Венера в Овне

Его отец непоколебимо ожидал надвигающейся бури, возможного скандала или даже того, что его прогонят из особняка. В принципе, любого исхода сегодняшних событий. И в состоянии Чонгука вероятность конфликта доходила до ста процентов, потому что желваки на лице уже вовсю играли. Но Тэхён попытался поступить мудрее, сжав локоть альфы так, чтобы кожа под пальцами побелела и нервные импульсы вовремя передались в мозг. В доме находились и его родители, которым шоу показывать не рекомендовалось, как минимум. По всей видимости, первичные слова, что всплыли в голове, были ещё раз обдуманы мужчиной. Омега слышал, как напряженно Чонгук сглотнул. — Кто-нибудь расскажет, что здесь происходит? Сухо, успевший скинуть верхнюю одежду, выглянул в гостиную как раз в нужное время. Он так же стал свидетелем, как молнии между обоими членами его семьи метались, словно в самый дождливый день. Чон Дэ не отворачивался. Он стоял уверенно и не собирался сдаваться под натиском. — Я заехал навестить внука, но не успел спросить твоего разрешения, — без излишнего сарказма альфа придерживал голову ребенка и монотонно укачивал в руках. Делал он это настолько профессионально, что Сан и не думал устраивать спектакль со слезами при незнакомце. — Я не помню, что приглашал тебя в свой дом, отец. Запах пороха неожиданно почувствовали все присутствующие. Развернувшаяся картина стала настоящим представлением для семьи Тэхёна. Чонгук же хватку омеги чувствовал, но незаметно для остальных одернул руку и незамедлительно спустился вниз. — Чонгук, неужели мы можем познакомиться с твоим отцом? — Тэун вмешался неожиданно и в самый накал эмоций, видимо, передав гены внезапности сыну. Сделав вид, что он не заметил никаких напряженных моментов, омега протянул руку Дэ. — Я папа Тэхёна и тоже дедушка этой булочки, а это мой скромный муж — Сохён. — Чон Дэ. Рад, наконец-то, увидеться с вами. Сухо много рассказывал, какие замечательные родители у Тэхёна. Свободной руки у альфы не нашлось и он легким кивком головы поприветствовал нового родственника. Тэун перегородил путь Чонгуку, не дав подойти поближе к собственному отцу. — Чонгук, поговорите с отцом в твоем кабинете, — Тэхён приобнял напряженного альфу со спины, аккуратно прошептав просьбу на ухо. Сохён, что совсем недавно вместе с Тэуном вышли из кухни на шум, уже с интересом рассматривал гостей дома. — Пожалуйста. В прошлый раз Тэхён чересчур перенервничал и оказался в больнице раньше положенного срока, сейчас Чонгук подобную ошибку не допустил бы. Он ведь решил научиться жить в компромиссе с омегой, больше прислушиваться и принимать решения не единолично. — Пройдем со мной в кабинет, — альфа развернулся и без остановки направился в комнату, которую приватизировал Тэхён ещё несколько месяцев назад. Кабинет безвозвратно потерян в вещах омеги. — Поговорим. Старший Чон аккуратно передал Сана непосредственно папе и под напряженные взгляды остальной семьи исчез за дверьми кабинета вместе с сыном. Вокруг все затихли, словно в ожидании надвигающейся бури. Сухо нервничал больше остальных, но Тэун, подхватив того под руку, насильно потащил в сторону кухни. Тэхён проделал тоже самое с отцом и решил, что подслушивать под дверью сейчас не стоит. Ему чужие драмы не нужны, своих хватало по самое горло. — Итак, зачем ты пожаловал в дом сына, от которого отрекся? Нянчишь, видите ли, внука от того, кто для тебя преступник, — мужчина не церемонился, присев на край рабочего стола, Чон сложил руки на груди. Отец ни разу здесь не был, он потерялся в новом пространстве и не знал, куда себя деть. — Я не отрекался от тебя, наша ссора затянулась. Мы наговорили всего друг другу, и ты был прав, Чонгук. Я переборщил и теперь жалею, но разве сейчас не самое время наладить отношения? — альфа присел на диван напротив сына. Они будто бы поменялись ролями, потому что плохой полицейский в кабинете был один — Чонгук. — Тебе ведь гораздо проще абстрагироваться от меня, забыть и сосредоточиться на своем втором сыне, который прям пример чести и правильности. Ах, совсем забыл, что Хосок недалеко от меня ушел, — состроив раздосадованную гримасу, Чонгук провоцировал отца на реакцию. Любую, лишь бы уколоть посильнее. — У меня есть только два сына. И вас двоих я ценю. — И чего ты хочешь от меня? Забудем прошлые обиды и будем вновь семьей, рассчитываешь, что я так скажу? — По крайней мере, давай остановим войну между нами. Я тоже не рассчитываю, что мы сейчас же сядем за один стол, но позволь мне видеться с внуком. Не отталкивай меня и папу, — жесты мужчины с каждым словом сына утихали, как и желание бороться со стеной постоянно уменьшалось. Его посылы не слышали, не хотели. — Папа здесь и так прописался. А где был ты, отец? Особенно, в моменты, когда моя семья разваливалась. Почему в тот момент никого из вас я не видел? Ничего не восстановить до первоначального состояния. — Мы взрослые люди, но сейчас в тебе говорит обиженный ребенок, Чонгук. Я приехал сюда, чтобы зарыть топор войны и познакомиться с внуком, но ты ведь не можешь переступить через гордыню. Обиженный, обделенный отцовской любовью настоящий ребенок. Тебе скоро тридцать, но я до сих пор вижу перед собой того десятилетнего мальчика. — А кого ты в зеркале видишь? Разве это моя вина, что мой отец действительно с детства не уделял своим детям должного времени? Мы с братом выросли такие уж неправильные проблемные, прости. Нарывы вскрывались один за другим. Чонгук, не собиравшийся изначально повышать голос, уже готов был сорвать его. Никакая звукоизоляция не могла помочь скрыть тона, которыми отец с сыном перебрасывались в кабинете. — Детские травмы? Я плохой отец? Скажи прямо, давай. А ты уверен, что станешь лучше меня, а? Почему твой сын родился вне брака, Чонгук? Насколько же ты не уверен в собственных отношениях, что на документах до сих пор свободный человек. Какой же пример идеальной семьи для моего внука, прям нет слов, — лицо сына не менялось, но запал, состоящий из злости, обид, желчи, угасал в глазах. — Бессмысленный разговор, Чонгук. Я не ссориться приехал ведь. Они протыкали друг друга вопросами насквозь, понимая, куда бить так, чтобы нокаутировать оппонента. Теперь, когда за стеной был Сан, они умудрялись стоять как по разные стороны баррикад, так и на одной. — Я тоже не знаю, каким стану отцом. Смогу ли дать ему все необходимое и при этом успеть оставаться опорой. Во мне столько сомнений, страхов и надежд, но какой толк от них? Просто буду поступать по наитию, я не хочу сбегать или днями пропадать на работе, как это делал ты. — Чонгук, в те времена я упорно занимался компанией, чтобы поднять ее. Сегодня ты можешь видеть перед собой пример отношений, что выстроились между нами, учти эти ошибки и не смей повторять, — Дэ остановился возле двери, неуверенно и тихо добавив: — Если ты позволишь, то я хотел бы существовать в жизни Сана. — Ладно, — сейчас проще было бы сдаться. Чонгуку до сих пор некомфортно ковыряться в ранах, что он упорно отрицал. Отец, видимо, приехал с дипломатической миссией, но обида, сидящая глубоко, до сих пор острыми шипами колола изнутри. Но, в конце концов, у Сана должны быть любящие дедушки. И никто не может этому помешать.

***

Несколько месяцев спустя

Чонгук не почувствовал подставы от внезапной просьбы Чимина с ним пообедать. Выбранное омегой заведение находилось в десяти минутах езды от офиса и отличалось истинно японской кухней. При мыслях о сашими в животе мужчины бурчало, и альфа согласился провести время с другом. Такие просьбы у Пака возникали редко, если ему дико хотелось высказаться или попросить совета, то он забегал в кабинет Чонгука и делился тем, что накопилось. На чужой территории подобное было исключением, лишь только при самых сложных вопросах и полном желании выключиться из привычной обстановки. Чон ждал около десяти минут, но на соседний стул присел вовсе не его секретарь. Хосок появился в заведении неожиданно. — И как я не понял, что Чимин пытается меня обмануть, — Чонгук разочарованно произнес достаточно слышно и встал в попытке уйти. — Это я его попросил. Умолял, если точнее, Чимин же не может тебя предать. Но, может, ты выслушаешь меня, раз мы все равно здесь? — Сомневаюсь, что разговор изменит хоть что-то, Хосок. Или ты опять хочешь отобрать то, что создал я? Как же давно они не виделись. Прошла вечность с последней встречи, но брат никак не изменился. Столько всего нового случилось, но ничем из этого Чонгук не собирался делиться. — Ошибаешься. Папа показывал мне фотографии Сана, что так быстро растет. Сказать честно — я завидую. Чонгук решил остаться, вернувшись на место. Люди за соседними столиками все больше засматривались на конфликтующих, настроенных агрессивно, пусть и без повышенных тонов. Подошедший официант получил заказ на два рокса с джином. Его они пили в годы молодости и студенчества. — И чему же здесь стоит завидовать? — Что бы ты ни задумал, любая вещь исполняется в твоей жизни. Не отрицай только, мы оба знаем, что я прав. По-настоящему тебе никогда не нужна была помощь, несмотря на то, что я старший брат. Чонгук, я помню, как ты в детстве прятал слезы, когда разбивал коленку об асфальт. Помню, когда на улице тебя укусила соседская собака, но при всем этом ты не искал у меня утешения, справлялся сам. Человеческая память — самая субъективная история в организме. Чонгук в корне не соглашался со словами брата, потому что детство он помнил иначе. — Не драматизируй. Было много другого, из-за чего я обращался к тебе, как к своему старшему брату. Только ты, братец, боролся со мной за любовь родителей, какое-то мнимое признание, но это не стоило того, чтобы в итоге разрушить связывающие нас нити. — Я был ребенком и завидовал, что ты всегда со всем справлялся лучше меня, да и наши родители гордились твоими успехами. А с ресторанами мне сорвало крышу, впервые захотелось иметь что-то свое, созданное мной, но мысль о твоем вкладе выжигала мне сердце кислотой, — один из принесенных бокалов джина со льдом Хосок опустошил сразу же. Какие же страсти кипели в душе брата, пока Чонгук ни о чем не догадывался. Ревность, зависть и прочее так упорно существовали в их отношениях. К своему бокалу альфа не притрагивался, наблюдая лишь за старшим. — Сходи к психологу, правда, сепарируйся от нашей семьи и меня. Я отпустил нашу ссору, злость, разочарование. Пожалуй, мне просто не хотелось жить дальше, постоянно напрягаясь из-за случившегося. — То есть, ты хочешь вычеркнуть меня из жизни? — Хосок, мне даже Тэхён таких громких слов не говорит. Я собираюсь жить дальше и никогда не повторять прошлых ошибок, у меня своя семья, о которой мне следует заботиться. И времени, чтобы избавлять тебя от мук совести, у меня нет, к сожалению. — Ты ведь понимаешь, что я буду на свадьбе вместе с Чимином. Твой будущий муж выслал и мне приглашение. — Знаю, я не против. Отец тоже приедет, так что ты найдешь себе компанию. А сейчас я уже опаздываю на встречу. Пока, Хосок. Вероятно, пройдет время, и Чонгук сможет видеть в нем старшего брата вновь, но сейчас он оставит ситуацию и не станет лишний раз забивать голову. Мужчина надеялся, что Хосок перестанет постоянно названивать. Они просто смогут мирно сосуществовать. Когда Тэхён заявил о том, что пригласил брата на свадьбу, то первая реакция альфы оказалась неоднозначной, но сегодня, видя напротив себя Хосока, Чон смягчился. Он делал это не ради себя и своего самолюбия, а ради Чимина, которого не хотел видеть одиноким и потерянным на свадьбе.

***

Тэхён никогда бы не поверил, что родительство пойдет ему на пользу. Он был готов пройти круги ада в первые месяцы, если судить по рассказам других, с недосыпами, ночными переполохами, соплями и слезами. Но его Сан оказался совершенно не похожим на других детей, он не исполнял истерики и не пытался довести омегу до нервного срыва. Когда в первый раз случилось то, чего Тэхён боялся больше всего, ему на помощь пришел Чонгук, вставший ночью из-за отсутствия парня в постели. Первые долгие слезы и первая высокая температура прошла на руках мужчины, что стойко отгонял омегу обратно в кровать, а сам обтирал и укачивал сына. Альфа справлялся с обязанностями родителя лучше, чем успокаивал своего омегу, если честно. Тэхён с предвзятым подозрением относился к чужим действиям, ожидая, когда Чонгуку надоест или он чем-то побрезгует, но ни разу, ни разу альфа не повел себя недостойно. Мужчина гораздо быстрее разобрался с инструкцией к машине для готовки смеси и постоянно притаскивал в дом очередное устройство для убаюкивания Сана. Чона вовсе не беспокоили раскиданные в спальне детские игрушки или развивающие коврики, что никак не вписывались в интерьер дома. В детской комнате Чонгук проводил больше всего времени, сменяя омегу на время сна и необходимого отдыха. Поворотным моментом в отношениях для них стала свадьба, которую Чонгук так же решил взгромоздить на собственные плечи. А Тэхёну оставалось лишь подготовить референсы и пожелания с приглашениями для близких. Меньше всего на свете омега хотел бы видеть посторонних людей на столь важном событии в жизни, поэтому к списку гостей он подошел со всей ответственностью. Несмотря на абсолютно разные жизни, они с Чоном теперь делили все на двоих. Общий список друзей, общих людей и врагов. Сегодня должна была состояться одна из последних встреч с организатором. Тэхён настоял на офисе альфы и в этом вопросе оставался непреклонным. Ему всего-то хотелось выбраться куда-то вместе с Саном, да и побывать вновь в кабинете мужчины. Глоток свежего воздуха, возможность заехать в пекарню по пути и новые люди вселяли в Кима неподдельный восторг. Сидеть в четырех стенах в лесу со временем раздражало и сдавливало неугомонного парня. — О, наш медвежонок, — Чимин буквально выхватил Сана из рук омеги. Пак питал особую любовь к этому мальчику, разодетому в шорты и футболку с миниатюрными медведями. Другие вещи Сан настойчиво отказывался надевать. Никто, кроме Чонгука, не мог заставить переодеться. — Со мной уже не здороваются здесь? — мнимая обида промелькнула в голосе, но Тэхён спокойно передал сына. Разговор с организатором хотелось бы закончить побыстрее, чтобы успеть остановиться на набережной и прогуляться с Саном. Миловидный, но довольно взрослый организатор не вызывал никакого внутреннего отторжения. Хорошо поставленная речь, быстрая реакция и безграничная гибкость позволяли выполнять пожелания клиентов моментально и без запинок. Как только организатор передал в руки планшет с последними вариантами композиций живых цветов, то Пак, державший на руках Сана, влетел в кабинет напуганный до дрожи в пальцах. В минуты, когда ритм сердца переходил в аритмию только от одного взгляда, внутренний мир разбивался на осколки. Читающаяся истерика во взгляде секретаря невербальными сигналами передавалась и Киму. И если Сан на его руках беспокойно сидел, то произошло что-то страшное. Время словно замерло, а воздух в кабинете хрустел от напряжения. — В Чонгука стреляли на парковке, — осевший от напряжения голос к концу фразы перерос в надломленный хрип. Чимин вцепился в ребенка так, будто малыш служил оплотом спокойствия. — Его везут в больницу, а нам нужно срочно увезти тебя и Сана в особняк. Личная безопасность сейчас вставала не на первое место. Кровь отлила от лица и конечностей, их мышцы ослабли настолько, что Тэхён не сразу смог подняться и встать с кресла. Ноги не чувствовали под собой пол, а пальцы хватались за подлокотники кресла в надежде поднять себя. Иррациональная злость на Чонгука набирала обороты, ведь как он мог позволить этому произойти? Их история так не закончится. Не закончится. Верно? Его сын открыто хныкал, продолжая сидеть на руках секретаря. Тихие всхлипы оправданно угасали на образующемся белом шуме, что оглушал Тэхёна. Судьба все-таки решила наказать его, выплатить ему за грехи, совершенные единолично и в здравом уме в прошлом. Если карма действительно существовала, то она выбрала самый неприятный момент, чтобы отплатить Киму сполна. Омега на попытку организатора помочь только отмахнулся и решительно забрал плачущего сына, стараясь заглушить внутри необъятный страх. — Отвези нас в больницу к Чонгуку, — Тэхён не собирался возвращаться в особняк и прятаться там за высокими стенами. Состояние Чона гораздо важнее, чем возникшие риски. — Не спорь, закрой рот, Чимин, и не вздумай открыть его, чтобы оспорить мое решение. Если с ним что-то случилось, я разрушу весь гребанный Сеул до основания. — Сейчас пришлют несколько машин с охраной, мы отправимся сразу в больницу, — Пак не решился идти против воинствующего и злого, как бешеный пес, Тэхёна. Организатора пришлось отпаивать водой, чтобы у мужчины не развилась паническая атака. Чимин бегал от одного к другому, но Тэхён постоянно агрессировал и нервно ожидал телохранителей, что по приказу Фауста должны были забрать омег и ребенка прямо из офиса. Контроль, безопасность, бесполезные протоколы — ничего из этого не уберегло Чонгука, что подвергся нападению. В машине, где затонированные окна отрезали их от внешнего мира, висела напряжения тишина. Сан все время жался к папе и отказывался от привычных игрушек, что неотъемлемо следовали за хозяином. Волнение Тэхёна вибрациями передавалось каждому, в особенности, Чимину, что нервно названивал кому-то из охраны, чтобы узнать свежую информацию о боссе. Но ничего. Единственная известная деталь из общей картины нынешнего положения — Чонгук находился в хирургическом отделении за закрытыми дверьми. Фауст обеспечил конфиденциальность и не отвечал на звонки парней так же, как и Чон, добавив несколько седых волос омегам. Тэхён безостановочно кусал губы и закатывал глаза от натиска плохих мыслей. Ни малыш, ни дорога не способны были отвлечь и перетянуть грамм внимания на себя. — Они нас нагло игнорируют. Через десять минут мы будем на месте и сами увидим его. Давай откровенно, если бы с ним случилось что-то ужасное, то мы бы уже знали, — Пак предпочитал руководствоваться логикой, искал оправдания всеобщему молчанию и не мог поверить, что нападение совершили на парковке офиса. — А если они пока скрывают, думают, как рассказать? — Тэхён знал, как судьба могла жестко сыграть с ним, когда жизнь только-только начала налаживаться. Словно мир был против счастья омеги с самого рождения, по крайней мере, в самые радостные моменты всегда возникала черная полоса. Фурия. Именно так Тэхён ворвался в больничный коридор, не выпуская сына из объятий. Вдоль невзрачных стен находилась охрана, строго расставленная возле одной из дверей. Цвета и надписи вовсю сигналили, что за ними располагался операционный блок. Но сбоку, где находились палаты, неожиданно приоткрыли дверь и оттуда необыкновенно серьезным появился Фауст. Его рубашка частично пропиталась кровью, что успела свернуться и остаться темным пятном. — Тэхён, вот для чего ты устроил переполох и приехал сюда? Был же приказ отвезти тебя в особняк, пока все не прояснится, — цепной пес Чона принялся нервозно расстегивать пуговицы, заметив расширяющие от страха глаза омеги. Один из охранников принес ему новую рубашку, что в последующем перекочевала на место испачканной. — Где он? Только не говори, что его оперируют, Фауст, — отрицание ситуации демонстрировалось и в жестах омеги. Окружающие вокруг сохраняли спокойствие, не тревожа ни Тэхёна, ни ребенка. — Тише-тише, твой герой-любовник вот за этой дверью. Давай мне Сана и сходи навестить. — Ты выяснил, кто это сделал? — Да, наши схватили нападавшего на выезде с парковки. Омега вручил сына на полную ответственность человека, что, скорее, мог закопать пару таких младенцев и не моргнуть, нежели побыть хорошим воспитателем. Но Сан переживал ничуть не меньше папы и нуждался в спокойной энергетике рядом, а Тэхён практически трясся от паники и разрывающей злости. Не потратив больше ни минуты, Тэхён раздраженно оттолкнул рельсовую дверь. На постели, спиной ко входу, сидел Чонгук. Часть его рубашки была разрезана, как минимум, отсутствовал рукав, а другая была испачкана в крови. Одно только пятно на боку перехватило невидимым ремнем горло омеги, не давая вздохнуть. Самое главное, что Чон был жив, а с остальным парень пообещал себе справиться. — Чонгук, — стоя на входе, Тэхён тихо позвал будущего мужа. Когда тот обернулся на голос, то на его лице застыло абсолютное непонимание. И, казалось, омега знал его причину. — Если ты собираешься ругаться, то можешь об этом забыть. Я бы не смог оставить тебя здесь одного. — Какого черта? Ты понимаешь опасность момента? А где Сан? — Чонгук попытался привстать, но сразу же был остановлен омегой, усадившей его обратно. Тэхён сфокусировался на ранении, его пальцы досконально исследовали плечи и грудь. Повязка на одной руке надежно фиксировала, видимо, швы. Омега невесомо провел по ней кончиками пальцев и тяжело сглотнул. Остальные участки тела были целы, но кровь на ткани не успокаивала. Омега маниакально обследовал Чонгука, не обращая внимания, как мужчина незаметно улыбался, наблюдая за встревоженным Тэхёном. Последний насильно стянул испорченную сорочку и скинул ее на пол, чтобы пятна не раздражали глаза. Как только альфа остался в одних брюках, то его ладони машинально оказались на ягодицах возлюбленного. — Наш сын в руках Фауста, кроме руки есть раны? — Тэхен, только царапина на плече, — были бы слова правдой, но омега не верил. Беспокойство немного уменьшилось, учитывая, что альфа вполне мог пользоваться рукой и даже хватило сил мять его неприступную задницу. — Кажется, для восстановления мне необходим ты. Целиком. В последнее время их личная жизнь ограничивалась невинным петтингом, редким горловым и поцелуями. Они оба скучали, но нехватка времени и усталость давали о себе знать. Сан часто оставался в их постели на ночь, чем только осложнял интимную часть отношений. Но этого дурака не останавливало даже ранение, что, очевидно, беспокоило. Чонгук рукой залез под свободную рубашку омеги, касался пальцами мягкого и горячего живота, а после пытался усадить парня прямо на себя. Тяжелое и возбужденное дыхание альфы распространялось по палате, а Тэхён ни на шаг не отставал. Пусть первые секунды он и сопротивлялся, но голод побеждал разумные доводы. Омега скучал по ласкам и близости с Чонгуком, отдавался всецело, и лишь одна мысль о ране позволяла не наброситься самому. — Это безумие, за дверью Фауст и толпа твоей охраны, а ты потрахаться решил? — омега удивленно приподнял брови, но Чонгук решил неожиданно уложить парня на лопатки прямо на больничную кровать. Ни рука, ни вес Тэхёна не послужили помехой для того, кто соскучился и чуть не умер. Для мужчины, в принципе, преград не существовало. Ни одежда, ни узкая постель ни на каплю не смутили, к тому же от вида оголенного тела практически супруга, Чон снес абсолютно все рамки. Неутолимая потребность в запахе кожи, ее бархатистости и мятном шлейфе, будоражила. Тэхён тихо стонал от банальных прикосновений и совсем мягкой растяжки, в то же время Чонгук едва держался, чтобы не сорваться на грубость. Смазка пачкала не только руку, но и постель вокруг, а Чон искусывал губы своего жениха. Ноги Кима каким-то образом оказались закинуты на плечи мужчины, пока тот с особой любовью наслаждался близостью. Горячие ладони скользили по мокрым бедрами крепко прижимали к себе. Беспечно живя минутами, они забыли про контрацепцию, остальных за дверью и о ране на руке. Последняя предательски разошлась и повязка частично окрасилась в красный. — Твои швы, Чонгук, —отдышавшись, омега заметил пятно. Неизвестно чувствовал ли альфа расхождение швов, но слова парня не вызвали никаких эмоций. — У тебя кровь, нужно срочно осмотреть рану. — Под повязкой всего лишь царапина. Со мной все в порядке, слышишь? А уж тем более после визита моего муженька, — ехидная улыбка расцветала на лице Чона. Если бы силы остались, то омега не поскупился бы на хороший удар по месту травмы, чтобы отрезвить этого идиота. Но сил не было. Чонгук явно чересчур изголодался, потому что Тэхён чувствовал, как горела кожа шеи, ключиц и живота. Скорее всего, на ней багряными пятнами светились укусы, что альфа предпочитал оставлять на самых видимых местах. Мало того, ягодицы горели так, будто бы их полили кипящим маслом, хотелось выть, но голосовые связки подвели. Вот где Тэхёна ждала настоящая опасность, потому что омега приехал сюда здоровым, а сейчас ноги тряслись и не хотели сводиться вместе. Чонгук в своем репертуаре—разум подростка в совершенно взрослом теле. Чувства немного затмили разум, но приведя себя в порядок перед зеркалом в палате, омега собрался с мыслями. Медбрат прибежал по первому зову с помощью специальной кнопки. И не сказать, что он был удивлен увидеть яркий румянец, смятую постель с валяющейся на полу подушкой и кровь, что пропитала бинт. Чонгуку вновь меняли повязку и швы, а Тэхён на несколько минут покинул палату в надежде найти Фауста и забрать сына. К счастью, тот находился неподалеку. Укачивал Сана, пока охрана не принесла коляску для удобства. — Найди мне виновных. Сожги их заживо, не знаю, но накажи так, чтобы ни один ублюдок не решился повторить. И сразу сообщи мне, а Чонгуку об этом ни слова, ясно? — Как раз над этим работаю. Хочешь поучаствовать? — Фауст относился с пониманием и неким восхищением омегой напротив себя. — Нет, я доверяю тебе полностью в данном вопросе. Главное, не медли и организуй им встречу с дьяволом побыстрее.

***

День, когда жизнь должна поменяться бесповоротно, подкрался чересчур быстро. Через большие окна виллы бальбиано омега мог наблюдать, как в зеленом саду папа наслаждался полуденным солнцем вместе с коляской, в которой мирно спал Сан. Рядом вовсю хлопотал Сухо, что вызвался помочь и проконтролировать организацию дня свадьбы. Пока отцы вместе с Линем, Хосоком и Джеем проверяли бармена на умение готовить напитки. Прибывшие заранее гости могли успеть сделать несколько кадров возле спуска к воде и небольшой пристани. Тэхён проводил сборы в одной из комнат виллы, натянув на себя сшитый портным костюм. Всего несколько минут назад за дверьми исчез молодой итальяшка, что уложил непослушные волосы жениху. У Тэхёна не было друга-омеги, которого он хотел бы видеть свидетелем. Единственным другом, что оказался ближе даже Като, оставался Джей. И именно он сопровождал омегу весь день. — Почему в день свадьбы ты выглядишь печальным? Хочешь, я украду тебя отсюда? Поедем обкатывать побережье Италии, пробовать вина каждого региона и оценивать местную кухню? Хочешь, я ради тебя блог заведу? — Пак в черном смокинге бесподобно смотрелся в интерьерах особняка. Он светился, будучи в лучшем расположении духа и готовый поддержать любое приключение, что может прийти на ум парню. Тэхён стоял возле окна и рассматривал, как внизу готовились к церемонии. Ему так беспокойно, что потряхивало тело и разум, который в панике продумывал возможные сценарии. Омега никак не мог скрыть переживания, постоянно поправлял костюм и старался не трогать волосы. — С виллы Чонгук тебя живым не выпустит в таком случае, — сумасшедшее предложение вызвало легкую усмешку на губах. — А ты ведь хотел дружить со мной всю жизнь, я не знал, что желаешь ее укоротить таким образом. — Да уж, охрана тут не только по периметру, но и на подъезде к особняку. Ты бы это видел, кажется, будто бы свадьба президента сегодня. Джей не врал. Телохранители действительно дежурили на каждом квадратном метре, и даже на воде находились лодки с охраной. Небольшой итальянский город сегодня переполошили количеством сопровождающих машин и дронов, летающих над местностью. Кроме того, некоторые гости так же приехали на свадьбу с сопровождением. — Он немного переборщил, но если ему так сегодня спокойнее, то я не против. А вдруг неожиданно заявились бы их с Джином общие «знакомые»? Лучше так, чем произойдет что-то страшное или моя семья увидит кровопролитие. — А как будет спокойнее тебе? Почему я вижу, что ты кусаешь губы вместо того, чтобы радоваться сегодняшнему дню? — Знать бы ответ. Омега неуверенно пожал плечами и приоткрыл шкатулку с украшениями на шею и руки. Помолвочное кольцо Тэхён практически никогда не снимал, бриллиантовая дорожка на его пальце ежедневно служила мягким намеком на то, что парень сделал выбор самостоятельно. Камни великолепно играли в лучах итальянского солнца, подчеркивая красоту длинных пальцев. — Тэхён, у тебя есть Сан, а Чонгук щенком прыгает возле тебя на двух лапах. — В том и суть, что сейчас, конкретно сейчас хорошо, а что завтра? Если наша жизнь снова откатится назад, я не переживу, Джей, не смогу. Сможет, конечно, но Тэхён нуждался в выплеске негатива, что накапливался в организме на протяжении всей подготовки к свадьбе. Его не принуждали, совсем наоборот, омега здраво оценивал результат собственного поступка. Им суждено быть вместе, проходить через огонь и воду. — Так, я принесу нам выпить, а ты выдохни и пока переключись на что угодно, кроме плохих мыслей, — от алкоголя он бы не отказался. Что-то крепкое могло снять тремор, который откровенно мешал. Схему особняка Тэхён запомнил утром, когда обходил комнату за комнатой из-за личного интереса. Совсем рядом находилась дверь, ведущая на лестницу ко входу для персонала. И эта мысль не давала покоя. Пока Джей не вернулся, следовало воспользоваться шансом и дать себе время обдумать ещё раз решение выйти замуж. Каждый шаг давался неуверенно, каждая ступенька чувствовалась под ногами, словно битое стекло, но Тэхён никак не останавливался и фактически летел вниз. Руки цеплялись за деревянные перила, и лишь благодаря им, омега держал равновесие. В конце пути оставалась дверь, а там, на улице, стоило бы найти парковку и свободную машину, что ещё сильнее усугубляло всю ситуацию. Ведь вдруг он передумает, вдруг выберется за ворота виллы и решит вернуться? Чистое безумие, и Тэхён осознавал риск, на который не был готов. Если ошибется, то придумает действенное оправдание. Правда у него ни документов, ни денег, лишь телефон и неумолимая паника. Ручка поддалась и деревянная дверь без лишнего скрипа открылась. Солнечный свет слепил глаза и не дал мгновенно сфокусироваться на местности. Но как только ноги переступили порог, чья-то сильная хватка прижала к себе со спины. — Что с тобой делать, скажи мне, — Чонгук сжал руки омеги, не давая вырваться. Альфа удерживал его и осторожно поворачивал, чтобы развернуть к себе лицом. — Тебе правда прикупить ошейник с цепью? — Я не в порядке, Чонгук, — Тэхён сначала попытался выпутаться, но потом отчаянно сдался, прижавшись к плечу мужчины. В моменте казалось, что он обнимает гораздо крепче и больнее, чем Чон. — Я боюсь самого себя, завтрашнего дня и чувств. Вдруг не справлюсь, а если стану плохим родителем и не смогу стать примером для Сана? Ты думал об этом хотя бы раз? Тэхён снова сделал неправильный выбор. Попытался сбежать вникуда и был так позорно пойман, не успев и шаг сделать. А Чонгук держал рядом, любовно гладил по затылку и только ждал, пока омега выговорится до конца. — Сколько же мы натворили, я и перечислить всего не смогу. Но мы же не железные, мы не можем вечно только страдать и ждать, когда вновь наступят светлые дни, — Тэхён злился, агрессия на себя закипала внутри и лавой растворяла органы. В ответ мужчина улыбался, все никак не мог насмотреться на утонченного, без пяти минут, мужа. Лицо сияло так, что Чонгук потерял дар речи и просто молча выслушивал. Он испытывал необходимость быть рядом, принимать ошибки и решения на уровне своих, потому что отныне они неразделимо цельные. Один организм. Одна жизнь и одна смерть. Когда несуразный поток мыслей закончился, а рот Тэхёна уже слабо и безмолвно открывался, Чон ослабил объятия и обхватил ладонями лицо омеги. Тем самым мужчина сконцентрировал внимание на себе. — Ты не хочешь выходить замуж? — Хочу, Чонгук, — шумно выдохнув, омега смешно морщил лоб, пока его лицо, как в тисках, было зажато между ладоней. — Но как ты здесь оказался? На вопрос мужчина указал рукой в сторону, где вдалеке маячил Пак и усердно жестами передавал сообщение. Легко было сложить два плюс два, учитывая, что Тэхён сам не до конца понимал, чем же закончится побег. Видимо, Джей что-то чувствовал, раз в его руках не было бокалов с напитками. — Дружок твой прибежал ко мне, нажаловался на твое апатичное состояние и предупредил о необдуманных действиях. — Предатель, — улыбка от несуразности ситуации становилась только шире. Чонгук ни капли не злился на неудачную проделку, наоборот, пытался подбодрить и свести произошедшее в шутку. Джей предусмотрительно исчез из поля зрения, чтобы не мешать молодоженам выяснить отношения наедине. Альфе удалось смягчить произошедшее, осторожно и без свидетелей вернув омегу по лестнице для персонала наверх. Тот поддавался ласкам и не отходил, они напоминали подростков, что глубокой ночью пытались прокрасться в спальню. Не отлипая друг от друга, они втихую крались до двери. В комнате Тэхёна чересчур удобная кровать, на которую его завалили во время поцелуя. Чонгук голодным зверем не отрывался от омеги, оглаживая бедра через костюм. Его чувства оказались банальны и понятливы, когда альфа не смог сдержать себя, увидев Кима в свадебном костюме. — Чонгук, ты ведь испортишь весь мой вид, — хохоча, парень хлопал его по плечам, лишь бы отделаться от чужой настойчивости. — Ты прекрасно выглядишь в любом случае, видишь же, что я и вовсе потерял голову, — Чон не желал выпускать из собственных рук того, кто краснел от прикосновений и поцелуев. — Мы можем опоздать, слышишь меня? У нас вся ночь впереди. Если испортишь мне костюм, то я не пойду к алтарю, Чонгук, — стараясь говорить серьезно, Тэхён едва сдерживал смех. — Клянусь, я сейчас останавливаюсь только ради того, чтобы ты перед регистратором дал положительный ответ, — раздосадованный мужчина выпустил из когтей омегу. Его напряжение в брюках не осталось незаметным для Тэхёна, что на возбужденный вид возлюбленного разразился хохотом.

***

Организация церемонии стоила потраченных нервов. В конце стеклянной дорожки, висящей над водой, ждала минималистичная арка, созданная из цветов. Тэхён был крайне доволен результатом многочасовой работы. Гости, размещенные на стульях наблюдали, как пара рука об руку вышагивала до импровизированного алтаря. Омега заметил серьезный взгляд отца и улыбающегося во всю папу, что держал Сана на коленях. Совсем рядом и родители Чонгука заняли места. Чонгук светился, не выпуская руку омеги. Держал так крепко, словно в один миг мог потерять его навсегда. Тэхён в столь теплый августовский день ощущал жар, передающийся ему от кожи к коже. Вокруг собрались те, кто так или иначе был дорог сердцу Кима, каждый из них внимательно вслушивался в речь церемониймейстера. Они не договаривались о клятвах, точнее, не обсуждали между собой. А сейчас, глядя друг другу в глаза, оба понимали, что втайне подготовили слова, которые хотелось сказать лично именно здесь. И произнести их так, чтобы остальные гости не могли расслышать. Пусть и принято публично и при свидетелях говорить о самом сокровенном, но это их момент. Самый интимный, чьи внутренности они не были готовы афишировать. Чонгук первый приблизился так, что даже ведущий не мог услышать происходящее между ними. — Тэхён, сейчас, стоя здесь перед тобой, клянусь приложить все усилия, чтобы сделать тебя счастливым. Нас всех. И ты никогда не пожалеешь, что сегодня доверился мне и дал согласие. Мы через столько трудностей и испытаний прошли, что отныне готов каждый день доказывать то, как я тебя люблю, — Чонгук шептал прямо в губы, не отрываясь от изумрудных глаз омеги. Его ладони крепко удержали руки Тэхёна, — Мы столько всего пережили, выдержали испытания и до сих пор остались вместе. И сейчас готов поклясться, что никогда не откажусь от тебя, останусь рядом и поддержу тебя, как своего мужа и отца моего ребенка. На слишком личной клятве пришлось отойти подальше и свидетелям тоже. Джин с Джеем чуть ли не с мокрыми глазами наблюдали, как их друзья нашептывали обещания максимально близко друг к другу. Сказать заветное «Да» вышло проще, чем ожидалось.  Когда церемониймейстер объявил о регистрации брака, гул чужих голосов затмил музыку и заставил птиц подняться с воды в панике.  Джей, неясно откуда, достал бутылку шампанского, что при  резком открытии  пару окутали тысячи мелких брызг. Чонгук крепко держал руку мужа, закрыв интуитивно его собственной спиной от капель. А Тэхён испытывал первые эмоции, когда действительно оказался (за)мужем, приятно и крепко прижавшись щекой к груди мужчины.

***

Линь стоял на ступеньках, ведущих к воде. Пока все готовились к праздничному ужину во дворе виллы, Тэхён воспользовался моментом и скрылся с глаз Чона, что принимал поздравления от Намджуна и Джина. Последний с удовольствием наслаждался шампанским. Они троицей обсуждали что-то личное в стороне в то время, когда гостей после церемонии приглашали к легким закускам и вину. Возле воды воздух казался прохладнее, дышать после жаркого дня было гораздо легче, а звук плещущейся о причал воды успокаивал взволнованный разум. Китаец наслаждался видом величественных гор, окружающих озеро со всех сторон, они отражались на водной глади и создавали неописуемый вид. Редкие старинные домики, что аккуратно расположились вдоль берега, потихоньку начинали светиться огнями. — Спасибо, что приехал на другой край света ради меня, — подошва обуви отстукивала по старым, возможно, исторически значимым ступенькам, что уходили в конечном итоге под прозрачную воду озера. — Я разве мог поступить иначе? Тэхён, ты однажды стал моей семьей, и до конца дней ей и останешься, — Лэй раскрыл руки для объятий, приглашая омегу в них. Праздник вышел действительно семейным, на нем собрались только близкие молодоженам люди, создав абсолютно камерную атмосферу. Тэхён испытывал невероятную благодарность Линю за помощь, и его присутствие здесь символизировало один из этапов жизни омеги. — В нашей жизни любое событие имеет большой процент вероятности. И я хочу остаться для тебя островом, где ты всегда сможешь получить помощь, если она потребуется. Хоть и знаю, что ты не из тех, кому она нужна, но невозможно всегда быть сильным. — Я и не считаю себя таковым. Смерть моего друга подкосила меня, не думаю, что оправился полностью. — Нет, Тэхён. Встать на путь прощения проще, потому что это требует только духовных сил. А вот отомстить — дело совершенно другое, там духовность подкрепляется физической готовностью. Осуждаю ли я тебя? Конечно же, нет. Я поступал так же, поэтому судить тебя не имею никакого права. Но сейчас ты двигаешься дальше, вышел замуж, растишь ребенка. Кроме нас, у тебя теперь муж и та стена, что спрячет и прикроет от внешнего мира. — Надеюсь, так и будет. Просто два этих года вышли такими сложными, отчасти многогранными. Я благодарен вселенной за Сана, за Чонгука, но иногда меня полностью поглощает боль от потери моего Юнги. Она заставляет остановиться, пытается затмить все хорошее и окрашивает даже самое положительное в серые оттенки. Поглощающая боль утраты как старая поцарапанная виниловая пластинка. Она раз за разом прокручивалась на полной громкости, а ее скрежет разрезал остатки внутреннего Тэхёна на куски. — Это только твой выбор, Тэхён. Решение отдаться ей или бороться и продолжать жить, а не существовать, только на твоих плечах. Если дашь окончательно себя поглотить, то можешь потерять все, ради чего живешь. Я не говорю забыть о пережитом, просто желаю тебе найти силы закрыть дверь в прошлое. — Ты посмотри, они опять сплетничают, — откуда-то сверху раздался голос Джея. Он в компании Фауста и Като вышагивал вдоль небольшого ограждения над водой. — Я скоро буду ревновать, правда пока не определился, кого к кому. Тэхён ни капли не удивился, когда Шин с китайцем на свадьбе появились вместе. Не как партнеры, а в виде полноценной пары, что держалась за руки под удивленными взглядами Чонгука, и, тем более, Джея. Тот в первые минуты потерял дар речи и посматривал на них с тонной вопросов. Ким не лез, сохраняя нейтралитет, ведь день свадьбы и так перегруженный, не подходящий для того, чтобы отводить Като в укромный угол и выяснять, как это вышло. В целом, новоиспеченная пара выглядела счастливой и не требовала повышенного внимания. — Присоединяйтесь. — Чонгук уже ищет тебя по вилле, ваши родители опять забрали Сана тестировать газон, новоиспеченному мужу нечем заняться, — Фауст никогда не изменял себе в цветовой гамме и роскошной ауре, что шлейфом следовала за хозяином. Он здесь частично на отдыхе, а частично полноценно работал. Чонгук просто не давал ему абсолютный отпуск и заставлял следовать за собой. — Вот черт, — пока вокруг смеялись, Тэхён шутливо закатил глаза и незаметно похлопал Линя по спине в благодарность за поддержку и понимание. — Оставлю вас тогда, пока он не поднял шум. Близилось время ужина, и персонал уже успел включить камерное освещение над подготовленным столом. Со стороны не удалось подсмотреть детали, а следом омега заметил по пути их с Чонгуком родителей, что позволили Сану собирать мелкую траву с газона. Прихватив осторожно сына, омега крепко прижал его к груди, вдохнув запах собственного ребенка. Впервые за день так свободно дышал, идя к входу в дом, где на ступеньках ждал его мужчина. — Как тебе удалось Сана отобрать? Когда я попытался взять сына, то меня там чуть не избили, — Чонгук поцеловал сначала мужа, а после малыша в лоб. Сан родился удивительно спокойным ребенком, который героически принимал события и крайне редко плакал. Его особенность облегчала жизнь родителям в разы, не заставляя их прыгать с бубном во имя тишины. Уставший за активный день, малыш почти засыпал на руках папы. — Я его украл, — с полной серьезностью проговорил омега. — Они на минуту отвернулись и я, как Джек Воробей, выкрал нашего сына. Тэхён гордился поступком, гордо задрав голову и ожидая дополнительных очков на свой счет. Сан, уморенный жарой и постоянной активностью в течение дня, сидел на руках папы с севшей внутренней батарейкой. Они любовались друг другом, почему-то, по-дурацки, улыбаясь. Чонгук остался в одной рубашке, скинув с себя надоевший за церемонию жакет. Тэхёну до безумия нравился расслабленный и довольный вид мужа, глаза которого горели. Они сделали серьезный шаг, и омега именно в этот момент понимал, что не жалел. Ни капли. — Остался только ужин, и нас ждёт наша первая брачная ночь, прямо здесь, на вилле, Тэхён. Отдадим Сана нашим родителям и… выспимся? — Выспимся, я уже заказал завтрак в номер на полдень, — омега довольным котом мурчал от предстоящего удовольствия, нормального сна за последние дни и совместного времяпровождения. В номере находилась огромная ванна, что могла бы вместить их двоих одновременно. Фантазии с ней не покидали разум Тэхёна, но впереди, как минимум, ожидал ужин. И требовалось, в первую очередь, не растечься в руках мужчины до полуночи. Россыпь из десятков свечей и намотанная гирлянда между итальянскими кипарисами создали невероятно уютную атмосферу по-настоящему семейного ужина. Перед глазами предстала картинка, что один в один напоминала референсы, которыми омега делился с организатором. Тэхён не задумывался о ценах, условиях и сложностях заветного дня, Чонгук смог исполнить любой каприз. Альфа даже реагировал с отличительным спокойствием на Джея, что в обычные дни словно красный флаг для быка, провоцировал Чона на эмоции. Шампанское лилось рекой, сопровождающие официанты только успевали наполнять бокалы, пока близкие пары поздравляли с, наконец-то, узаконенными отношениями. Сан уснул под смех гостей, а папа омеги с удовольствием познакомился с каждым из друзей семьи. Правда, о профессиональной деятельности некоторым пришлось умолчать. Вечер проходил шумно. Разговоры плавно скакали с одной темы на другую, а участники разделились на несколько групп в виде кружков по интересам. А Чонгук большую часть ужина смотрел только на профиль мужа, который в свете мелких лампочек и свечей оставался самым бесподобным омегой во вселенной.

***

Когда уставших гостей разместили по номерам виллы, пара поднялась к себе в комнату, окна которой выходили прямо на озеро. Ночью побережье пестрило огнями, а горы полностью сливались с темным небом. Вдалеке от мегаполисов им удалось рассмотреть звезды, что рассыпались по небу. В Сеуле они практически не видели созвездий из-за яркого городского освещения ночью. Мягкие белоснежные отельные халаты скрывали наготу, пока Тэхён расчесывал мокрые волосы, а альфа разливал вино по бокалам на небольшом журнальном столике. Широкая постель так и манила, буквально призывала опробовать невероятное одеяло и безумно мягкие подушки. До полудня их никто не побеспокоит, а Сан давно смотрел сны в номере родителей Тэхёна. — Хочешь потанцевать? — омега предложил, не думая. — Танцевать? Время практически полночь, мы ведь всех разбудим, — Чонгук слабо сопротивлялся, но его муж к этому времени уже включил Livin la vida loca на телефоне. — Просто попробуй, — Тэхён свободно двигался в такт звучащей на весь номер музыке. Он так ярко улыбался, пританцовывая в пушистом халате, что у альфы просто не было шансов не присоединиться. — А если помешаем сну нашего Сана? — от шумного топота по старинному натуральному паркету ничего не спасло бы. Может быть, идея оставить гостей на вилле не была гениальной, но пара ни о чем не жалела. — Он у моих родителей в левом крыле, так что шум им точно не помешает, здесь такие дубовые двери. Они, не сговариваясь, повторяли движения друг друга. Отдавались танцу и себе так, словно каждый вечер устраивали мини-вечеринку в спальне. Их право быть счастливыми, наконец-то, официально вступило в силу. И когда, если не сейчас, наслаждаться каждым мгновением? Молодость, первое серьезное осознание собственных желаний, Сан и свадьба — их жизнь не шла по принятым нормам, но она полностью подходила Тэхёну и Чонгуку, способным пройти весь путь. — Почему именно эта песня? — Она играла в Шреке в сцене со свадьбой, ты не помнишь? — игриво удивившись словам альфы, Тэхён засмеялся громче музыки. Он немного повис на шее мужа и звонко оставил поцелуй на его губах. — Не меняйся, пожалуйста. Мы и в старости должны так танцевать, щеночек. Обязательно заведем виноградники, переедем к морю и будем самыми ворчливыми жителями в округе. — Люблю тебя, — омега, прижавшись кончиком носа к носу мужчины, прикрыл глаза. Свобода. Они нашли ее в себе, в плавных движениях, в искренности улыбок и в любви. Их многогранность — их преимущество и возможность жить среди сотен красок, а не скучать в серых буднях. Не позволять закрываться или хитрить, чувствовать биение соседнего сердца и никогда не отступать и любить. Их история не заканчивалась и не прерывалась, чтобы научить обоих не просто ценить, а открыто любить. По-своему, особенно, бескомпромиссно и мазохически, но делать это свободно настолько, насколько зашкаливал датчик чувств. Тэхён только недавно боялся открывать дверь в новый этап, но сейчас смеялся от танцев мужа и таял в родных руках. Кажется, каждый из них нашел свой огонь, способный осветить самый таинственный и дальний угол в сердце. А Венера в Овне впервые за годы затихла.