Во власти ощущений

— Ты доверяешь мне? — Да, — прошептала Гермиона, слегка подрагивая от напряжения, стоя перед ним полностью обнажённой. Северуса, казалось, не интересовала ее нагота, он смотрел ей прямо в глаза пронзительным сжигающим взглядом. — Вытяни руки, — она тут же послушно исполнила приказ. Плотная тёмная веревка скользнула по запястьям несколько раз, обвивая их тугим кольцом, и взметнулась вверх, фиксируя руки в вертикальном положении. Северус приблизился к ней, не разрывая зрительного контакта, остановившись в паре дюймов от нее, поднял руку, демонстрируя плотную черную повязку. Мягкое прикосновение пальцев, чуть сдвинутые в сторону волосы и широкая лента закрыла глаза, не оставляя ей ни единого шанса отступить. Мир погрузился во мрак, и Гермиона вытянулась по струнке, пытаясь уловить происходящее вокруг нее. Голос, раздавшийся за спиной, как и всегда вызвал волну мурашек. Он мог заставить ее кончить лишь одним своим шепотом. Его бархатный баритон проникал глубоко под кожу, лаская каждую клеточку и заставляя ноги предательски дрожать. — Когда теряется возможность видеть, обнажаются все остальные чувства. Прикосновения, шорохи, вкусы, запахи… Все чувства обостряются в тот момент, когда ты замираешь в ожидании дальнейшего… Я не хочу, чтобы ты анализировала и думала. Просто чувствуй… — горячее дыхание опалило шею. — И ещё я хочу, чтобы ты молчала — никаких слов и вопросов. Только если ты захочешь остановиться. Ты поняла? Гермиона быстро облизнула пересохшие губы и, не решаясь что-либо сказать, только кивнула. — Умница, — промурлыкал Северус, погладив ее по щеке. Гермиона уловила тихую поступь удаляющихся шагов. Не имея возможности видеть, она вся обратилась в чистый слух, но все, что она могла разобрать, был лишь стук ее собственного сердца. Время будто замерло, растянулось в томительном ожидании. Она неуверенно поерзала на месте, не зная, чего ждать. Казалось, она одна в этом темном мире, но Грейнджер знала, что это не так. Буквально кожей она ощущала на себе его блуждающий взгляд. Он всегда любил на нее смотреть. Девушка в красках могла представить, как в глубине его черных глаз тлеет опасный огонек, губы растягиваются в легкой усмешке. Как он задумчиво поглаживает подбородок, чуть склоняя голову набок. Тело реагировало на близость даже сквозь призму тьмы вокруг. Низ живота затрепетал, предательская смазка сочилась из лона, а ведь он еще даже ничего не сделал. Гермиона покраснела от осознания своей беспомощности и сжала ноги, стараясь скрыть следы возбуждения. Ей казалось, она слышала тихую усмешку вдалеке, утонувшую в шуме ветра за окном и шорохе осенней листвы. В комнате было жарко, в камине трещали поленья, объятые ярким пламенем. Воздух загустел, на висках выступили маленькие капельки пота, а тело полыхало своим собственным жаром, затмевая все вокруг. Она пропустила момент, как он подошёл, лишь ощутила лёгкий, будто перышко, поцелуй на плече. Сильная мужская рука опустилась на поясницу, поглаживая кожу. Поцелуи сместились к шее, язык мягко очертил тонкий изгиб ключицы. А в следующее мгновение легкая боль от укуса пронзила плечо и заставила ее рвано выдохнуть, в то время как язык уже мягко зализывал место укуса. Гермиона таяла в его руках, как мороженное в яркий солнечный день, он мог делать с ней все что угодно: ласкать, дразнить и соблазнять — она всегда принадлежала только ему. Северус чуть переместился, она чувствовала его горячее дыхание на своем лице. Он очертил контур пухлых губ подушечкой пальцев, мягко щекоча кожу. После чего прошелся по скуле, спускаясь к груди. Пальцы едва касались разгорячённой кожи, рисуя одному ему известные незамысловатые узоры. Гермиона потянулась вперед, приоткрыв рот, желая захватить его губы в плен, но в ответ лишь почувствовала слабый ветерок от его спешного шага назад. Едва не зарычав от досады, она встала прямо, грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, а низ живота покалывало от нетерпения. Грейнджер представила его пальцы, длинные и красивые, с побледневшими от времени шрамами от неудачных экспериментов. Представила, как пальцы входят в ее тело, лаская самое заветное место, поглаживая клитор и маленькое колечко ануса. Открывающая в ее голове картина была столько соблазнительна, что она тихо застонала, ощущая как влага между ног медленно сочится вниз по бедру. Пронзительная тишина, нарушаемая лишь ее частым дыханием, давила на виски. Гермиона не слышала его дыхания и тихих шагов, не чувствовала пьянящий запах трав и можжевельника, зато остро ощущала мягкий ворс ковра под ногами, плотную веревку на своих запястьях и болезненную пульсацию между ног. — …Как тот актер, который, оробев, теряет нить давно знакомой роли, — бархатный шёпот прошёл дрожью через ее тело, а в следующее мгновение она выгнулась дугой, ощутив холодное прикосновение на спине. Маленький кубик льда прошёлся по линии позвоночника, создавая яркий контраст ее горячего тела и обжигающего холода. — ...Как тот безумец, что, впадая в гнев, в избытке сил теряет силу воли, — его язык прошёлся по влажной дорожке вдоль ее позвонков, чуть царапая солоноватую кожу. — ...Так я молчу, не зная, что сказать, не оттого, что сердце охладело, — кубик льда скользнул по ребрам, посылая электрические импульсы. Гермиона часто задышала и прикусила губу, лишь сильнее вцепившись в веревку. Холодное прикосновение заскользило по груди, очерчивая идеальную окружность, а подтаявшая вода крохотными каплями скользила вниз по ее разгоряченной коже. — ...Нет, на мои уста кладет печать — Моя любовь, которой нет предела, — прикосновение льда к напряжённому соску отозвалось сладостной болью и пульсацией внизу живота. Она приоткрыла рот и рвано втянула воздух, приподнимаясь на носочках и не в состоянии контролировать реакцию своего тела. Его настойчивый рот накрыл второй сосок, втягивая напряжённый пик и легонько посасывая. — Ах… м-м-м... — против воли застонала Гермиона, она двинула бедрами в его сторону, стараясь добиться максимального телесного контакта, но Северус тут же отстранился. Черт. Тяжелое дыхание и стук в висках мешали связно мыслить, она пыталась уловить хоть один шорох, хоть какой-то намек на продолжение, но не слышала ничего. Холодная капля упала на бедро и побежала вниз, затем еще одна и еще. Лед в руках таял, пока Северус с наслаждением наблюдал за бешено пульсирующей венкой на ее шее. Он знал, как она жаждет его прикосновений, но дал себе еще пару мгновений насладиться открывающейся картиной. Наконец, ощутив прикосновение к своим влажным складочкам, она почти облегченно выдохнула. Пальцы кружили вокруг клитора, подразнивая и размазывая смазку. А Гермиона лишь раздвинула ноги шире и откинула голову назад, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать тереться о его ладонь. Сразу два пальца проникли в ее истекающее смазкой отверстие, вырывая из груди облегченный стон истинного наслаждения. Большим пальцем продолжая ласкать клитор, Северус чуть сдвинул ладонь, легонько поглаживая шершавый бугорок у нее внутри, заставляя Грейнджер жалобно заскулить. Она ждала его поцелуев, тянулась к нему всем телом, и Северус сдался. Его вкус был пьянящим и горьковатым, отдавал вишней и пряными специями. Его губы ласкали ее, и она с энтузиазмом отвечала на столь долгожданную ласку. Язык очертил пухлые губы и требовательно проник в рот, главенствуя и покоряя, так, что эти движения в точности повторяли толчки между ее ног. И Грейнджер, захныкав, принялась посасывать его язык. Все прекратилось слишком быстро, пальцы покинули лоно, оставляя после себя болезненную пустоту. Но Северус не уходил, он был рядом. Гермиона чувствовала его каждой клеточкой своего тела. В нос ударил тягучий мускусный аромат собственного возбуждения. Гермиона облизнула губу, и этого было достаточно. Северус с тихим свистом выдохнул сквозь плотно сжатые губы и проник пальцами в ее рот, заставляя почувствовать вкус собственного желания. Грейнджер тут же принялась посасывать их, собирая с них смазку, облизывать фалангу, скользя по всей длине, дразня его единственным доступным ей способом. Веревки ослабли, Гермиона дернулась в надежде дотронуться до мужчины, но у нее ничего не получилось. Веревка по прежнему фиксировала запястья, лишь давая ей возможность чуть опустить руки. — Ты такая мокрая… — промурлыкал Северус ей на ушко и обошел со спины. Потянув корпус на себя, он надавил ей на поясницу, заставляя прогнуться и шире раздвинуть ноги. Пальцы с силой сжали округлые ягодицы и спустились к мокрым складкам. Собрав немного вязкой субстанции, Северус закружил возле маленького колечка ануса, слегка надавливая, но не проникая внутрь. — Ах… м-м-м… — Грейнжер вновь застонала и двинула бедрами в его сторону, стараясь насадиться на его влажные пальцы. Ее ноги дрожали, возбуждение достигло своего пика, по бедрам размазалась смазка, а в воздухе витал запах мускуса. Он вошел в нее резко, на всю длину, вырывая из груди хриплый стон. Чуть задержавшись и давая ей время привыкнуть, он огладил выпирающие тазовые косточки. Следующий толчок был таким же резким, выходя почти полностью, он вновь врывался в ее тело. Зарычав, Снейп опустил руку на ее промежность и принялся поглаживать клитор, чуть сжимая его и похлопывая. Он чувствовал, как ее тело напряглось под его руками, как она рвано выдохнула и захныкала, двигая в такт его толчкам. Мощный оргазм потряс ее тело, стенки влагалища запульсировали, сжимая член, и Северус прикрыл глаза, изо всех сил сдерживая собственный стон. Придерживая ее бедра, он еще несколько раз грубо толкнулся в нее, после чего вышел и несколько раз провел по члену, подводя себя к кульминации и кончая ей на ягодицы. Гермиона обмякла и практически повисла на веревке, волны наслаждения сотрясали ее тело, а в неприглядной тьме вокруг, казалось, мерцали звезды. Сквозь шум в ушах она слышала его стон и ощутила теплую жидкость на своей заднице. Тяжелая рука опустилась на бедра, размазывая сперму мягкими, почти ласковыми движениями. Северус прижал ее к себе, обнимая и целуя. Его нежность была для нее сильнее всего в этом мире. Оставив невесомый поцелуй на ее плече, он потерся носом о влажную от пота кожу и прошептал: — Моя… умница.