Клонокаламбур

      — Вот так, дядя Али. Вот так.       Жади одарила пожилого родственника уничижительной ухмылкой, глядя на него сверху вниз. Дядя Али стоял на коленях во дворе своего риада, к его горлу был приставлен остро заточенный кинжал.       — Что я сделал тебе, Жади? — жалобно прохрипел старик. — Я всегда заботился о тебе и желал для тебя только добра.       — Пра-авда? — издевательски медленно протянула Жади, и тут ее прекрасное лицо исказила злобная гримаса. — А кто вынудил меня выйти замуж?! Кто обещал мне образование в университете и обманул?! Кто бил меня по лицу и запирал в комнате, как животное?! Кто не дал мне быть с Лукасом?! Кто двадцать лет кормил меня сказками о том, что любовь приходит в браке, дядя Али, кто, кто???       — Жади, я делал все это ради твоего блага! — дядя Али сложил ладони в мольбе. Амбал, державший его, прижал лезвие сильнее к горлу. Старик всхлипнул. — Я надеялся, что ты все поймешь и однажды оценишь мою заботу!       — Я оценила, — царственно хмыкнула Жади и рявкнула своим головорезам: — В темницу его! Пытать на дыбе три недели без перерыва! Пусть почувствует на своей шкуре, каково быть запертым в клетку, быть связанным по рукам и ногам…       — Жади, что ты делаешь, опомнись! — причитала Зорайде, заламывая руки. — В тебя вселился дьявол!       — А ты присоединишься к нему на дыбе, если будешь его защищать!       — Жади, я всегда была на твоей стороне, ты же знаешь!       — Неправда! — карие глаза взбесившейся марокканки ярко блеснули гневом. — Если бы ты была на моей стороне, то давно помогла бы мне сбежать, а ты только и делала, что тряслась за свою шкуру, Зорайде! Ты нагадала мне всякой ерунды! Ты предала меня!       — Жа-ади!..       — Уведите ее с глаз моих долой и бросьте в темницу, — махнула рукой Жади и покосилась на рыдающих от страха за колоннами служанок. — И сплетниц этих уведите вместе с ней, пусть перемывают мне кости сколько влезет, пока не подохнут от голода.       — Безобразие! Безобразие! Произвол! Жади! Жади! Кариму за что? Кариму! Карима друг! — доносились до ее слуха отчаянные визги, но Жади было не остановить.       — В Фесе у меня друзей нет и никогда не было, — вполголоса произнесла она с коварной ухмылкой. — Это значит, что Фес падет, а я буду танцевать на его развалинах!       Жади громко, злорадно захохотала и взмахнула шелковым платком, подняв вокруг себя целый столб из песка, который унес ее в далекую страну.              В доме Феррасов чинно проходил семейный ужин. Леонидас, поглощая бифштекс, рассуждал о поставках мяса в КНДР, Лукас еле держался, чтобы не уронить нос в тарелку, а Маиза пристально посматривала на мужа, прикидывая, кольцо с бриллиантом какого карата ей купить в следующий раз. В отместку. Внезапно поднялся ветер и опрокинул графин с вином, заливая белую скатерть красной жидкостью.       — Далва, что такое? — всполошился Леонидас. — Ты что, открыла все окна в доме? Посмотри, какой сквозняк!       — Сеньор Леонидас, я не открыва…       Над крышей особняка прогрохотал гром, с потолка в гостиной обрушилась, должно быть, целая тонна песка.       — А-а-а-а-а! — в ужасе закричали все члены семейства и бросились врассыпную кто куда.       — Да-алва! — грозно позвал служанку женский голос, который она частенько слышала в телефонной трубке. — Да-алва, какая встреча!       Далва обернулась и увидела, что к ней в полумраке приближается темноволосая женщина в костюме восточной танцовщицы и с чадрой на лице, с ног до головы увешенная золотом. В ее руке поблескивал изогнутый кинжал с драгоценными камнями на рукояти, но не менее ярко через полупрозрачную ткань сверкали в злодейской ухмылке белоснежные зубы.       — Сгинь! Сгинь, ты нечистый дух! — замахала на нее руками служанка, вжимаясь в стену.       — Ты не узнаешь меня, Далва? Конечно, ты же видела меня один раз и то мельком, но как часто ты слышала мой голос?       — Ж-жади! Это ты?!       — Ответ верный. Ты не хотела, Далва, чтобы я вошла семью Феррас по-хорошему, и я войду в нее по-плохому. Абракадабра!       Из складок восточного одеяния Жади выскочил скорпион и ужалил несчастную служанку.       — Вот так, Далва, — покачала головой мстительница. — Ты умрешь медленно и мучительно, а пока будешь умирать, вспоминай, сколько раз я звонила в этот дом и сколько раз ты меня отваживала. Прощай!       Следующим на очереди был глава семейства. Он забрался в шкаф, запирающийся изнутри, и надеялся просидеть там, пока все не утихнет, но несостоявшаяся невестка Леонидаса подошла к дверце и постучалась в нее четыре раза.       — Сеньор Леонидас, вы меня слышите?       Леонидас молчал как рыба.       — Не притворяйтесь, что не слышите: я знаю, что вы там. Ах, каким всесильным вы себя чувствовали, когда отказывали беззащитной марокканской девочке в покровительстве, обрекая ее на позор в ее же семье! Как смело вы вершили судьбу своего сына! Вы не хотели, чтобы он гонялся за «чадрой», так вы, кажется, говорили? Ну так вот, моя чадра — это последнее, что вы запомните перед смертью!       — Жади, не надо, — послышался испуганный голос из шкафа. — Я уверен, мы сможем обо всем договориться!       — Поздно договариваться. Абракадабра!       Деревянный шкаф покрылся сплошным свинцовым панцирем.       — Теперь вам не выбраться, сеньор Леонидас, — презрительно фыркнула Жади и отправилась мстить дальше.       Маизу она застигла в ее спальне. Маиза приготовилась защищаться, воинственно подняв над головой массивную шкатулку с украшениями.       — Что тебе надо? Убирайся отсюда! — дрожащим голосом восклицала она.       — Маи-иза, вот мы и встретились, наконец, лицом к лицу, — вкрадчиво проговорила Жади, приближаясь к сопернице поступью тигрицы. — Посмотрим, поможет ли тебе твой статус против моего кинжала.       — Ты совсем сдурела? Я сейчас вызову полицию! Я позвоню Саиду!!!       — Звони, — небрежно хмыкнула Жади.       Маиза в ужасе метнулась к телефонному аппарату на ночном столике.       — Алло! Алло! — кричала она в трубку, но в трубке не было слышно даже гудков.       — Теперь тебе не поможет ни полиция, ни Саид, ни вся общественность Рио-де-Жанейро. Посмотри мне в глаза, Маиза. Ты воровка! — бешено сверкнула глазами Жади. — Ты украла мое счастье, мой брак и моего мужчину!       — Абсурд! По какому праву ты присвоила себе Лукаса? — истерично рассмеялась Маиза. — Ты ему никто, ясно? Ни-кто! Просто марокканская потаскушка!       — По праву любви, — гордо вскинула голову Жади, звякнув золотыми монетками на лбу. — А ты так и не узнала, что это такое. Прощай, Маиза!       Взмах кинжала — и месть свершилась. Осталось найти Лукаса.       Лукас уже гнал на полной скорости вдаль по вечерней трассе. В свете фар он увидел закутанную в восточные шелка женскую фигуру и попытался резко свернуть влево, чтобы избежать столкновения.       — Абракадабра!       Машина встала посреди глухой дороги как вкопанная — ни взад, ни вперед. Лукас в панике попытался отстегнуть ремень безопасности, но тот словно приварили к водительскому сиденью.       — Лу-укас, любовь моя! — с издевкой воскликнула Жади, настежь распахнув дверцу автомобиля.       — Жади! — трусливо улыбнулся Лукас. — Жади, что ты делаешь? Ты же это не всерьез!       — Нет, Лукас, несерьезность — это по твоей части, а я более чем серьезна.       — Жа-ади, убери это! — Лукас нервно сглотнул, глядя на ее обнаженный клинок.       — Теперь ты не сбежишь от меня, Лукас, — поцокала языком коварная марокканка. — А ты столько раз сбегал! Вспомни, сколько раз ты бросал меня на произвол судьбы!       — Жади, ты же знаешь, что я никогда не оставил бы тебя по своей воле! Но обстоятельства всегда были против меня, против нас, я хотел сказать!       — Вечно у тебя отговорки, Лукас. Кто соблазнил меня и не попытался как следует спасти, зная, что меня могут убить в первую брачную ночь? — гневно заорала она. — Кто бросил меня одну с чемоданом на пляже погибать?!       — Жади, я опоздал всего на пять минут, я мчался в аэропорт со всех ног!       — Молчать! Я еще не все сказала. Ты давал мне надежду, кормил напрасными обещаниями, ты раз за разом предавал меня!       — Жади, еще не поздно начать сначала! — взмолился Лукас. — Я обещаю разобраться со всеми проблемами, мы будем счастливы вместе, только ты и я! Ведь мы же предначертаны друг другу судьбой, Жади! Я твой Мактуб!       — Верно, предначертаны. Может быть, ты мой Мактуб, но я — твоя погибель. Прощай, Лукас Феррас!       Дело было сделано. У Жади оставался последний пункт назначения.              В доме Мохаммеда собрался локальный семейный совет.       — Так дальше продолжаться не может, Саид! — поучал племянника дядя Абдул. — Жади совсем отбилась от рук, ее следует хорошенько наказать. Давно-о тебе пора взять в руки плетку!       — И я говорю, что одалиска совсем обнаглела, — вторила ему Назира.       — Лара Назира, не будьте так строги к Жади! — вступилась за кузину Латифа.       — Козочка моя, они правы, — возразил жене Мохаммед. — Саид, так ты будешь разводиться с Жади?       — Умом я все понимаю, — безрадостно проговорил Саид, попивая черный чай, — но сердце не отпускает ее.       Громкий взрыв, сопровождаемый яркой вспышкой, сорвал входные двери с петель. На пороге дома, будто злая фурия, стояла Жади в костюме одалиски и с окровавленным кинжалом в руке — прекрасная настолько же, насколько грозная.       — Что это за фокусы, Жади?! — возмущенно вскочил на ноги Саид вместе с остальными.       — Фокусы только начинаются, Саид, — невозмутимо ответила Жади, отцепив чадру. — Так кто, вы говорите, одалиска?       — Какое безобразие! — возопил Абдул, потрясая седой бородой и четками. — Как смеешь ты так шутить с нами?       — А я не шучу, дядя Абдул, — опасно прищурилась Жади. — Вы никогда не считали, сколько плеток желали мне за всю жизнь? Напрасно, потому что сейчас вы получите их все. В совокупности. Абракадабра!       Во второй ее руке появилась тяжелая плетка, взмыла в воздух и сама по себе погналась за несчастным дядей Абдулом, смачными ударами опускаясь на его спину.       — Жади! Аллах, Жади, что ты делаешь?! Жади, останови это! — наперебой кричали Рашиды, но Жади только улыбалась с садистским удовольствием.       — Жади, ты немедленно прекратишь это! — взревел Саид и бросился на жену, но та одним движением руки расшвыряла всех родственников по стенам. В сознании остался один Саид. Он потер ушибленный затылок и простонал: — Как это понимать, Жади? Ты что, овладела колдовством?       — Тебе нужно понимать только одно, Саид, — ответила она ему стальным тоном, — отныне и навсегда я буду свободна. От жестоких порядков. От эгоистов, что зовутся моей родней. И от тебя.       — И ради этого ты готова убить всех нас?..       — А почему бы мне вас не убить? — небрежно пожала плечами Жади и уселась на каретку дивана, закинув ногу на ногу. — Вы издевались надо мной двадцать лет и думали, что расплата никогда не придет, а она пришла.       — Я дам тебе развод! — усовещивал ее муж. — Я отдам тебе Хадижу, только откажись от своей безумной мести!       Жади расхохоталась.       — Поздно, Саид! Мне теперь твои разводы до лампады, меня больше не удержит ни один замок, даже самый прочный. А Хадижа уже очень далеко. Она будет счастлива и никогда не увидит отца-тирана.       — Жади, чем я так провинился перед тобой? Ты жила как королева, у тебя было все: дом, золото, служанки, забота и любовь мужа!       — Вот только мне это все было не нужно, Саид! Ни ты, ни твоя любовь, ни твое золото, а ты ни разу не поинтересовался, чего я хочу на самом деле!       — И что ты сделаешь сейчас? — содрогнулся Саид.       — А ты угадай, — усмехнулась Жади.       — Прошу тебя, не трогай их! Дядя Абдул, Назира, Мохаммед, Латифа ничего не сделали тебе! Если хочешь мстить, мсти мне!       — Дядя Абдул всегда называл меня испорченным фруктом и хотел, чтобы меня высекли на площади. Назира издевалась с самого первого дня после моей свадьбы. Из-за нытья Латифы мне много раз приходилось жертвовать своим счастьем, а о Мохаммеде я даже говорить не хочу. Вы все одна гнилая кровь, и сейчас она прольется!       — Жади, прошу!!!       — Не нравится быть слабым и зависимым, Саид? А сколько раз я чувствовала страх и беспомощность в твоих руках? Вспомни, дорогой муженек, вспомни, потому что это будет последним, о чем ты подумаешь в своей жизни!       Раз — и готово. Жади устало вытерла пот со лба. Вот сейчас она немного отдохнет, а потом снова отправится в Фес, чтобы обратить его в руины. Империя зла падет, и месть свершится полностью.       Вдруг из-за дивана, жалобно всхлипывая, выползла Назира. Увидев, что невестка хочет ее заколдовать, она выкинула белый флаг — вернее, белый платок, надетый на швабру.       — Жади, постой! — воззвала она к ней. — Не убивай меня! Я не враг тебе, я твоя соратница!       — Что-то вы об этом не вспоминали, лара Назира, когда осматривали мне зубы перед свадьбой, будто у лошади на торгах, — презрительно фыркнула Жади.       — Жади, я, как и ты, пострадала от несправедливых порядков! Мною всю жизнь помыкали, как верблюдом, я только и делала с малолетства, что тащила на своем горбу непутевых братьев, а они так и не сподобились найти мне мужа-а-а! — на последнем слове Назира громко и театрально разрыдалась. — Неблагодарные! Ты все сделала правильно, Жади, так им и надо!       Жади задумалась и разжалобилась.       — Да, лара Назира, вы тоже пострадали, — с сочувствием покачала она головой. — Вы тоже жертва древних жестоких порядков.       — Вот именно, Жади! Об этом я тебе и говорю!       Жади поднялась на ноги, и глаза ее вдохновенно заблестели.       — Мы построим новый мир, лара Назира! Отныне вы нарекаетесь моей сестрой, и мы вместе будем бороться с патриархальными пережитками прошлого. Долой угнетение! Женщины будут свободными и независимыми!       — Ура! — подхватила Назира. — Свобода, равенство, сестринство! Жади, а можно мне гарем из бразильских красавчиков? — осторожно уточнила она.       — Что угодно, лара Назира! У наших ног весь мир!              Не все сказки имеют счастливый конец. Иногда не находится доброго волшебника, способного все исправить, и зло побеждает добро. А кто в этой истории зло — решать только вам.