Венера в Овне

Конечно же, ни к какому репродуктологу омега в китайской больнице не обратился. Но, надо отдать должное, решил обязательно посетить врача в Шанхае. С проблемой, возникшей вполне ожидаемо, необходимо разобраться. Можно сколько угодно себя корить, но время течет далеко не в пользу парня. Если даже не профильный врач предположил семь-девять недель, то времени у Тэхёна оставалось мало. В прошлый раз, когда беременность подтвердилась, то решение оказалось принято незамедлительно, а сейчас Киму хотелось иного. Само стойкое при этом ощущение в груди изменилось, потому что этот ребенок не был результатом внепланового секса. Скорее, наоборот, ведь омега отдавался с полным желанием. Карма отыгрывалась на Тэ по полной, ведь за последний год пришлось столкнуться со всем, что раньше вызывали дикую панику. А что сейчас? Оставалось спокойно курить и наблюдать, как события сменяют друг друга. Деперсонализация — термин, которым врачи чаще всего называют подобное состояние. От него обычно Тэхён отмахивался, говоря, что такого с его сознанием не происходило и не произойдет. В раздумьях прошел весь полет домой. Накрывшись плотным теплым пледом, парень просидел все время в разложенном удобно кресле. Изредка бросая взгляды на альфу, который в салоне самолета бродил в одной футболке. Его перевязанная рука постоянно вызывало чувство вины, как и молчание со стороны Линя. Такой проеб ставил под угрозу работу, а еще помощь и, стыдно признавать, поддержку китайца. Когда шасси самолета, наконец-то, коснулись посадочной полосы, Тэхён закинул свои наушники в дорожную сумку. Джей был собран, накинув на себя легкую кожаную куртку. Пока пилот выруливал, омега следил за начинающимся рассветом в иллюминаторе. Вдалеке отстаивались другие частные самолеты, а вокруг некоторых из них парковались автомобили. Раньше прилет вызывал прилив энергии и легкое чувство эйфории, а сегодняшнее утро больше походило на похмельное. Полудрёму сняло, как рукой, когда через овальное окошко Ким заметил знакомую фигуру, стоящую, облокотившись на капот авто. — Там Чонгук, — парень испуганно обернулся к Паку, который всем своим видом дал понять, что ни капли этому не удивлен. — Ты знал? — Мне успели доложить, что не одни мои парни дожидаются нашей посадки, — альфа подошел к креслу Тэ, слегка пригнувшись, посмотрел в иллюминатор. Только тогда омега заметил и остальные три машины, возле одной из которых стоял еще и Фауст. Пальцы невольно пытались исправить спутавшиеся волосы на голове. Нервный комок встал поперек горла, вызывая частое неглубокое дыхание, а в животе стянуло книзу. Мужчина присел перед ним на корточки, кладя руку поверх бедра на плед. Тэхёну хотелось спросить, почему Паку до сих пор не надоело возиться с ним, как с ребенком. И мысленно омега клялся взять себя в руки для того, чтобы не выглядеть настолько жалко в глазах напротив. Это он должен успокаивать Джея, которого ранили из-за чужой спешки и глупости. — Ты сядешь в его машину только если сам захочешь, понимаешь? — парень лишь задумчиво кивнул. — Никто тебя ему не отдаст просто так. Хотелось бы ему верить, но — нет. Само понимание доверия в омеге улетучилось еще два месяца назад, когда в один прекрасный воздушный замок парня развелся по ветру прахом. Ким не стал даже стягивать с себя плед, любезно одолженный бортпроводником. В принципе, никто и не возмущался мелкой демонстративной краже. На улице от сырости было прохладно, поэтому спускаясь по встроенному трапу джета, парень сильнее укутался в своеобразное одеяло. Джей выходил первым, стреляя глазами в подходящего ближе Чона. — Какая неожиданная встреча, могу предположить, что ты нас преследуешь, Чон Чонгук, — на имени мужчина сделал особый акцент. Тэхён все это время стоял за его спиной на последней ступеньке. Последний разглядывал все — крышу терминала, красивое алое небо и махающего рукой Фауста на заднем плане, кроме Чона. — Зачем мне преследовать собственного омегу? — Вскинул одну бровь Чонгук, сложив руки на груди. От вчерашнего привычного делового образа ни следа, на мужчине длинные атласные свободные брюки, касающиеся земли, и, накинутый на заправленную в них рубашку, кардиган. — Я приехал за ним. Разговаривать с придурком омега не намерен. Он попытался сойти со ступеньки и обойти Джея по противоположной стороне от своего мужчины, пока Чон один широким шагом не схватил его за ткань окутывающего пледа. Чужой силе можно только позавидовать, потому что омега плохо держался на деревянных, от холода и нервозности, ногах. Парня легко унесло в сторону. На выпад Пак отреагировал мгновенно, перехватывая чужую руку и задирая вверх, чтобы альфа выпустил из цепких пальцев ткань. — Не смей даже, — рычит альфа, смотря в глаза человеку, которого успел изучить лишь поверхностно. Однако, достаточно для того, чтобы понять, кто в этих запутанных отношениях удавка с тяжелым камнем. — Если не видишь, что он не готов разговаривать с тобой, то могу посетовать хорошего офтальмолога. Тэхён себя чувствовал мешком картошки, потому что физических сил не хватало даже оттолкнуть их двоих, находясь между. Столкновение альф так или иначе задевало качающегося парня, завернутого почти с головой. Когда Чонгук выдернул свою руку из обхвата, вновь схватил Тэхёна, но в этот раз поперек талии, прижав к себе. Лицо невдупляющего омеги оказалось слишком близко от Чона. Последний не дав и рта раскрыть, прошептал: — Мы просто поговорим, без свидетелей, — пробирающий шёпот с хрипотцой и черные бегающие зрачки никак не способствовали омеге. После вчерашнего стресса и сна в неудобной позе в самолете не оставалось желания, в принципе, разговаривать с людьми. А Чонгук заметно мрачнел, увидев пластырь на красивом высоком лбу. — В нашей, то есть, твоей спальне обсудили, — когда Чонгук приблизился еще сильнее, Тэ на инстинктах дернулся. На контрасте с прохладой, горячее дыхание чувствовалось особенно хорошо. — Зная тебя, с собеседниками ты проблем не испытываешь. Без причины, почему-то, именно в ту секунду перед глазами всплыли кадры из отеля в Японии, где перед альфой на коленях сидел незнакомый парень. Тэхён понятия не имел, чем себя развлекал Чон все два месяца. И не удивился бы, узнав, что тот времени в одиночестве не терял. Цирк в галерее для него не закончился. Два тестостероновых барана столкнулись вновь. Сзади слышался шорох чужих движений, а также и щелчок предохранителя. — Убери от него руки блять, — Джей, среагировав, вытащил припрятанный в кармане пистолет и наставил его на Чонгука, находясь за омегой. Истинный хозяин не растерялся. На его лице уже знакомый оскал сменился показательным толчком языка в щеку. По Чону и не скажешь, что его решение носило эмоциональных характер. Альфа уверено стоял на ногах, не отпуская и на сантиметр от себя Кима. — Ну давай, подстрели меня на его глазах, посмотрим, как Тэхён отреагирует, — не выпуская парня, мужчина делает несколько шагов назад к авто. Омега поворачивает голову к Джею, прося взглядом опустить пистолет. Садиться в машину Чонгука — очередное безумие. Но отказать сам себе Тэхён не может, он почти два месяца его не касался и не видел. Даже рубашки, украденные из шкафа, почти потеряли аромат. Если бы дошло до крови, Тэ не простил бы себя. Чонгук не тот, кто может проиграть. Несмотря на превышающую численность людей Джея, вышедших из своих машин, Чон все равно уже победил. Разрывающее от боли сердце омеги — принадлежит ему. — Поговорим в машине, — опустив глаза, прошептал Тэхён куда-то в пустоту. Фауст своего любимца из рук не выпускал, держа палец на курке, пусть и направленный на асфальт. Чонгук незаметно подмигнул своему подчиненному, стоявшему возле красного миникупера. Альфа любезно приоткрыл дверцу черного рендж ровера, а омега с помощью подножки забрался внутрь салона прямо в пледе. Его все еще морозило. Обойдя авто, Чонгук уселся на водительское сидение. За тонированными стеклами их двоих не было видно, зато омега глядел в напряженные лица Пака и его людей. — Я не хочу давить, но ты должен вернуться домой, — Чонгук повел рукой от коленки парня вверх, скрывая собственную ладонь под плотной тканью. — Обещаю тебе, что разберусь с Мао и, если хочешь, принесу его голову. Только вернись домой. Ким позволил себе больше, чем просто пялиться в окно. Он повернулся к альфе. Запоминал каждую деталь лица, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше. Каждый локон, мелкую морщинку возле глаз и вздувающиеся ноздри. — Я уже обзавелся домом, спасибо. Все, что ты мог — ты сделал, я разберусь со своей жизнью дальше, — Тэ замолчал, когда ощутил довольно приличное давление чужой руки на собственное бедро, усиливающиеся после каждого слова. Чонгук в лице не менялся, словно все сказанное парнем — детская глупость. — Мы разошлись, поэтому не надо прилетать в чужую страну за мной, а после и ждать вот так в аэропорту. — Сними эту маску. Тебе она совершенно не идет, — прорычал альфа, не сводя глаз. От его пальцев явно останутся темные следы на бедре, даже сейчас казалось, что под ними все горело. — Тебе напомнить, как нам было дома, пока ты трусливо не сбежал? Напомнить, чья метка стоит, между прочим, на твоей ягодице? Тебе придется дышать мной до самого последнего вздоха, Тэхён. — А не пойти бы тебе нахуй, — разговор зашёл совсем не туда. Тэ вытащил руку из-под пледа, собираясь дернуть за ручку двери, когда альфа дернул на себя сильнее. Машина заводится с кнопки мгновенно, а Чон легко нажимает на скрытый за рулем рычаг коробки передач и агрессивно топит в пол педаль газа. Машина неожиданно и резво для всех, кроме альфы, трогается с места и набирает скорость прямо на территории бизнес-терминала. — Какого черта, Чонгук? — Тэхён не успев даже пристегнуться, от неожиданности держится за центральную консоль между креслами. — Останови машину, я не поеду с тобой никуда. Дыхание сперло второй раз за сутки. Мужчина и не думал тормозить, лишь разгоняясь сильнее, а потом экстренно свернул влево в сторону выезда с закрытой территории. На его удачу ворота открыты, потому что в ту минуту выпускали другую машину, и Чон, грубо и резко лавируя, объезжает чужой автомобиль и стремится к шоссе. — Тормози, Чонгук, тормози, — рука с его бедра никуда не исчезла. Альфе хватает сил, чтобы везти машину на скорости одной крепко сжатой ладонью на руле. Авто мчалось по дороге, проезжая пункты досмотра, ведущей с территории аэропорта к эстакаде. Нормальной обочины здесь нет, только металлические отбойники. Когда полоса постепенно сузилась к подъему, Тэхён из последних сил закричал на всю машину. — Я ни за что и никогда к тебе не вернусь, — на крик альфа среагировал моментально, нажав на тормоз до упора. По инерции омега слетел вперед, ударяясь о приборную панель, а Чон выпустив чужое бедро, вжался грудью в руль. Авто со скрежетом затормозило, как и хотел того Тэ. Он зашипел от резкой боли, а после, сжав губы в тонкую полоску, качал истерично головой. — Вспомни, что ты говорил мне. О том, как любил и ждал эти годы, а что сейчас? — от ора рядом у Кима заложило уши. Ободранные руки, выставленные вперед вновь безбожно жгло, а под образовавшимися корочками проступила свежая кровь. — Мы с тобой никогда не сможем быть счастливы, никогда, — отрицательно мотая головой омега, осмотрел собственные ладони. Дрожь пробрала все тело и, кажется, Тэхён вновь готов был потерять над собой контроль. Раздражающий ор Чонгука растворялся в шуме в ушах, заглушающим все вокруг. А рука Чонгука обхватила чужую шею сзади, невольно заставляет повернуть голову и позволить чужим губам впиться. Остервенело и крайне болезненно. Мужчина ничуть не жалел, прижимал к лицу с нажимом, а языком терзал чужой рот. Тэхёну проще отключиться, не осознавать, что он позволял в эту минуту, вновь разрешал ему вести себя именно так. От его губ чувствовался вкус тяжелых сигарет и сладкой мяты. — Хочешь ты или нет, мы повязаны с тобой так, что нас ничего не разъединит, слышишь? — рыча, мужчина шептал в те губы, что кусал и позволял издеваться в ответ над своими. Тэхён в долгу оставаться не собирался, разрывая резцами тонкую кожицу, пуская металлический привкус в свой рот. Тэ потянулся рукой к чужому лицу, ногтями царапая идеальную кожу, а после запустил пальцы в жесткие черные волосы, сжимая их у корней. И неважно, что самому было больно напрягать ладони, сделать Чонгуку хотелось еще больнее. Он оттянул альфу за волосы, облизывая опухшие губы. — Ты болен, как и я, — стараясь отдышаться, парень словил потемневший взгляд. — Лучше бы тебя никогда в моей жизни не было. Лучше бы эти сраные десять лет исчезли из памяти вместе с тобой, Чонгук. Чужая рука на шее сдавила сильнее, явно намереваясь оставить темные отпечатки на коже. — Я тоже тебя ненавижу, — прохрипел на громкие высказывания мужчины, смеясь. — Так сильно ненавижу, что прилетел в ебанный Китай, лишь сказать тебе это, а после увезти с собой, чтобы продолжать это делать всю оставшуюся жизнь, представляешь? Горячий влажный язык собственнически проходился по губам, Чонгук не мог остановиться. Ему приятно слизывать влажные дорожки слез, а после кусать мягкую кожу щеки. Наваждение, которое не дает контролировать ни себя, ни зверя внутри. Рука с шеи плавно мигрировала на затылок, не давая освободиться, пока омега буквально рвал волосы на голове. — У нас не было и шанса, Гуки, — истерично посмеивается омега, втягивая шею от щекотных ощущений по лицу, ведь Чон его облизывает, натурально лижет, как щенок. — Я помешанный на тебе психопат, а ты. я не знаю, что с тобой не так. Машину вокруг окружили люди Пака, а он собственной персоной стоял прямо возле капота, держа заряженный кольт. Тэхён прекрасно видел, на кого оказалось направлено оружие. В то время, как Чону абсолютно все равно. Его заботил лишь помеченный им же омега, сидящий на пассажирском. Тот самый, которого безустанно хотелось целовать и кусать. Кима разрывало от желания добить его, подкинуть дров в костер и рассказать о беременности. Увидеть шокированный взгляд и понять, насколько Чонгук может быть ублюдком. Но страх того, что альфа придет в радость затмевал абсолютно все. Если Чон узнает и будет рад, то из этой машины Тэхёну уже никогда не выйти одному. Мужчина уткнулся носом из изгиб тонкой шеи, напитываясь запахом. Прокусить хотелось еще и ее, чтобы обозначить Тэхёна дополнительно. — Я ненавижу тебя за то, что чувствую, — рычал мужчина, а Тэ тихо посмеивался с этих слов. Пальцы омеги отпустили волосы, уже спокойно поглаживая пострадавший затылок. И ведь пришло время, когда стоит его действительно отпустить. Столько пережитой боли из-за него, выплаканных слез не сосчитать. А что Чонгук, он сидит здесь и сейчас в нескольких сантиметрах, даже не представляя, как раскалывается у Тэхёна внутри. Омега совсем недавно думал над тем, как однажды вернется в чужие объятия, когда все закончится. А теперь внутри ребенок, от которого, почему-то, даже избавляться не хочется. Словно это правильно, как напоминание о самом любимом человеке. Напоминание, оставшееся навсегда. Не то, что краденные рубашки. Плед спал с плеч сам собой, а дрожащие пальцы омеги открыли дверь машины. Прохладный воздух в лицо словно отрезвил, когда Тэхёну удалось выйти и громко хлопнуть на прощание. Джей по одному лишь взгляду парня опустил оружие, не подходя ближе. — Ты остаешься? — Ким ничего не ответил, неуверенным, будто пьяным шагом, идя вперед. Конечно, он остается. Остается вновь один.

***

В саду Юй Юань, видимо, никогда не бывает полной тишины. По исторической достопримечательности гуляли толпы людей. Одни устраивали своеобразные фотосессии, другие кормили карпов кои, стоя на узких мостиках между прудами, а третьи слонялись с колясками. Последние бросались в глаза особенно сильно, потому что за последние два дня из головы никак не выходило собственное обреченное положение. Дел навалилось после возвращения больше, но созданное на айфоне напоминание висело тяжелым грузом. Омега пообещал поговорить лично, а значит, пришло время решить назревший давно вопрос. Тэхён отписался Намджуну, пригласив его поговорить до отъезда. Выбор пал на красивый парк, включающий не только ухоженный сад, но и сохраненные павильоны, отреставрированные и не потерявшие вид. — Пришел. Долго ждал? — Альфа подошел к лавочке сзади, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе. — Прости, меня высадил таксист не у того входа в парк, поэтому я долго блуждал прежде, чем выйти к центральной части. — Ничего страшного, садись, — омега принял в руку напиток, указав взглядом на свободное место рядом с собой. — Как тебе здесь? Я и не помню хотя бы одной встречи с тобой на природе, Нам. Кстати, а Джин где? Мужчина садится, аккуратно опираясь локтями на свои светлые брюки. Его взгляд прикован к чужому лицу. Не заметить изменений на лице невозможно. Еще и приклеенный на лбу пластырь заметно контрастировал с кожей. По Тэхёну не скажешь, что он проживает сейчас свою лучшую жизнь. — Они с Чонгуком улетели сегодня ночью, им из офиса позвонили и потребовали личного присутствия. А я ждал, когда ты позвонишь мне, поэтому задержался здесь. А так, ждал даже до переезда сюда. Узнал от Джина, что ты сам собрал вещи и ушел от Чонгука, — не торопясь, проговаривает Джун. Может, в силу жизненного опыта глупой обиды на чужой игнор не испытывал совсем. — Но ничего. Намджун не стал играть на психике омеги, умолчав, что Чонгука Джин забирал чуть ли не силком. Психотерапевт и так разрывался между попыткой их свести и рационального понимания, что это все должно быть лишь только с разрешения Тэхёна. — Ты знал, что тот мудак жив? — задержав дыхание, омега ждал ответа. Этот вопрос преследовал его с того дня, когда пришлось покинуть особняк Чона. С тех пор люди делились на две категории: кто молчал и кто действительно ничего не знал. Общение с Джином пришлось свести к минимуму хотя бы по причине излишней близости к дьяволу. — Джин мне об этом рассказал, когда я спросил причину твоего внепланового переезда, — сохраняя спокойное лицо, Джун отпил кофе. Он знал, что с Тэхёном нужно разговаривать только без личных эмоций, чтобы помочь остудить полыхающий костер. Если же подкидывать дров, то огонь перекинется на окружающих. — И что ты почувствовал, когда узнал, что убийца Юнги все же дышит? — как давно он хотел с кем-то об этом поговорить. Высказаться, проораться и, наконец-то, выдохнуть. — Наверное, ничего. Работая в клинике с людьми, кто пережил насилие и испытывал посттравматическое расстройство и депрессию, я привык, что монстров чаще всего не наказывают. А даже если и наказывают, то не проходят и половины того, что испытывают жертвы. За годы в медицине Тэхён тоже меньше стал удивляться жестокости людей. Как и реагировать на чужие проблемы, пропуская через себя. Но не атрофировалось то, что отвечало за близких ему людей. — А я до сих пор этого не понимаю. И привыкнуть никогда не смогу. Мои дни идут — я стану старше, а Юнги теперь нет, — кофе в бумажном стакане остывало все быстрее, а Ким не против бы заменить его на бокал хорошего вина. — Ты прав, но твоя жизнь не остановилась, — Намджун осмотрелся, отмечая архитектуру павильонов. Сейчас совершенно не чувствовалось, что они в другой стране. На мокрые глаза омеги смотреть не получилось. Обжигало то, что Тэхён до сих пор не перешел в стадию принятия, зарываясь в ненависти и непонимании. — А мне кажется, что она тоже закончилась в ту ночь. Дальше проходящие события похожи на фильм, в котором я зритель. Нет ни контроля ситуации, ни моих эмоций. Боже, я элементарно не могу распознать, что чувствую, балансируя между двумя диаметрально разными чувствами. Я так устал, Джун, — Ким разочарованно хмыкает под нос, сжимая пальцами стакан. Юнги останется в памяти выжженным полем, запах гари с которого никогда не исчезнет. — Ты пограничник и все, что ты описываешь — являются нормой в твоем состоянии. И если к этому мы прибавим и клиническую депрессию, то вывод простой — сам понимаешь. Ты принимаешь таблетки? — Я иногда пропускал дни, забывал, — блистеры оставались постоянно в кухонном шкафу. Их Тэ забросил туда еще в первый день, когда доставал из чемодана необходимые вещи. — А сейчас? — Нет, — отрицательно помотал головой. Обострение, наслоенное на его обширный опыт — джекпот, который омега сорвал в Шанхае. — Почему? — голос вмиг становится холодным. Контроль собственного состояния — база, пропагандируемая врачом с первого дня их взаимодействий. Намджун, наверное, еле держится в эту секунду, чтобы не взять ремень и стащить с Тэ брюки. — Я беременный, — теперь эта фраза слетает с губ не так страшно. Довольно обыденно. Забавно было наблюдать, как суженные глаза Намджуна в секунду расширяются. Рот в немом стоне то открывался, то закрывался. А рука невольно убрала спавшие волосы назад. Альфа был похож на отца, что выслушивал оправдания о беременности от своего сына подростка. И, к несчастью, Тэ ощущал себя в этот момент именно последним. — И если тебе важно знать, то да, это ребенок Чонгука. Надеюсь, это останется только между нами. И ты никаким образом не протрепишься об этом Джину, а то зная эту хитрую задницу, через минуту Чона осведомит. Ахуеть. — А ты не собираешься ему сам об этом сказать? — Не то, что бы альфа не мог представить своего друга в роли глубоко женатого родителя, но представлять и знать точно — совершенно иное. По одному лишь внешнему виду омега напоминал измученного жизнью, которого однозначно надо вытаскивать из дерьма, а тут еще и ребенок. — Незачем. Хочешь вот правду? Я всегда хотел, чтобы он меня любил. В самом начале, в те школьные годы, просто больше всего желал именно его любви. Дальше он исчез, а я начал задумываться, что моего энтузиазма хватит на двоих. Все годы, пока я не достиг уровня, так и было. А когда встретил Чонгука вновь, то понял, как остро мне не хватает горящего взгляда, который бы кричал о том, как меня любят. Но мои ожидания не оправдывались столько лет, в последние разы я собирал одни осколки. А почему я должен питаться остатками? Разве такой человек, как я, не заслужил быть чьим-то безумием и одержимостью? — Ты оставишь ребенка? — мужчина нарушает правила ведения разговора, как с пациентом. Потому что омега, прежде всего, его друг. И сейчас плевать на то, как должно быть. Наделать еще больше ошибок — Джун не позволит. — Еще не решил, возможно. В любом случае, Чонгук не должен никак участвовать в решении такого вопроса, — видя реакцию, Тэ подбирается, задирая подбородок. — Предположим, в Чоне проснется что-то к ребенку, окей. А кем буду я? Приложением к его сыну? — Да почему сразу приложением. — Намджун, мы два дня назад разговаривали с ним. Он поджидал меня возле самолета, знаешь, несколько моих слов и вот, он уже отпускает меня на все четыре стороны. Как обычно использует свое логическое мышление. В этом наше различие — я столько лет шел за ним, мне было совершенно похуй, будем ли мы вообще вместе дальше или нет. Я просто был уверен, что Чонгук — мое. И знаешь, на его бы месте, как бы сейчас странно ни звучало, но похитил бы, увез с собой насильно. Зубами бы в холку вгрызся, но блять, не выпустил бы из машины. А он нет, потому что у него с головой все в порядке, — Тэхён говорил, постоянно понижая голос. Как будто люди вокруг могли понять корейскую речь. — Ты сам говоришь, что он свою жопу притащил аж к самолету, думаешь, стал бы такая эгоистичная натура проворачивать подобное, будь ему плевать? Ты хоть себя сам слышишь? — Джун буквально рычит, потому что дать подзатыльник беременному парню не посмеет. — Ох, я себя слышу отлично. Я просто должен осознать, что здесь пора остановиться, — омега вытянул ноги вперед, посматривая на лоферы. Произносить вслух оказалось болезненно. Молчание затянулось, им обоим стоило все еще раз прокрутить в голове, чтобы окончательно осознать. Альфа приобнял за плечи, прижав к себе. — А как у вас с Джином? — вроде бы простой и банальный вопрос, но Джун испытывал вину. Ведь собственная личная жизнь кипела не хуже бразильских сериалов. А Тэхён чах на глазах. — Ну, мы кочуем от меня к нему. Не знаю, как все пойдет дальше, но в моей квартире я стал находить иногда его вещи. Так скажем, он постепенно мигрирует, — мысль об неугомонном мужчине, ночи с которыми иногда проходят слишком быстро и чересчур горячо, не могла не вызывать приятных эмоций. — Я думаю, что ему комфортно со мной, хоть мы ни разу и не обсуждали наши взаимоотношения. — А тебе как? — Тэхён кладет подбородок на чужое плечо. Он чувствует неловкость друга, его боязнь сказать что-то лишнее. Омега трется носом о чужое плечо, словно поддерживая. — Мне уютно, Тэ, — поджав губы, мужчина слегка тянет концы губ вверх. Омега тоже улыбается, будто это не он зачитывал тираду минутами ранее. За Джуна гораздо спокойнее, потому младший уверен, что альфа заслуживает здоровых отношений, а Сокджин — тот, кто может такие дать. — Пусть он и ведет себя, как озабоченный подросток иногда, это меня совершенно не тяготит. Даже наоборот, подстегивает, что ли.

***

Собранный чемодан стоял возле двери. Намджун в последний раз проходился по просторному номеру, который снял для них Джин в первый день прилета в Китай. Проверяя каждую комнату, альфа машинально нащупал паспорт во внутреннем кармане тренча. Вроде бы ничего не забыл, но зная свою удачу, осмотрел даже не используемую в номере спальню. Ему оставалось только подхватить портфель с ноутбуком, когда зазвонил телефон. — Привет, я извелся, пока ждал твоего звонка, — театрально вздохнул Джин на том конце, а судя по звукам на фоне и времени в Сеуле, он выдвигался домой. — Рассказывай, как вы поговорили с Тэ. — Привет, я же предупредил, что позвоню из аэропорта, — Джун незначительно напрягся. Сокджин наставлял его своими советами около часа перед встречей с омегой. — Он объяснил мне, почему не отвечал на звонки и сообщения, потом просто поболтали и выпили кофе. В целом, ничего особенного, но, кажется, нам двоим стало легче. — Так, и? — младший Ким раздражался. Изучая повадки Джуна за месяцы их знакомства, Джин убедился, что чаще всего альфа говорит прямо. А здесь лавировал, избегая острых углов. — Что и? — подхватив собранные вещи, Джун вышел из отельного номера. Расспросы нервировали, потому что находиться между двух огней не собирался, как и выбирать чью-то сторону. Тэхён доверился, попросив сохранить все в тайне, значит, Намджун промолчит. — Джун, не тупи. Что с нашим печальным другом за эти дни происходило? — Во-первых, Джун не любит откровенно лгать. Во-вторых, врать Джину ненавидит еще сильнее. За время их недоотношений Джун ни разу так не делал. Здесь же он не врал, просто недоговаривал. - Как у него дела? Однако, проблема заключалась в Чонгуке, потому что Ким априори плохо хранит секреты. Это Намджун осознал, когда альфа выложил в подробностях обо всем, чем они с Чоном занимаются. Кардинально новая информация ничего не изменила, ибо сложно удивиться такому, если твой парень хранит дома запасы оружия. Вряд ли он днем работает юристом, а вечером расслабляется, стреляя по пустым банкам. Тем не менее, любая новость, связанная с Тэхёном, долго в голове Сокджина не продержится и тот потребует рассказать ее Чонгуку. А вмешиваться в чужие дела Намджун не станет хотя бы по той причине, что Тэ сейчас на такой грани, где любой неосторожный шаг повлечет за собой большое разрушение. А Чон по-другому не умеет. — Тэхён рассказывал о работе и плюсах и минусах переезда. Результат мы и так видели, — альфа прижимает плечом телефон к уху, пока одна рука занята чемоданом, и вызывает лифт. — В целом, для него тяжеловато, но как ты видишь, он вполне справляется. — А подробнее? — в динамике периодически слышны сигналы машин и рев двигателя. — Тебя только на разведку отправлять, если хочется, чтобы ничего не прояснилось. — Чего ты хочешь, Джин? — давление со стороны партнера напрягало. Личные границы в отношениях для альфы были необходимы, несмотря на то, что до этого разговора их выстраивать не приходилось. — Возьми и поговорим с ним сам, если так важны подробности. Я не средство связи. — Что по поводу Чонгука? — Джин немного сбавил обороты, как и тон. Его тоже возможно было понять, когда сердце щемило от одного взгляда на друга, который закрывался в кабинете или в моменте, где ему правда срывало крышу. — Молчит, а я не стал наседать на Тэхёна, — спускаясь в лифте, Джун не на шутку злился. Само настроение ни к черту после разговора. Новости постепенно осмыслялись в голове, а еще добавлялось волнение по поводу внешнего вида омеги. — Какое наседание, если всего один вопрос, вернется он или нет? — недовольство сочилось сквозь километры, разделяющие их. Благо Джин довольно быстро оттаивает. — В общем, я еду домой. Так что, если завтра проснусь утром один, а тебя нет, то соберу все твои вещи и выставлю за порог, ясно? — Хорошо. Намджун положил ключ карту на темный каменный ресепшен, кивнув администратору на прощание. Впереди еще продолжительная дорога до Сеула, в котором его уж точно ожидает одна нетерпеливая задница.