось озадачивать работника тем, что они с Джином однофамильцы, а не супруги. Коротко кивнув, дворецкий укатил чемоданы вглубь дома, оставив этих двоих наедине. — Вечером мне надо будет отъехать к родителям, думаю ты эмоционально не готов к такой встрече, где тебя фактически подвергнут допросу, — хохот альфы разрядил неловкую атмосферу, — но сейчас предлагаю немного поджариться под солнцем и выпить. Омега разместился на шезлонге рядом с бассейном, фотографируя открывающийся вид на море внизу. Удачное расположение виллы на холме, как нельзя кстати, гармонировало со скалистыми пейзажами и лестницами к почти прозрачной воде. — Этот придурок за тебя волнуется, — Джин уселся на соседний шезлонг, подав Киму бокал с охлажденным просекко, — никогда мне ранее не звонил во время отъездов, в лучшем случае, короткое смс, а тут аж позвонил, прикинь, спрашивает, мол, как долетели и чем мы оба занимаемся, даже не верится. — Я поржу, если завтра он сам сюда заявится, — Тэхён снял свою гавайскую рубашку, обнажая светлую кожу. — Он и без этого умудрился все испортить, приказал послезавтра вылетать в Японию, а тебя держать под полным присмотром. Да и вообще, знаешь, Чон для меня как младший смышлёный брат, я люблю его, хотя и хочется иногда врезать. Я не знаю всю историю ваших взаимоотношений, но мне стало нравиться, что Чонгук теперь думает не только о работе. А ты, Тэхён, после увиденного не сбежал, что вообще удивительно, — Джин прерывался лишь на охлажденный напиток. Сицилийское солнце нещадно обжигало не привыкшую светлую кожу Тэхёна, превратив его в красно-карамельное чудо, кожу которого пришлось спасать охлаждающим душем. Остаток дня они провели за душевными разговорами с постоянно пополняющимися бокалами охлаждающих напитков. Джин оставил Кима вечером одного на пару с дворецким, умотав к ожидающим его родителям, пока гость в обессилившем состоянии занял спальню на первом этаже, уснув без белья в прохладной постели. Все последние часы необходимо было переварить, чтобы голова окончательно не взорвалась от новой информации и смешанных чувств, а еще от ожиданий хотя бы сообщения. Но телефон больше разрывался от семейного чата и шокированного Юнги, который не переставал писать после неожиданной фотографии из частного самолета в инстаграме. Однако, все диалоги так и остались непрочитанными, потому что объяснять всем, как вышло оказаться в другой точке планеты, проблематично. Но, несмотря на все, невероятно приятное чувство засело в душе, будто выпущенная на волю птица, чья жизнь держится на определенном уровне адреналина в крови. Впервые за долгое время хотелось искренне улыбнуться, запихнув переживания о сделанном пару дней назад, в самый дальний угол сознания. Тэхён проснулся с восходом солнца, наблюдая из постели за гладью воды в бассейне, к которому выход был прямо из спальни. И ничего более разумного, чем выйти и окунуться в прохладную воду в голову не пришло, ведь безумие иногда полезно. На улице не было посторонних звуков, лишь расслабляющий шум моря, доносившийся до виллы. Обнаженный Тэхён практически бесшумно спускался по ступенькам бассейна, создавая красивые колебания воды. Чувство гармонии и покой притупили сознание, пока стоящий в своей спальне Джин, что вернулся недавно от родителей и заставший картину голого купающегося омеги, снимал пикантное видео, сразу же отправленное в секретный чат с Чонгуком. «Тэхёну очень нравится Сицилия, Чонгук» — прочитано в 12:12 по сеульскому времени. Сообщение оставлено без ответа, но Джин добился цели — подтвердив себе, что его друг всего лишь носит маску равнодушия, иначе бы ответил комментарием про хорошую задницу Кима. Джин всегда считал Чонгука сложным человеком, характер которого выдержать без успокоительных просто невозможно, но встретив еще одну непростую личность, скрывающуюся под тонной слоев, осознал, чем этот парень так зашел другу. На самом деле, противоположности никогда не притягиваются, если это не магниты, конечно. Человеку может быть просто любопытно какое-то время, но когда приходится сталкиваться своим различным видением мира — отношения превращаются в одно большое поле боя, после которого выживают не все. И эти двое разные только на первый взгляд, но Ким всем нутром чувствовал, что внутри это две половинки одного целого. Остается надеяться, что половинки не большой и беспросветной задницы. Второй день путешествия заканчивался в пафосном настоящем итальянском баре, замаскированном под старый неприметный домишко на одной из улиц Катании, где внутри же оказался довольно просторным помещением, стилизированным под барокко, приправленное духом сицилийской мафии. Главной фигурой зала был Иисус, распятый на кресте в центре большого фонтана, но вместо гвоздей в его ладонях лежали два пистолета. А вместо тернового венца висит, склоненная на бок, борсалино. И, если вечер начинался с местного терпкого вина, то под конец эти двое уже приносили дань в виде души настоящему бренди. — Слушай, Тэхён, хочешь подарю тебе галерею? — Пьяный Джин, как дедушка Санта, готов был затискать сидящее перед собой лицо. — Галерею? — не менее подвыпивший омега плохо сводил логические цепочки, отдаваясь этому вечеру и громко смеясь над шутками своего знакомого. — Да, галерею, мы как-то с Чонгуком напились так, что я забыл, как ночью выкупил одну из галерей в Сеуле, но потом решил подарить ему, потому что он у нас, видите ли, сам художник, — Джин прерывался на смех, стараясь дорассказать историю, — но он ей почти не занимается, открыл там какую-то современную херню, в которой я совсем не разбираюсь. — Чон и современное искусство? Быть не может, — Тэхён вытирал выступившие слезы от смеха, не веря его словам. — Ну да, — пьяно тянул Ким, доливая остатки из бутылки себе в стакан. — Он же ненавидит это, я помню, как еще в наши годы, он мне заливал, что это безвкусно и глупо. И уж тем более, никогда не встанет в ряд с настоящим творчеством. — Тогда теперь галерея твоя, — Сокджин махнул рукой, заприметив наметившиеся возмущения на лице собеседника, — я покажу тебе, как иногда люди готовы отдать миллионы за какую-то мазюку на холсте. Мы ограбим одних, чтоб продать другим. — Альфа достал из кармана пиджака небольшой прозрачный зип-пакет, наполненный наполовину порошком, — а сейчас давай отдохнем по-настоящему.

***

Первая тонкая дорожка зашла на ура, оставив после себя на измученной слизистой носа полноценный спектр боли и заставив Тэхёна зажмуриться и растирать ладонью нос. Жжение, казалось, отдавалось во всех частях головы, а алкогольное опьянение будто бы сошло на нет. Слегка иначе он представлял последний вечер в этой стране, но неподдельный огонь в глазах Джина помог убедить попробовать кокаин, можно сказать, ручной работы. В ушах стоял шум, сливающийся с громкой музыкой в баре и гулом чужих разговоров за соседними столиками, но Тэхён стирал пальцами слезы, выступившие в уголках глаз от боли. — Блять, Боже, мои мозги словно заморозили, — успокоившись, Тэхён ощутил легкий прилив энергии и более трезвое состояние, чем до дорожки. Кредитка все еще лежала на барной стойке вместе с оставшейся полоской кокаина, — я во второй раз не смогу, Джин. — В этот раз будет проще, обещаю, — Джин с легкостью расправился со своим, лишь на секунду зажав крылья носа пальцами, — нам лететь до Японии столько часов, а там надо быть бодрыми, иначе кое-кто очень сильно разозлится. — Я хочу заехать до отлета за апельсинами, — омега тыльной стороной ладони поправлял прилипшие ко лбу влажные волосы и расстегивал очередную пуговку на светлой рубашке. — Какими апельсинами? — мутноватый взгляд альфы плохо фокусировался в полутьме на собеседнике. — Пока мы ехали сюда, я видел сады апельсинов. Вот, хочу попробовать, — надув еле заметно губы, Тэхён тряс свою блузку в надежде немного освежиться. — Вообще-то, это наша гордость — кровавый апельсин, ты даже не представляешь, насколько он вкусный. — Ой, еще один любитель цитрусовых, есть у меня один такой дружок, который однажды чуть не прибил меня, когда я перепутал мандарины с клементинами. — На его месте я бы точно убил, ибо как можно их перепутать? Это как не отличать Чонов: один — инстинная сладость, а второй сожжет тебе рот своей кислотой. Уже в утреннем самолете сознание, наконец-то приходило в норму, топя некоторые воспоминания в баре в глубинах подсознания. Довольный Тэхён сидел в кресле, поедая прямо из плетенной корзины свои апельсины, сок которых периодически брызгал на пальцы. Результативность выходных отображалась на бронзовой коже, превратив парня практически в мулата. Первое впечатление о Джине в квартире Чона оказалось ошибочным, с виду холодный манипулятор быстро превратился в приятного собеседника, что помог провести выходные. Игнорируя факт непродолжительного знакомства, альфа особо не затыкался в рассказах об особенностях их с Чонгуком образе жизни. Но Тэхён испытывал смутные чувства, пока стыдился своего пьяного вида, когда старший затаскивал его в машину сразу же из бара. Омега переживал за неотвеченные звонки от мамы и особенно от Юнги, который все это время отсыпался, объедался до полного живота фруктов и в одиночестве купался в море. Объяснить ему внеплановый отъезд в Италию вместо совместного отдыха сейчас было сложнее всего, так что омега оставил эти заботы на Корею. Но впереди еще ждала Япония, причем непонятно с какой целью, но посетить Осаку хотелось, чтобы посмотреть, как изменился город за много лет и поесть уличную еду, при воспоминании которой сердце разрывается. Да и в целом, такой вид отдыха явно пришелся по нраву грешной душе Тэхён, который впервые за долгое время ощутил, что мир не ограничивается черно-белыми красками. И связано ли это с действием лекарственной терапии или новые эмоции смогли пробудить давно спрятанное. По словам Джина, который теперь уж точно перестал держать язык за зубами, оябун соберет всех важных шишек Азии во время государственного праздника, что проведут его в главном театре Осаки с приглашенными государственными деятелями. Так что на крупное событие альфа пообещал привезти приличный деловой костюм прямо в отель, а не выпускать того со своим парадом гавайских рубашек в люди. Выбранный отель впечатлил своими масштабами, как и наличием собственного гольф-поля для постоятельцев, а также оазисной зоной с бассейном, выглядевшим как островок в небоскребной пустыне. Омега на ресепшене говорил без акцента на корейском и передал ключ-карту от номера, объяснив что это дополнительный набор, чем и вызвал сбой системы в голове Кима. По словам сотрудника, основной комплект находится у хозяина номера. — Я буду жить с тобой? Почему у меня дополнительная карта? — усталость и раздражительность брала верх после многочасового перелета и тяжелого состояния после коктейля из бренди и кокаина, превратившего голову в одно большое минное поле, готовое разорваться каждую секунду. Омега всего лишь хотел принять побыстрее душ и хотя бы на пару часов провалиться в нормальный сон на земле. — Нет, ты что. Из-за внезапного слета и большого количества охраны с каждой из сторон, в отеле просто не осталось свободных номеров, а тебя надо держать под присмотром. Плюс ко всему, даже если отправлю тебя в другой отель, то мне надо сейчас заботиться, чтоб обезопасить его полностью, раз нас с ним не будет рядом, — Джин сминал в руках собственную карту, кивнув работнику отеля на рядом стоящий чемодан, исчезнувший буквально через пару секунд. — Вот бы и жили вместе, а я бы один спокойно отдохнул от обоих, — раздражение поубавилось, потому что внутренняя тревога мгновенно отступила в ожидании встречи. К его разочарованию, в номере присутствовал только неразобранный чемодан и часть разбросанных вещей на журнальном столике, зато порадовало наличие нескольких комнат и даже гардеробной. Тэхёна только осадило, что сейчас туда вешать нечего, а заполнить все красивые полки неимоверно хотелось. На кровати аккуратно расположился портплед с костюмом цвета хвои и шелковой черной рубашкой. Кима окатило дежавю, в котором знакомое волнение трепетало где-то слева грудной клетки. Видеть Чона так близко до сих пор не вошло в привычку, пока отзываясь мандражом. Только холодный душ помог собраться с мыслями и вернуть здоровый румянец на впалые щеки омеги, что так нельзя кстати, сочетались с утонченным костюмом, брюки плотно обтягивали исхудавшие сильнее за последние дни ноги. В номере за целый час никто так и не появился, оставляя Тэхёна с чувством ненужности, и он решился наведаться в номер к Джину. Последний за короткую совместную поездку научился угадывать желания Кима по выражению лица, которое меняется с немыслимой скоростью. И сейчас оно совершенно не против пропустить еще одну дорожку, чтобы успокоиться. — Если Чонгук заметит, что я опять балуюсь товаром, а тем более с тобой, то похоронит нас без почестей, — Джин высыпал на край раковины все содержимое маленькой таблетницы, разделяя порошок на дорожки сначала пальцем, а потом карточкой от номера. — Отвечаю, буду тобой прикрываться, вряд ли он решит начистить морду тому, кого попросил охранять здесь, как самое дорогое. — Ты меня там только держи, чтобы я просто не упал, — усмехнулся в руку Тэхён, второй потянулся к одной из дорожек, чтобы через секунду вдохнуть все через подготовленную купюру. Джину это нравится, когда его просят о заботе или готовы с ним разделить что-то запрещенное и всячески не пытаются упрекнуть, что в силу возраста он обязан быть серьезней. На секунду, альфа даже задумывается, что в дружбе с Тэхёном легче, чем с Чоном, хотя и забот больше. — Нам не только надо продержаться, но еще и максимально хорошо выглядеть, пока Чон решает важные вопросы, — сымитировав серьёзнейшее выражение лица, Джин сделал акцент на последних словах. Омега двумя пальцами зажал крылья носа и интенсивно растирал в надежде хоть немного уменьшить боль, пока наркотик проникал через тонкие стенки капилляров в кровь. В отражении зеркала поблескивали выступившие капли пота на лицах двоих и покрасневшие носы. — А ты не решаешь? — Я бы просто закатал всех неугодных в бетон. Меньше людей — меньше проблем, я прав? — Джин намочил руку, приложив к оголенной шее, пока капли пачкали светлую рубашку, — вообще, как говорит Чонгук — правда идет через насилие. — Знал бы ты, кого он цитирует, — Ким загадочно улыбнулся и покинул ванную комнату, предусмотрительно протерев нос от кокаина. Театр, отделанный изнутри в японском стиле, вмещал большое количество людей, прибывающих явно не на общую встречу группировок Азии. Удачное стечение обстоятельств и потока главных лиц города позволили затеряться в толпе, пока Джин вел Тэхёна под локоть на второй этаж, где толпилась чужая охрана. Сёдзи под натиском альфы довольно легко открылась, запустив в большую комнату с длинным столом опоздавших. Присутствующие даже не обернулись, разговаривая на повышенных тонах и излишних эмоциях. На одном из стульев со скучающим выражением лица сидел Чон, единственный, следивший за прибывшей парочкой, искавшей свободное место, удачно расположенное напротив. Чонгук сжал пальцы в кулаки под столом от злости на себя в первую очередь, что не смог верно донести до друга наставления про безопасность Тэхена, которая не должна заключаться в том, чтобы привести последнего на собрание самых неприятных лиц. — Какого черта ты его сюда привел? — желваки максимально напряглись, пока Чон всячески делал вид, что омеги в этой комнате нет. — Хочешь, чтобы все поняли, что здесь омега и отдать на растерзание? Джин попытался жестом возразить, пока не подловил уставившегося друга и проследил за его взглядом, заметив широкие черные зрачки, что неотрывно топились в чужом огне. Губы Чонгука беззвучно шептали: «убью тебя», а руки тянулись к расслабленному парню. — Господин Чон, прошу вас начать первым, — во главе стола сидел пожилой японец. — Итак, мистер Ху, — собравшись, альфа металлическим голосом обратился к одному из сидевших китайцев, — Вам удалось ограбить меня и убить невинных людей, но, как говорят у нас в Корее — кровь к крови, так что не забудьте проверить телефон, когда покинете эту комнату, — Чонгук приподнял уголки губ. Карма та еще сука, но и она не работала без необходимого пинка под задницу. И альфа способен отвесить золотой пендель китайцам, ради мира с которыми прилетел в другую страну. В помещении повисла полная тишина, все машинально стали искать собственные телефоны, которые остались в холле по правилам таких встреч. Оружие и средства связи являются строгим табу. — Сукин ты сын, — мужчина средних лет привстал из-за стола, отталкивая руки прибывших с ним лиц, — решил повеселиться? Я убью тебя и всех твоих шавок, — взгляд остановился на сидящем в зеленом костюме омеге. — Лишние угрозы оставляй для своих псин, я всего лишь отзеркалил чужие действия. Мы все собрались здесь ради общих целей, но можем продолжить портить друг другу доход и жизнь, — на фразе большинство присутствующих согласно кивнули, внимательно вслушиваясь в слова альфы. — В Корею никто не зайдет с наркотой и оружием, если несколько лет назад было иначе, то сейчас там есть я. Захотите попробовать насильно — не оставлю и камня на камне, заебетесь восстанавливаться. Но признаю, что все мы пользуемся нейтральными водами, которые и дальше должны оставаться такими без взаимных нападений на грузы друг друга. — И что дальше? Долго еще нам слушать речи сосунка, который как крыса, свергнул прошлого главу? Каждый сидящий здесь получил свое место по крови или построил самостоятельно империю вокруг себя, но не эта тварь. — Долго. И если ебальник не завалишь, то я все силы положу, чтобы тебя рядом с ним положить, — напряжение росло с каждой секундой, пока Чонгук прикладывал все внутренние рычаги, чтобы оставаться внешне спокойным, — но я готов пойти на уступки и дать разрешение на казино, естественно, подпольные, но за это требую безопасность всех грузов, как своих, так и наших партнеров, — альфа медленно провел рукой в сторону индонезийцев и малазийцев. Китайцы переглянулись между собой и перебросившись парой фраз на родном языке, одномоментно поднялись с кресел. — До утра мы подумаем и дадим ответ, — поклонившись только сидевшему во главе стола мужчине, покинули помещение, оставив десяток человек сидеть в тишине. Чонгук не просто приехал на общее собрание, прижав чужие яйца, для него было крайне важно показать китайцам то, что он не только предприниматель, но и довольно злопамятный. И единственным другом против материкового Китая здесь может быть только Гонконгская мафия, чей глава всю встречу еле заметно одобрительно кивал альфе. В этом мире построить выгодные долгие взаимоотношения проще на общей ненависти, чем на страсти. И два человека в комнате ощущали внутреннее спокойствие, пока где-то в водах соседнего государства полыхают пару подорванных морских судов на миллионы долларов. Для Чона задача была в том, чтобы взять на себя вину, а драконы сами разберутся с кораблями материковых триад. Джин с Тэхёном осторожно скрылись вниз к толпе гостей вечера, как раз в то время, когда Чон обсуждал дела с людьми других группировок. Идея потеряться внизу понравилась обоим куда больше, чем ощутить на себе весь гнев альфы. Да и бокалы шампанского стояли на фуршетных столиках на первом этаже. — Насколько большие неприятности у вас? — Тэхён не отходил от новоиспеченного друга, заливая свою нервозность жидкостью из фужера и вглядывался в толпу незнакомых лиц, ища лишь одного человека. — Какой бы масштаб проблем ни был, уверен, что Чонгук с этим разберется, — Ким улыбнулся слегка успокаивающе. — Но если что-то пойдет не так или не сможешь найти меня, сразу же беги к людям вон в тех костюмах, — альфа показал пальцем на стоящих в начале холла мужчин, одетых как и все, но только явных корейцев. Они же и сопровождали их из отеля. Киму оставалось только кивать на все предостережения альфы, потому что защитить себя без оружия не в состоянии. На сцене театра выступали местные, говоря только на японском, в целом, вечер был спокойный. А Тэхён следил за молодым незнакомым омегой, что вертелся вокруг Чона уже пару часов в большом зале, вызывая легкую улыбку у альфы. Смену настроения почувствовал даже рядом стоящий Джин, поймав взгляд на своем партнере в другом углу помещения. Младший Ким прожигал ментально дыру, представляя как сомкнет вокруг красивой тонкой шеи свои длинные пальцы до тех пор, пока молодой япошка не перестанет дергаться. Глаза Тэхёна наливались янтарем, а шампанское с ближайшего столика быстро исчезало. Через время омега потерял их из виду, окончательно помрачнев. — Может поедем в отель? — Тэхён обратился к Джину, что разговаривал с одним из охранников, и получил безмолвное согласие. Вечер был бесповоротно испорчен, а альфа фактически засыпал стоя в лифте, что медлительно поднимал их до номеров, удачно расположенных друг напротив друга. В коридоре был слышен тихий смех и разговор, служащий фоном для рассматривающего свою обувь омеги. — Тэхён, — альфа потрепал его за плечо, чтобы обратить внимание на парочку, стоящую возле их номеров, пока знакомая фигура открывала карточкой дверь. Омега не сразу понял, куда смотреть, а после — застыл, рассматривая исчезающих Чона и того самого молодого парня. — Интересный у него вкус на высоких молодых мальчиков, — младший снял пиджак, накинул на одну руку и медленно шел к номеру в сопровождении Джина. Гордость Тэхёна боролась с разъедающим его чувством собственничества, чтобы не ворваться в сию же секунду и не показать этому мальчику, чье там место. Замедленное дыхание только усугубляло ситуацию, а пальцы начали болезненно ныть в напряжении. — Это сын главы японской мафии, — альфа остановился посреди коридора рядом с дверьми их номеров, смотря на уставшего рядом омегу. — Давай поспишь у меня, мне все равно в номере одиноко. Слова Кима, что по идее должны были вызывать смирение в душе, наоборот, подбрасывали дров в костер. — О, так они там не только гениталиями объединяются? — Ким проигнорировал предложение о номере, рукой направляя старшего в противоположную дверь, помогая ему быстрее открыть электронный замок. — Давай-давай, иди спи, я разберусь. — Умоляю, Тэхён, не делай ничего и не уходи только, наши охраняют два этажа. Для тебя здесь опасно. Ким остался один в коридоре и пару минут сверлил свой номер взглядом, собираясь с силами и морально, чтобы через секунду войти. Чонгук сидел на заправленной кровати с расстегнутыми брюками и в одной рубашке, опираясь на руки, пока мальчик, опустившийся на колени, своими тонкими длинными пальцами мягко сжимал и поглаживал мошонку мужчины и жадно смачивал собственные губы слюной. Взгляд альфы не отрывался от волнующего лица напротив, на котором выступили пару капель пота и отражались огни ночного города из большого окна. Парень мягкими пухлыми губами сразу же обхватил головку давно возбужденного члена, окольцевав двумя пальцами основание. Чон впервые ощутил, как напряжение последних дней стало отпускать, когда в паху все приятно отдавалось покалыванием. Мальчик ритмично заглатывал член, помогая себе одной рукой, другой же цеплялся ногтями в бедро Чона, пока язык старательно ласкал чувствительную головку и венечную борозду. — Глубже, малыш, — Чонгук запустил пальцы в волосы на затылке парня, насильно опуская голову к паху, ощущая, как собственный член достигает задней стенки глотки. Сознание подменяло белобрысого парня на знакомую каштановую макушку, которую хотелось увидеть вместо этого мальчика. Кадры в полутьме менялись, пока альфа прикрыл глаза, чтобы в полной мере представить другого человека, отсасывающего с таким голодом так, чтобы головка члена проходилась по всей слизистой щек и шероховатому языку. Еле слышный звук заставил приоткрыть глаза, откинувшего голову назад альфу. В коридоре без освещения стоял Ким, опиравшийся на наличник двери и скрестивший руки на груди. Он осматривал тяжело дышавшего Чона и парня, что сидел между ног и совсем не слышал, что в номере теперь их трое. Ким облизывал губы, рассматривая старающегося мальчика, что фактически давился, когда альфа силой нажимал на затылок, а сам неотрывно смотрел в зеленые глаза. Для Тэхёна это было и возбуждающе, и в то же время что-то болезненно отдавалось внутри. Но желание задушить незнакомого омегу рассеялось само собой, когда по красноречивому взгляду альфы, стало понятно, что желал он только Кима. Он прочёл так же в его глазах немую просьбу, словно хотел бы, чтобы это Ким оказался сейчас на месте того японца. Он покинул номер так же тихо, как и вошел. — Встань, — Чон оттянул голову парня назад, следя за тем, как рефлекторно рот снимался с члена, — уходи. — Сталь в голосе смутила и напугала мальчишку еще сильнее, пока тот вытирал свободной рукой выступившие слезы, что успели знатно намочить горячие и красные щеки. Блондин с детства понимал, что таким людям, что вертятся в мире его отца, лучше не перечить, так что вытерев испачканный в смазке рот, оставил мужчину в одиночестве без окончания. Тэхён стоял в коридоре, прислонившись лбом к двери номера Джина, пока ослабленный кулак совсем тихо постукивал по двери в надежде, что звук дойдет до альфы и парня все же запустят переночевать. Его отвлек щелчок замка, когда сзади показался тот самый высокий, но только напуганный мальчик, быстрым шагом отдаляющийся в конец коридора к лифту. Джин, конечно же, уже мирно отсыпался в теплой постели без внимания к посторонним звукам у входной двери в номер. Тэхёна никто не впустил, а возвращаться в спальню к Чону не было ни сил, ни желания. Так что последней пристанью стал круглосуточный бар отеля на цокольном этаже в стиле Арт-деко. Бармен любезно принял карточку и налил двойной виски. В достаточно простором зале за столиками сидели постояльцы отеля, часть охраны кого-то из прибывших гостей, пока омега просил уже третий бокал крепкого алкоголя. За витражными стеклами все еще кромешная тьма, а взгляд Кима фокусируется все медленнее, не придавая значения на уставившихся на него четырех пар глаз из другого конца бара. Четверо китайцев распивали алкоголь, перешёптываясь между собой и бросая взгляды на знакомые черты омеги одного из глав Кореи. Среди мужчин сидел Мао, налившийся багровой окраской от злости и желания схватить парня, чтобы свернуть его длинную шею. Для Тэхёна здесь правда было опасно.