Что будет, когда в ответ твоё имя назову?

раз, два, три — не досчитал до десяти, а тебя уже нет. погаснет свет, и деревья начнут бояться друг друга. шагаю по кругу. вой ветра волосы истрепал и нервы. и небо затопит тротуары слезами, чтобы я замер и понял.

***

      Его тёплые руки скользят по телу, а губы касаются шеи так осторожно и нежно, что в какой-то момент Кокоми кажется, что Аято над ней издевается — медлит, тянет, со всеми этими ласками, поцелуями. А сама она дрожит от переполняющего сладостного желания, которое с каждой секундой становится всё больше.       Ещё немного — посмотреть в его глаза, коснуться губ, ощутить его руки между своих ног… — Кокоми, проснись…       Она резко открывает глаза и поднимает голову, непонимающе оглядываясь по сторонам. Было такое чувство, будто её только что оторвали от настолько интересного занятия, что лицо тут же исказилось эфемерным недовольством. Словно она была котом, которому не дали съесть кусок рыбы. — Я не сплю! — Урок закончился, — Кадзуха мягко улыбнулся, начиная собирать её вещи в рюкзак, пока до невероятного смущённая Сангономия тёрла глаза. — Что тебе снилось? — А… — Девушка в каком-то замешательстве посмотрела на друга и поднялась с места, припоминая события сна. Кокоми резко краснеет, отвернув голову. — Я не помню. — Хорошо.       Конечно же он понял, что подруга врёт. Кадзуха слышал, как она звала Аято, как дышала. Ещё и с учётом того, что они на днях ночевали вместе, это определённо что-то, да значит. С одной стороны хотелось подколоть, сказать, но с другой — Кокоми ведь его близкая подруга. Хоть Аято ему особенно никогда не нравился — слишком много секретов, каких-то тайн и загадок, лезть в которые ему точно не хотелось бы. И нужно следить за тем, чтобы Кокоми была осторожна. — Всю ночь писала речь для собрания эко-активистов, — девушка зевает и забирает из рук Кадзухи свой рюкзак. Она мельком смотрит на место, где сидел Аято, и снова смущённо краснеет.       Приснится же такое! И чувство, словно всё это было по-настоящему. Это всё Сара со своими мангами с дурацкими намёками. — Я приду тебя послушать, — юноша лучезарно улыбнулся. — Ты всегда знаешь, как сделать весёлым даже самую скучную чистку территории. — Верно! Я придумала новый концепт! Мы проведём соревнование за денежный приз! Директор дала согласие!       Когда Кокоми говорила о том, что её действительно интересует — будь это обычное рисование, чтение книг или эко-активизм, она буквально сияла, начинала рассказывать об этом, генерировать столько идей, что редко, кто мог следовать её мыслям в том же темпе. Хотела всего и сразу: сажать деревья, очищать океан от пластика, спасать животных, бороться с курением, перерабатывать бумагу. Только бы хватило энергии и энтузиазма. Потому что горела этим, потому что знала, что люди пойдут за ней, за благой целью, которую она преследует, не требуя венца. И Кадзуха был из этих — тех, кто готов идти за этими идеями, пробовать, поддерживать, делать что-то. В какой-то мере он очень ревновал её к Аято. Потому что Кокоми не замечала его собственных чувств. Она видела так много, но того, кто так близко, всегда рядом, не замечала уже столько лет. Или не хотела видеть. — Ты молодец, — Кадзуха заинтересованно кивает. — Яэ не права на счёт того, что эко-активизм бесполезен. — Сама она бесполезная, — пробубнила Кокоми себе под нос. — Напала на меня в уборной, наговорила гадостей и ушла.       Они молча шли к выходу из школы. Кадзуха думал о том, что все проблемы Кокоми начались после того, как она начала общаться с этим плутом Камисато. Хотя Яэ не нравилась и ему самому, потому что в ней было много показушности, чего-то неискреннего и ненастоящего, того, чего Кадзуха не мог понять и принять. Её игры, интриги, какие-то манипуляции достали его ещё в средней школе, а теперь она покушалась на спокойствие Кокоми. И ради какой цели? Кадзуха знал. Не нужно знать всё и обо всех, чтобы видеть, какие цели преследует Яэ.       Из-за поворота резко выскакивает перепуганный чуть ли не до смерти Горо: он был весь растрёпанный, побелевший, как мел, трясся мелкой дрожью. Кокоми с Кадзухой переглянулись. — Что случилось? — Я убежал от неё, — он воровато оглянулся, а после сполз на пол, держась за стену одной рукой, а второй хватался за сердце. — От кого? — Кадзуха присел на корточки перед Горо. Кокоми достала из сумки бутылку воды и подала запыхавшемуся другу. — Мико хочет нарядить меня в платье! Как девчонку! Она бегает за мной, называет «Хиной». Я уже не знаю, куда от неё деться, — юноша принимает питьё с благодарностью и делает глоток. — Сколько бы раз я ей не говорил о том, что мне это не нравится, она всё равно повторяет, что мне понравится и это для общего блага! Блага школы! — Хина-а, — тянет мелодичный голос из того же коридора, откуда вышел Горо. Бедолага подавился водой и был готов в ту же секунду подскочить с места и рвануть вперёд, если бы ладонь Кокоми не легла на его плечо, останавливая. — Ах, вот ты где.       Цокот высоких каблуков, расслабленный галстук и закатанные рукава рубашки, расстёгнутой на первые несколько пуговиц, всё это очевидно выделяло Яэ среди всех остальных: многие не позволяли себе подобных вольностей в школьной форме. Начиная с длины юбки и заканчивая слишком откровенным декольте, но Мико была каким-то особенным исключением из всех школьных правил. Но настолько наглой, что имела совесть преследовать одноклассников, она стала только в последние несколько недель. Кокоми полагала, что это из-за её отношений с Аято. Она испортила Яэ планы, значит Яэ попытается испортить жизнь тем, кто дорог Кокоми. Звучало и выглядело вполне логично. — Кажется, тебе самой нужно посетить те лекции, которые ты активно рекламировала на своей предвыборной компании, — Кокоми вскинула голову, скрестив руки на груди. — О домогательствах. Если ты считаешь, что то, что ты сейчас делаешь, абсолютно нормально, то тебе точно стоит обратиться за помощью к специалисту. — Посмотрите-ка, как она заговорила, — Мико усмехнулась, смешливо фыркнув. — Не лезь не в своё дело. — Почему тогда ты позволяешь себе лезть в мои дела? — Хозяйка заступается за своего ручного пёсика, как очаровательно, — Яэ смеётся, а Кокоми остаётся настолько же сдержанной. Почему-то, когда дело касалось других людей, она могла оставаться спокойной. Это было немного странно. — Или что? Ударишь меня пучком спаржи? — Прекрати этот спектакль одного актёра. То, что ты сама глубоко несчастна, не говорит о том, что ты можешь…       Звонкий шлепок раздаётся эхом по опустевшим школьным коридорам. Казалось, что время остановилось. До того момента, пока Кокоми, отшатнувшись, не сделала глубокий вздох, прикоснувшись к своей щеке, на которой так явно виднелся след от чужой ладони.

***

— Сиди не дёргайся, — Сара раздражённо прикладывала к щеке Кокоми лёд. — У меня просто не хватает слов! — А ещё у тебя засос на шее, который ты нелепо замазала тональным кремом, — бубнила себе под нос Кокоми, вздыхая. — Что тут говорить? Она меня ударила, потому что надавила на больное.       От такой внимательности Сара краснеет, что-то пытается сказать, чтобы оправдаться, но быстро замолкает. Не то, чтобы она не хотела рассказать Кокоми о произошедшем между ней и Итто. Просто считала это ошибкой — просто глупо поддалась порыву, позволила чувствам выбить себя из колеи. Ещё и позволила Аратаки оставить засос на шее. На внутренней стороне бёдер, конечно, их было в разы больше, только вот под юбку ей Кокоми точно не заглянет.       Сара чувствовала себя обезоруженной сейчас, когда подруга сама заметила маленький красный след на шее. Как будто все мысли о произошедшем вот-вот вытеснил вчерашний инцидент. Кудзё не могла думать о Яэ, которая так бестактно ударила Кокоми, а только об Итто, который шептал ей на ухо всякие извращения. К своему ужасу Сара понимала, что ей это нравилось. — И как это случилось? — Голос Кокоми вырвал девушку из омута мыслей. — А не слишком ли много ты задаёшь вопросов для человека, который только получил по лицу? — Кудзё хмурится, глядя на свою подругу.       Она выглядела такой несчастной сейчас, опираясь на стул ладонями, размещёнными между ног. Такая несправедливость. Сара не могла понять, по какой именно причине Кокоми страдает так сильно. Она наверняка бы сказала, что столкнулась с последствиями своего выбора. Всегда говорила. И ведь действительно можно было списать на то, что Кокоми просто сделала неправильный выбор. Но какой же тогда выбор правильный? Тот, где она бы позволила Яэ издеваться над своим другом? Так себе выбор. — Она ударила не так сильно, так что синяка не останется. Мико просто избалованная девица, которая не привыкла получать отказы. Она получает то, что захочет, а, если не получает, начинаются скандалы. Как ребёнок, — Сара недовольно фыркает, ещё раз посмотрев на щёку подруги. — Я сегодня уснула на уроке, — Кокоми подняла взгляд. — Мне приснился Аято. в том, чем ты занималась с Аратаки. Чувствую себя странно после этого сна. — А у вас было что-нибудь? — Сара присаживается напротив подруги. — Когда вы остались вдвоём у тебя. — Нет, ничего не было. Мы читали друг другу вслух, а потом уснули. Даже не целовались, — Кокоми приложила ладошку к щеке. Тот вечер вызывал только приятные воспоминания, несмотря на то, что было до него. — Стоит сказать об этом Аято? — Думаю, он узнал обо всём ещё до того, как ты мне позвонила. А что с Кадзухой и Горо? — Я их отправила домой, хотя они даже прорывались что-то высказать Яэ. Горо вообще чувствует себя очень виноватым, — Кокоми вздыхает. — Дура она, вот что. Одним страхом и манипуляциями вокруг себя никого не удержишь. Почему так сложно это понять?       Сара молчит несколько секунд, словно обдумывает всё то, что сказала сейчас Кокоми. Ей никогда особенно не нравилась Яэ. Мягко стелет, жёстко спать. — Я всё слышала. — В смысле? — Когда вы с Аято были у тебя дома, ты не сбросила звонок. И я слышала, о чём вы говорили. И как ты разбила чашку, когда он сделал тебе комплимент. Почему?       Несколько секунд Кокоми смотрит на Сару, широко распахнув глаза. Почему она сразу не сказала? И, кажется, нет ничего страшного во всём этом. Потому что в их диалоге не было ничего, чего Кокоми не могла бы рассказать своей подруге. Об этом она точно не скажет Аято. — Мне было проще, когда ты не знала, о чём мы говорили, — Кокоми недовольно нахмурилась. — Я растерялась. Мне не приходило в голову, что он считает меня привлекательной внешне. Знаешь, мне теперь совсем некомфортно. Ты ничего не рассказала о том, что происходит у тебя, но про мою жизнь..!       У Кокоми в сумке зазвонил телефон. — Мы ещё не закончили!       Она достала мобильный из рюкзака и ответила на звонок. — Алло? Да, я ещё в школе, в медпункте. Нет, ничего страшного, потом расскажу. Хорошо, давай встретимся. Скоро буду. — Аято? — Хочет встретиться, — Кокоми убирает телефон обратно и смотрит на Сару. — Идём. — А я тебе там зачем? — Там на заднем фоне Итто спросил, где ты.       После звонка настроение Кокоми немного улучшилось. Возможно, когда она расскажет Аято о случившемся, он поговорит с Яэ и наконец-то приструнит её. От этих мыслей было так радостно, что она даже взяла Сару под руку, рассказывая ей о том, какую классную книгу ей подарила мама. Это была целая серия от одного автора. В ней было всё, что только любила Кокоми. И рассказать об этом было просто жизненно необходимо.       Она всё держит Сару за руку, когда открывает входную дверь. Всё ещё не знает, что лучше не стоит этого делать, потому что ей точно не понравится то, что происходит снаружи. Странное чувство нарастающей тревоги не отпускает, заставляя толкнуть дверь более спешно, чтобы принять необъятный мир.       И сердце пропускает удар. Всё кажется таким ненастоящим сейчас. Кокоми отпускает ладонь подруги, её руки безвольно повисают вдоль тела, рюкзак едва не соскальзывает с плеча, но его вовремя ловят. То ли Сара, то ли сама она. — Я..       Дышать стало тяжело, ноги отчаянно отказывались слушаться. Она даже пошатнулась, а за тем бессильно уставилась на Сару, в отчаянной мольбе прекратить сейчас происходящее там безумие, губы дрогнули, а в уголках глаз заблестели слёзы.