Пока не наступит рассвет, или Миссия Звёздочки

                  Давно не была в комнате Третьей, но там собственно ничего и не изменилось, ибо — Птицы после Фазанов главные сторонники традиций и режима, но отнюдь не правил. — Ноги об ковёр вытри — грязь не разводи, — бросает Стервятник первым проходя в свои владения.       Послушно выполняю просьбу, только тут понимая, что на мне и впрямь уже мои брюки, кофта и ботинки, мысы которых и действительно мокрые и покрыты землёй — «подарок» от моей сегодняшней прогулки. Странно, что здесь появились ковры, хотя готова поспорить это не случайное нововведение. — Ты была там? — вопрос Папы Птицы задан совершенно спокойным тоном, словно он спрашивает, была ли я в это утро во дворе. — Да, была и шансы у нас, как всегда не велики, — отвечаю я, думая при этом о том, что делать со странными брелоками, данными мне Хромым. — Как тебе удалось? — голос Стервятника на сей раз пропитан болью и отчаянием. Я поднимаю голову.       Он стоит у трещащего поленьями камина со своей вечной трубкой в зубах. Молчаливый. Припадающий на одну ногу. С изорванной в клочья горем душой.       На стенах Птицу изображают мудрой и парящей на свободе, но любой знает — дай Стервятнику такую свободу он бы не принял её. Что это? Насмешка Дома или напоминание? И почему Птица просто не улетит, если пребывание здесь точит его изнутри? — Я этого не умею, — говорю честно, как есть. — Меня направили. Он никогда не станет спрашивать, кто меня направил, а ни за что на свете ему не отвечу. Какие-то тайны лучше оставить в руинах. — Ты мне поможешь? — задаю вопрос, на который очень боюсь не получить положительный ответ. — Прошу тебя, — добавление совершенно лишние — если он не захочет, я его не заставлю.       Папа Птица несколько секунд смотрит на меня тяжёлым взглядом, затем двигается и шаркающей походной идёт вперёд. Доплетается до стула и тяжело опускается на него, сейчас он напоминает мне старика. Старика, у которого сквозь седину проглядывают перья. — Сколько у нас времени? — наконец спрашивает он почти обречённо. — Немного. И с каждым часом всё меньше. — Скоро рассвет — тебе надо уходить, — безразлично бросает вожак Третьей, и я вдруг понимаю: он сдался! Он считает, что мы обречены, не допуская другой мысли. — Это сейчас неважно, — цежу я почти зло, — успею. — Уходи, — в голосе Папы Птицы приказ, явственный. — Я тебе не помогу. — Зачем ты тогда меня нашёл сейчас? — интересуюсь я, с лёгкой издёвкой в голосе. Стервятник ничего не отвечает, и я понимаю, что своим вопросом провела черту под разговором. Как же всё-таки глупо! — Я видела там Тень, — слова — ложь, но это мой последний рычаг, и я его использую. И будь наше положение не столь плачевным я бы может посчитала бы себя манипулятором или в лучшем случае, эгоисткой, но положение наше столь плохо, что я решаюсь и на это.       Вожак Третьей вскакивает со стула быстро несмотря на больную ногу. Его лицо вмиг оказывается совсем рядом с моим — он нагибается вниз, чтобы видеть выражение моего лица. Я не отвожу взгляд и даже не вздрагиваю, внутренне отмечая, что мне почти не стыдно обманывать старого друга, потому что иного выхода нет.       Говорят, человек припёртый к стенке готов на всё — это так, и теперь я на собственной шкуре испытываю это. — Ты врёшь, — чеканит Папа Птица, глядя мне в глаза. Стервятники прилетают на падаль, они привыкли чувствовать фальшь — иначе они погибнут. — А ты не помогаешь, — отпираться не считаю нужным, но и сдаваться тоже не хочу. — Ты ведь неспроста нашёл меня сейчас, верно? Я же знаю. Так не делай вид, словно тебе всё безразлично! — в конце фразы голос повышается, распалённая я забываю, что обращаюсь к вожаку.       Птичьи глаза Стервятника испепеляют меня, сейчас они кажутся мне янтарными. Он резко распрямляет спину и выпрямляется во весь рост, больше не сверля меня взглядом. Ни в его правилах отнекиваться если уж его замысел разгадан. Я даю ему время, хоть это и может обернуться для всех нас катастрофой, понимая, что, не убедив его я проиграю. А я не могу проиграть — не имею права. Нет во мне сил расплачиваться кровавыми счетами. Запах кальяна, который курит Папа Птица резко ударяет в нос, но я не морщусь, а наоборот вдыхаю, успокаивая свои нервы. — Что нужно тебе от меня? — голос вожака Птиц звучит по чужому, но мне некогда копаться в деталях. — Передай вот эти брелоки Рыжему, Чёрному и Гомеру, — я протягиваю ему три брелока, — этот — тебе, — отдаю ещё один. — Слепому я отдам сама. Он молча берёт их у меня с ладони и его цепкий взгляд осматривает их. — Откуда они у тебя? Ты знаешь, кто их делал? — в голосе явный нажим. — Нет, а кто? — интересуюсь я, чувствуя, что это тоже важно. Но Стервятник кажется уже успел раскаяться в собственных вопросах, он бросает только: — Они принадлежали прошлому Выпуску. Прошлый Выпуск. Если бы я могла, если бы у меня было такое право — я бы сейчас удивилась, но у меня нет на это ни прав, ни времени. Все размышления в сторону!.. Встаю со стула и иду к двери. План не ясен, но он есть, а это главное. Зачем-то добавляю: — А Тень там и правда был, Стервятник, — зачем я это сказала не знаю, ведь теперь мне остаётся надеется лишь на предчувствие, говорящее, что мои слова верны. Совесть это никак успокоить не могло, потому что я УЖЕ солгала Птице. Так зачем я сделала это? Доверилась своим предчувствиям, как делала всегда. Ответа не последовало, да я его и не ждала.       О том, что дела совсем паршивые свидетельствовала почти полная тишина, царящая в Четвёртой. Такая непривычная, что била по ушам. Я отдала Слепому брелок, но он даже не посмотрел в мою сторону. Над нами сгущалась туча и увы, она была аллегорическая.       А мне оставалось ждать. Ждать и надеется, что то, что Македонского всё утро не видно — это хороший знак, таить надежду, что раны на шее вожака не проступят слишком явственно. Впрочем, мне кажется, что сейчас ни он, ни остальные этого не заметят.       «Игра гитары прервётся» — слова сбывались, время поджимало. В это утро действительно никто ни на чём не играл.       В Девчачью Половину я заскочила только для галочки, так сказать. Никто, как и следовало ожидать, не обратил внимание на моё отсутствие, мне вообще стало казаться, что меня не существует, что я стала предметом интерьера. Только вот, я им не являлась и готова была бороться! Многое, слишком многое стояло сейчас на кону.       Завтрак прошёл, как обычно, но все были необычайно молчаливы. Все были в трансе, в трансе, наложенном на них ею — Феей. Она, кстати, тоже сидела за столом и в отличии от окружающих её, была разговорчива, хоть с ней никто и не поддерживал беседу. Столовая была полна, как всегда, но по-настоящему, тут находились только двое — Звёздочка и Фея. Она посмотрела на меня своими глазками и улыбнулась невероятно гаденькой улыбкой, всё притворность которой ощущала и видела только я. Я ответила ей прямым спокойным взглядом. «Звёздочка и Фея — не совместимое сочетание!». Я встала, оставив тарелку и пошла к выходу из столовой.       Проходя по коридору, я налетела на Стервятника и, он только кивнул. И тогда я поняла — время пришло! Теперь важно было подобрать подходящий момент… В эту секунду мимо меня, смеясь над очередной собственной шуткой проскользнула лёгкой походкой Фея. Не имея иных идей, я отправилась за ней следом.       Вместе с потоком идущих из столовой мы дошли до того места, где коридор расширялся, а затем разветвлялся. Тут Фея обернулась, подмигнула мне и хлопнула в ладоши, как бы невзначай. И тут я поняла, что она делает…поняла, что она подчиняет себе разумы присутствующих. Теперь осталось совсем немного времени. Единственное, что я связно понимала — надо остановить всех, не дать разойтись!.. Мне показалось или средь многочисленных лиц, ног и колясок мелькнули крапчатые глаза и взметнулась чёлка цвета золотых чайных листьев? Нет, мне такое не могло показаться…       А, потом события стали происходить необычайно быстро, а наше положение застыло без шанса на иной исход:       Кто-то из Крыс вдруг вырвался из общего строя и кинулся ко мне! Мои ноги словно нарочно приросли к земле, а в следующую секунду я почувствовала боль пронзившую бедро. Боль и окровавленное лезвие бритвы составили убийственное сочетание, я покачнулась. Пока ещё это было не опасно, но у меня не было никакого ответа какой будет дальнейшая развязка. Тем временем та Крыса, что резанула меня вдруг замерла. Я поняла, что звуков больше не слышно, будто остановилось само Время! Лица всех вокруг на миг застыли, а удары собственного сердца прогремели отчётливо, как никогда… Крыса вложила мне в руку бритву, с которой ещё капали алые капли моей же собственной крови. Причём, пальцы его не гнулись по его воле, в глазах застыло удивление. И тут я словно поняла, что будет дальше. Иногда понимание приходит за миг до происходящего…       Стоило мне открыть глаза, как я изумлённо выдохнула: я была на поляне! Но это был не тот серый и мрачный Лес, что я видела раньше, нет — он сиял, а ветки деревьев переливались в лунном свете! Я завороженно смотрела по сторонам и вдруг неожиданно ощутила, что резкая боль пронзила голову! Что это?! — Ты сейчас будешь разделяться на две реальности, — рядом, совсем близко вновь появилось лицо Хромого, он схватил меня за плечи. — Дерись и стой до конца. Даже, когда не хватит сил — держись и стой до конца! Борись, сделай, что надо! Мне оставалось только кивнуть. — У тебя один шанс, — продолжал колясник. — Ты должна вернуть Бледного — без него Дому конец. Всего один шанс, Звёздочка. Ты знаешь, как это сделать? — он посмотрел прямо на меня. — Да, — почти сразу ответила я. И ведь я действительно знала! — Тогда действуй, — повелел Хромой и в этот момент боль в висках зашкалила и…       Я изо всех сил хватала ртом воздух. Время обрело привычный бег, вернулись звуки. Крыса, пырнувшая меня уже с диким воплем, отскочил куда-то, а все смотрели на меня. Я рефлекторно приложила руку к ране, из которой текла кровь. Сил было мало, но они ещё были. — Слепой, — я говорила негромко от слабости, но мой голос прозвучал на удивление звучно, — прошу тебя, борись! Перебори в себе это! Это не ты, — выхватив силуэт вожака я кое-как свела его в фокус. Но в этот момент Фея проворно подскочила и оказалась рядом со Слепым, схватив его за руку. — О чём она говорит, а, Слепой? — вкрадчиво спросила она, прожигая меня ненавидящим взглядом. Она больше не видела смысла притворятся. А все вокруг просто молча наблюдали — её власть над ними была слишком сильна. Время утекало сквозь пальцы… — Слепой, воспротивься. Послушай своё подсознание! — последний раз попробовала я, глядя только на Слепца.       Но эффекта не было: вожак продолжал стоять также, как и стоял и ничего не переменилось в его лице. Я почувствовала, как меня захлёстывает с головой отчаяние. «Нельзя, чтобы всё это было зря! Нельзя, нельзя, нельзя!».       Зелёный отблеск чьих-то глаз я ощутила, он скользнул по мне, как луч. И в этот момент я поняла, что знаю, что надо сделать. Догадываюсь… Боль в ране стала невыносимой и… — У меня не получается! — голос прозвучал жалобно как у ребёнка. — Не получается… — Что ж, возможно, тебе нужна помощь, — усмехнулся, поглядев на меня Хромой.       Непонимающе на него взглянув я хотела спросить, что он имеет ввиду, но в этот момент он отошёл чуть в сторону и я увидела человека. Он был высок и худ, манера одеваться у него была знакомая. Удивлению моему и недоумению не было бы предела, если бы во внезапно скользнувшем по нему луче света что-то, висящее у него на шее не засветилось. И я узнала! — Череп! — удивление сменилось радостью. Он слегка улыбнулся и кивнул. Подойдя ближе, он заключил меня в объятья, и к собственному удивлению я поняла, что чувствую его. Как такое возможно?! — Я слишком слаба, ничего не выходит, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы и подсознательно утыкаясь в жилетку парня. — Ничего не получается… — Ты опять себя недооцениваешь, — с укором в голосе чуть заметной смешинкой ответил он. — Если бы ты была такой, какой сама себя считаешь, мы бы не возложили бы на тебя столь больших надежд. — Мы? — отстранившись удивлённо гляжу ему в глаза. Давно позабытые глаза. Неожиданно позади Черепа слышится шум. Посмотрев за его спину, я вижу…о, это невозможно! — Гиббон и Седой. Я изумлённо хлопаю глазами, а Череп лишь смеётся, заметив мою реакцию. — Вы?! Но…но как?! — только и могу спросить я, на миг забыв и про страх, и про слёзы. — Долго рассказывать. Привет, Звёздочка, — Гиббон подойдя хлопает меня по плечу, как равную, хотя, когда мы виделись с ним в последний раз он мне в старшие братья годился. Хотя, чему удивляться, если меня сейчас обнял сам Череп? Время прошло, я повзрослела. — В тебе больше силы, чем ты думаешь, — подъехавший на коляске Седой дружелюбно улыбается мне. — И мы надеемся, что пришли сюда не зря, — добавляет ещё один, незнакомый мне голос. Обладателем голоса оказывается парень в коляске лет восемнадцати на вид, с очень серьёзными глазами. Я бы долго голову ломала, вспоминая клички прошлого Выпуска, но на выручку приходит Череп: — Это Леопард, — представляет он. У меня от изумления глаза на лоб лезут! Неужели они все собрались здесь из-за меня?! Значит, всё куда серьёзнее, чем мне казалось. — Приятно познакомится, — говорю я, отмечая не без внутреннего смешка, что эти слова звучат абсурдно на фоне того, где мы и что с нами происходит. Такими темпами я совершенно разучусь чему-либо удивляться! — Времени в обрез! — недовольный голос Хромого, напоминает мне, что я тут делаю и меня пронзает дрожь. — Всё может развалиться в любой момент, — я не бралась сейчас судить, что он имел в виду: наше «предприятие» или же Дом.       Словно в ответ на слова колясника раздался жуткий грохот, напоминающий раскат грома. Я инстинктивно подняла голову, но никаких туч на ясном лунном свете не было. Внезапно я ощутила боль в раненом бедре, да такую сильную, что сразу сложилась пополам! Кровь хлестала из раны, вытекая на траву. — Ты должна поверить в себя, — отчётливо долетел до меня голос Седого. — Пойми, насколько ты сильна. — Я не ошибаюсь в людях, когда возлагаю на них большие надежды, — добавил с лёгкой усмешкой на лице Череп. — Ты справишься, Звёздочка. С трудом превозмогая адскую боль я распрямилась, зажимая рукой осязаемую рану. В голове мелькнула мысль, что так я очень скоро истеку кровью. Рука Гиббона заботливо лежала на моём плече, а в глазах его было сочувствие. Я с трудом посмотрела на Леопарда. — Они считают, что ты сможешь, а я им верю, — ответил он, поймав мой взгляд.       Пути назад нет, на попятную идти поздно. Внутри меня всё сжалось — это мой конец и будь он только мой я и не рыпалась бы, наверное, но вслед за мной падёт и Дом и все, кто мне дорог. Нет, я не могу этого допустить и не допущу! Время на раздумья прошло совсем. — Я знаю, что мне делать, — с трудом проговорила я, мой взгляд скользнул на кровоточащую рану. — Если сделаешь это, то умрёшь, — сказал Седой, проследив за моим взглядом. — Зато спасу их, — с необычайной твёрдостью ответила я и добавила, глядя на Черепа: — Это единственный вариант.       Седой посмотрел на меня, а затем с грустью покачал головой. Череп перехватил мой взгляд и вглядевшись в меня в конце концов тоже кивнул. Гиббон сжал моё плечо сильнее, я почувствовала, что его пальцы дрожат. Подняв на него взгляд и переборов ком в горле, я ободряюще ему улыбнулась. — Доверши дело до конца, — сказал Леопард, когда я посмотрела на него. — Спаси всё то, что тебе вверено. Я с трудом кивнула. — Спасибо вам, что пришли. Спасибо, что поддержали… — глаза заволокла пелена слёз, но я сдержалась — для этого было совсем не время. — Я по вам скучала, — с мимолётной улыбкой добавила я, посмотрев на Черепа.       Он сделал шаг вперёд, подойдя снял амулет, благодаря которому получил свою кличку и приложил его к моей ладони. Я почувствовала лёгкий приятный холодок, а, когда он убрал амулет увидела, как на моей коже отчётливо проступил силуэт черепа. — На память, — сказал старшеклассник. Я быстро и благодарно кивнула, и повернулась к Хромому. — Ну что, всё наконец? Мне думалось, что вы никогда не наговоритесь! — проворчал тот с явным недовольством. — Надолго наговорились, не волнуйся, — с чуть заметной улыбкой ответила я. — Я постараюсь вызволить тебя отсюда, но времени у тебя мало, — сказал Хромой. — Постараюсь замедлить ход этого времени или раствориться в нём, если вариантов не будет.       Это «предприятие» должно было стоить Хромому жизни, я это поняла и судя по взглядам остальных — это было правдой.       Боль разлилась, казалось по всему телу, я уже даже не верила, что она исходит из одной единственной, но опасной для меня раны! — Готовься! — я пыталась поймать взгляд старшеклассника, но он не глядел на меня. — Спасибо, ты хороший, — я слегка коснулась его пальцев своими. Он наконец посмотрел на меня и чуть заметно кивнул. Я чувствовала, что теряла силы и даже боялась представить, сколько их осталось у меня вообще. Кроме боли не чувствовалось почти ничего. — Я готова, — решила я.       В тот же миг вспышка света ослепила всё вокруг, заслоняя от меня силуэты стоящих передо мною друзей. Напоследок, я почувствовала, что кто-то прикоснулся к моей ране и боль на миг затихла. Миг возможности, который я не должна была упустить…       Перед глазами плыло, в голове стучало, а сфокусировать зрение на этот раз не получилось. Боль навалилась с новой силой, и я прислонилась спиной к стене, не отнимая руки от раны и чувствуя, как вместе с кровью вытекает жизнь. С трудом, превозмогая боль, я опять посмотрела на Слепого, чья фигура расплывалась перед глазами. — Ладно, раз не хочешь меня услышать, раз делаешь вид, что не понимаешь о чём ты — я помогу тебе в осознании, что ты должен бороться — не за себя, так за меня! — в моём голосе наперекор усталости звучал вызов и твёрдость. — Ты вожак, так борись! А я…дам тебе повод, — голос затихал, рука стала красной от крови, ноги подкашивались. — Пойдём, Слепой, — Фея повернулась к Слепцу и с обольщением мерзко улыбнулась, — пойдём. Не слушай ты её. Ты выше этого. «Ты его плохо знаешь, он не выше жалости», — с ликованием подумала я, собирая все силы для финального хода. Слепой повернулся ко мне спиной, словно был всего лишь марионеткой, а не Хозяином Дома. Секунды неумолимо текли, а вместе с ними таяли и мои силы… — Слепой! — крикнула я и в этот крик вложила весь тот призыв, какой могла.       Вожак обернулся. Перед глазами потемнело, боль в ране растеклась по телу, руки начинали дрожать. Но я должна была, не имела права отступить!.. Один шанс…       Усмехнувшись в лицо Фее, я из последних сил взмахнула имеющимся у меня окровавленным лезвием, развернув его и направив острие прямо в себя, и посмотрела прямо на Слепого. Боль, пронзившая меня вслед за тем, была страшной! Тихо вскрикнув, я выронила лезвие из ослабевших пальцев и сползла по стене.       Слепой вздрогнул, мотнул головой, с него словно слетели остатки дурмана — а затем, оттолкнув Фею бросился ко мне. Сознание угасало, но склонившееся надо мной лицо Бледного я разглядела отчётливо. Холодные пальцы коснулись моих и тоже стали влажными от крови. Потом я увидела, что с длинных гибких пальцев капает его кровь: он использовал данный мною брелок!..       А в следующую Слепого уже не было рядом со мной: с окрасившимся кровью лезвием он стоял, повернувшись к Фее. Мне не нужно было чётко видеть, чтобы понять, как она испугалась. Время опять словно бы растянулись: каждый вздох и удар сердца слышался донельзя отчётливо. Я видела лишь спину Слепца и совсем краешек его лица, но он смотрел на новенькую так, что мне показалось, что невидящим взглядом можно убить. Фея открыла рот для крика или просто, чтобы что-то сказать, но в этот момент я увидела, как вожак, сжав в пальцах лезвие и стал поворачивать его в руке, порезав при этом ещё сильнее ладонь. Неожиданно личико Феи перекосилось: она побледнела и попятилась назад. Потом вдруг схватилась за собственное горло: ей не хватало воздуха!       А Слепой продолжал поворачивать лезвие, не обращая внимание на порезанную ладонь. Глаза Феи стали подёргиваться плёнкой, ноги начали подкашиваться. — Слепой… — превозмогая жгучую боль от выдоха прошептала я, ощущая во рту привкус крови.       Мой голос прозвенел как спущенная тетива лука и разнёсся по застывшему воздуха. Слепец услышал меня — я поняла это интуитивно и безошибочно. Постояв ещё несколько мгновений, он с пренебрежением швырнул лезвие на землю и обернулся ко мне. Фея рухнула на пол как мешок, глаза её были закрыты. И снова: время вступило в привычный бег, вернулись голоса и звуки! Дурман спал, это я тоже ощутила… А, затем Слепой склонился надо мной, ощупывая и осматривая рану, все засуетились, кто-то закричал…       В том, что обе раны смертельные сомневаться не приходилось, я чувствовала в собственном горле привкус своей же крови. Движения вожака замерли — он тоже всё понял. С трудом, не позволяя себе закрыть глаза, которые неумолимо закрывались, я посмотрела на него. — Вот видишь, я же говорила: ты способен бороться… — в горле что-то заклокотало, и я сообразила, что сейчас начну кашлять кровью. Но раньше этого, скорее всего умру. Слепец ничего не ответил, его пальцы, осматривавшие до того мою рану, переместились мне на лицо, коснувшись моих волос, чем вызвав мою улыбку. Я видела, что все окружили меня, а потом…звуки прервались.       Когда я открыла глаза, то поняла, что нахожусь на Девчачьей Половине и ещё, что я не умерла. Последнее удивляло. Что-то саднило в руке. Повернув голову, я скосила на неё глаза: на ладони отчётливо проступал силуэт черепа. Вспомнилось, что во время моего забытья действительно что-то болело. И тут всё стало понятно. Было ещё много загадок, но главная отгадка имелась, а всё остальное я готова была решать несколько позже...