Клонокаламбур

      Тавинью был очень аккуратным и вел здоровый образ жизни. Не курил, не пил, занимался спортом, не изменял жене и принимал дорогущие витамины для поддержания организма в тонусе. И спать старался по всем правилам: определенная жесткость и текстура матраса, постельное белье только из натуральных материалов, оптимальная температура и влажность воздуха в спальне, никаких включенных ночников, антимоскитная сетка на окне, специальная маска на глазах и шапочка на волосах. Чтобы не помять роскошную шевелюру.       Но даже такие исключительные меры не уберегли его от кошмарных снов.       Тавинью увидел себя в какой-то тесной полузатемненной комнате с вызывающе-красными обоями, где из мебели была одна кровать да хлипкий стул, на котором он сидел.       Вдруг дверь распахнулась с резким стуком, и в дверном проеме он увидел невысокую женскую фигуру в длинном плаще. Незнакомка закрывалась его блестящей серебристой тканью так, чтобы были видны одни глаза (поросячьи) и нелепая прическа в стиле «пенсионерка из Нижних Бобров». Тавинью зажмурился от ужаса.       Заиграла музыка в ритме танго. Таинственная гостья в плаще плавными движениями двинулась в середину комнаты, покружилась немного вокруг своей оси и сбросила плащ. Ну да, так и есть — пенсионерка из провинции, только вся раскрашенная, как индеец на тропе войны, и полуобнаженная. Костюм похож на цирковой, на топе красными блестками вышито большое сердечко.       Незнакомка томно посмотрела на Тавинью, и в комнате грянуло:       «Слова любви вы говорили мне в городе каменном…»       Тавинью попытался сплюнуть через левое плечо и постучать по дереву, чтобы наваждение схлынуло, но кошмар только начинался.       «А фонари с глазами желтыми нас вели сквозь туман».       Женщина вынула откуда-то из-за пояса два коротеньких факела и подожгла… своим дыханием. Перед Тавинью вспыхнуло пламя.       «Любить я раньше не умела так огненно, пламенно…»       Ловко жонглируя горящими факелами, она двигалась на манер восточных танцев, то приближаясь к «жертве», то отдаляясь от нее. Тавинью казалось, что он выучил уже каждую родинку, каждый прыщ и каждую морщину на ее лице и полуголом теле.       «В душе моей неосторожно Вы разбудили ВУЛКАН!»       На последнем слове танцовщица чувственно раскрыла рот и изрыгнула целый столб огня, аки дракон из легенды о короле Артуре.       — А-а-а! — вскрикнул от страха Тавинью.       Женщина лишь ухмыльнулась «соблазнительной» улыбкой, как бы говоря: «Ну что ты распереживался, мой сладкий?»       Она уселась на колени несчастному пленнику, не забывая помахивать перед его лицом факелами, и пропела хриплым баском:       «Помоги мне! Помоги мне!       В желтоглазую ночь позови!       Видишь, гибнет, сердце гибнет       В огнеды-ышащей лаве любви!»       После этого произошло кое-что страшное: танцовщица-циркачка вскочила с места и одним движением…       [Воздержимся от описания данного действа. У экранов могут быть дети.]       А после случилась настоящая катастрофа: на пороге «грешной» комнаты внезапно нарисовались Леонидас, Лобату, Кларисси, Карол, Сесеу, Телминья и — самое главное — Лидьяне. Ее губы, веки, пальцы да и все тело дрожали от негодования, обиды и горького разочарования. Несчастная жена была готова вот-вот упасть в обморок от увиденной картины.       — Лидьяне! Любовь моя! — в отчаянии, словно утопающий к соломинке, протянул к ней руку Тавинью.       Коварная соблазнительница-пенсионерка не растерялась, потушила факелы, схватила с пола плащ и прикрылась им, громко выкрикнув:       — Не виноватая я! Он сам пришел!!!       — Тавинью, какой позор, какая безответственность! — выговаривал проштрафившемуся коллеге Леонидас, яростно жестикулируя. — Ты упал в моих глазах ниже плинтуса!       — Вот видите, какие вещи люди вытворяют и без всякого алкоголя! — потрясал указательным пальцем Лобату. — А клеймят все время меня, меня, хотя я уже двадцать лет как завязал!       — А еще боремся за звание компании с высокой корпоративной культурой, — осуждающе покачали головами Карол с Кларисси.       — Папа, как ты мог?! — глотая слезы, одновременно проговорили Сесеу с Телминьей.       — Тавинью! — в предобморочном состоянии всхлипнула Лидьяне. — Ты убил меня, ты разбил мое сердце! Мой Аполлон…       Она повалилась без чувств, как подкошенная.       — Лидьяне!!! — истошно выкрикнул Тавинью и проснулся.       — Что, что такое? — подскочила следом его жена, которую он разбудил посреди глубокого сна. — Тавинью, аполлончик мой, почему ты так кричал?       — Мне приснился кошмар, Лидьяне, — вытирая холодный пот со лба, поведал мужчина. — Самый страшный кошмар из всех, что могут присниться.       — Какой же? — насторожилась Лидьяне.       — Мне приснилось… что ты бросила меня.       Ее просиявшее от счастья лицо стоило того, чтобы вытерпеть ужасную женщину-вулкан из сна. Тавинью облегченно выдохнул, но тут его ум снова напрягся: ему показалось, что дамочку, похожую на жуткую танцовщицу с факелами, он видел в одном из пляжных районов. Больше в тот район он не ходил.