Torn apart

Джакузи наполнено любимой пеной с шоколадно-ванильным ароматом. На поверхности тёплой воды плавают лепестки цветов. Тэхен упирается спиной в грудь Чонгука, сидя между его разведенных ног. Крепкие руки змеёй обвивают талию и ребра. Чонгук целует его во влажный затылок, ближе притягивая. Температура воды словно опускается до нуля градусов, Тэхеново тело покрывается мурашками, дыхание учащается, сердце в горле отбивает рваный ритм. Ему страшно оставаться с Чонгуком в закрытом пространстве. Тэхен всегда испытывал отвращение и презрение по отношению к нему, но произошедшее в подвале вселило ужас, который добыча испытывает перед тем, как хищник разорвёт её на куски. Он помнит все до мельчайших деталей: испуг в глазах Чимина, его крики и мольбы, лужу крови и собственное бессилие. Тэхен узнал о том, что супруги Мин провели похоронную церемонию для своего малыша из новостной статьи, которая быстро была удалена, а издательство закрыто. Он винит себя в том, что произошло. Если бы только омега знал, что оружие нужно снимать с предохранителя перед выстрелом, Чонгук был бы мертв, а Чимин не потерял бы ребёнка таким ужасающим способом. Тэхен часто просыпается среди ночи от кошмаров, в которых вынужден из раза в раз наблюдать насилие над беременным омегой. — У Хосока родился ребёнок месяц назад, — расслабленно говорит Чон, утыкаясь щекой в выпирающие омежьи лопатки. Тэхен вздрагивает от слова «ребёнок». Теперь это новый триггер. — Интересно посмотреть, как выглядит мой племянник. Завтра мы летим в Штаты. Почему ты дрожишь, Тэ? Тэхен резко отталкивает его и садится на другой конец джакузи. По бледным щекам скатываются слезы. — Хосок и его супруг — счастливые родители, которые окружили своего малыша любовью и заботой. Чимин и Юнги навсегда лишились этой возможности из-за тебя, ублюдок! Ты постоянно пытаешься выяснить причину, почему я плачу и кричу среди ночи. В этих снах я вижу Чимина выпотрошенным с мёртвым ребенком в руках. Его изнасиловали несколько альф, погиб первенец, все это несёт за собой огромные и непоправимые последствия для психики и здоровья. Ты сидел там, наслаждался каждым его криком и стоном, наблюдая, как медленно погибает ребёнок в утробе. А сейчас как ни в чем не бывало говоришь, что хочешь на племянника поглядеть. Что ты такое, Чон Чонгук? Явно не человек. Люди не бывают настолько жестокими и кровожадными, — Тэхен кричит до хрипоты, не в силах совладать с эмоциями. Его трясёт от того, с каким спокойствием Чонгук наблюдает за ним немигающим пустым взглядом. Тэхен для него — капризничающий маленький ребёнок. — Ты забыл, что их наёмники пробрались в наш дом, похитили тебя и выстрелили в Бама? — Тот, кто организовал нападение, был отец Юнги. Ты ведь знал это, но решил отыграться на беззащитном омеге на позднем сроке беременности, — Тэхен всхлипывает, вытирая слезную пелену перед глазами. — Почему ты так поступил? Неужели в тебе ничего человеческого не откликнулось, когда Чимин кричал от боли и начал истекать кровью? — Юнги ослабил хватку после произошедшего и отказывался от встреч с важными партнерами и инвесторами, проводя все время в больнице. Никто не любит, когда заставляют ждать. Особенно в нашей сфере не любят слабаков, неспособных трезво мыслить, когда это особенно важно. Я получил эти контракты на своих условиях для Jeon Group. — Он выбрал быть рядом со своим супругом в такой тяжёлый момент. Это вызывает восхищение. Я никогда не рассказывал, но Юнги накинул мне на плечи свой пиджак и не позволил отцу ударить меня по лицу, когда тот замахнулся. Он знал, что я представляю для тебя большую ценность, и мог причинить вред, но не стал. У него есть благородство, в отличие от тебя. Чонгук крепче стискивает челюсть, ощущая что-то между гневом и ревностью. — Наши отцы владели крупнейшими конгломератами в стране и всячески пытались перегрызть друг другу глотки, чтобы только один, сильнейший, остался на троне с абсолютной властью. Думаю, нам с Юнги на генетическом уровне передалась эта жажда заполучить как можно больше. Я много раз говорил ему не лезть туда, куда не стоит, но он не послушал и теперь расплачивается. — Не смог победить равного по силе соперника, в итоге отыгрался на беззащитном омеге. Так поступают лишь жалкие и ничтожные слабаки. Чонгук тянет уголки губ вверх, никак не реагируя на его истерику, и продолжает спокойно объяснять: — Чимин, вероятнее всего, расправится своими же руками с Мин Дохёном. Юнги потеряет бдительность из-за семейной драмы, и я добью его в этом жалком состоянии. — У тебя кроме Юнги есть конкуренты. Что если на месте Чимина я окажусь в будущем? — Я смогу обеспечить тебе защиту лучше, чем в Голубом доме, — уверенно заявляет Чонгук. Тэхен смотрит на его лицо и не видит ни малейшего намёка на сожаление. Чонгук не способен сочувствовать и сострадать, являясь лишь подобием человека, которому чужда большая часть эмоционального спектра. — Я не полечу с тобой в Штаты, — Тэхен поднимается на ноги и собирается выйти из джакузи, но крепкая хватка на запястье не позволяет этого сделать. — Повтори, — грубо усаживает на место напротив себя. — Видеть тебя не хочу. Отправляйся один. — Тигренок, ты вынудил меня прибегнуть к этому методу, — Чонгук замахивается и слабо бьёт его по лицу раскрытой ладонью. Ударь мужчина его в полную силу, появились бы заметные следы, происхождение которых Хосоку и его супругу было бы затруднительно объяснять. — После душа ты идёшь собирать вещи в чемодан. Не забудь упаковать те кружевные трусики, которые я подарил тебе месяц назад, — Чон толкает язык за щеку. — После чего ты выпьешь зелёный чай и уснёшь спокойным сном раньше обычного. Днём мы вылетаем из Инчхона на частном самолёте в Лос-Анджелес, где нас встретит Хосок и Ёнсу. Мой брат знает о специфике нашего брака, но его муж — нет. Будь хорошим мальчиком, не устраивай сцены в гостях. Представь, что играешь главную роль в дораме. Твоя главная цель — это безупречно исполнить роль влюблённого омеги, который без ума от своего альфы. Всё понял? Тэхен прикладывает ладонь к горящей щеке, крепко стискивает губы, чтобы не сказать то, после чего Чонгук может приложить его затылком о стену, и кивает. Поездка в Америку неизбежна. Тэхен осознает, что все будет так, как перечислил мужчина, и никак иначе. Надеется, что Хосок и Ёнсу будут рядом и не позволят Чонгуку причинять ему боль. — Как ты и сказал, мне нужно собирать вещи. Отпусти. — Я с тобой ещё не закончил. Садись на бортик. Чонгук поднимается и направляется к мраморной раковине, над которой большое овальное зеркало и шкафчик. Тэхен пугается, когда видит его, идущим со складной бритвой в руках и гелем. Чон резким движением раздвигает его ноги и садится меж ними. Татуированными пальцами выводит узоры на мягком животе, опускаясь ниже. На некогда гладкой коже появились признаки половозрелости. Становится неловко от такого липкого взгляда, но он не сопротивляется. Лишь голову вбок отворачивает, закусывая губу до крови. — Зачем ты это делаешь? — с опаской спрашивает Тэхен, рефлекторно втягивая живот, по которому скользит острое лезвие. — Мне нравится, когда ты гладкий там, — Чон касается указательным пальцем омежьего лобка с тонкими волосками. Нанеся и размазав гель, аккуратно водит бритвой по чувствительной коже. — Ты знаешь, почему там растут волосы? Чонгук негромко смеётся, замирает, смотря на него снизу вверх, и отвечает: — Это результат гормональной перестройки организма. Пубертат закончился, теперь ты полноценный омега, — свободная рука поглаживает внутреннюю сторону бедра. — Когда ты впервые меня изнасиловал, я даже не был половозрелым омегой. Тебя, взрослого мужчину, возбуждало моё не до конца сформированное тело, запах, инфантильное поведение. Часто твердишь, как мило выглядит несошедшая детская припухлость на щеках, и хочешь, чтобы я всегда оставался таким хрупким. Даже волосы, которые являются нормой, тебе не нравятся потому, что прошла «гладкость», присущая только неполовозрелым омегам. Тэхену невыносимо обидно за то, что даже частично он не обладает автономией над своим телом. Чонгук использует его для удовлетворения своих низменных желаний и даже опускается до того, чтобы требовать безупречную гладкость. Омега не видит никакой проблемы в тонких волосках, растущих естественным образом. — Юные тела самые прекрасные в своей утонченности. Не согласен? — невозмутимо отвечает Чонгук, смывая остатки Тэхеновых волос с лезвия. — Возможно, ты прав, — Тэхен делает вид, что задумался, но в его голове множество догадок, требующих подтверждения. — Ответь честно на мой вопрос. — Я всегда честен с тобой, тигренок, — Чонгук повязывает на бедрах белое полотенце и подходит к зеркалу, осматривая собственное лицо. Трехдневная щетина дает о себе знать. Мужчина той же бритвой удаляет её, не брезгуя. — С кем у тебя был первый секс? Расскажи о том омеге, — Тэхен садится обратно в тёплую воду по самые ключицы и внимательно смотрит на него. Чонгук от неожиданности надавливает на щеку сильнее положенного и режется. Тихо выругавшись и вытерев кровь, замирает на месте, смотря на Тэхена через зеркало. Воспоминания юношеских лет проносятся перед глазами, приятно будоража до покалывания во всем теле. — Ему было семнадцать, мне девятнадцать. Мы были друг у друга первыми. Тот мальчик был таким же миловидным и хрупким, как и ты. Я помню, какая тонкая и бархатистая кожа была у него, — Чон на кончиках пальцев ощущает эту мягкость. — Твои вкусы не изменились спустя столько лет, — Тэхен не скрывает омерзения. — Это скрытая ревность в твоём голосе? — иронизирует мужчина, возвращаясь к бритью с непринуждённым видом. — Скорее расстроен тем, что ты не выбрал его на роль своего супруга. — Я не смог бы при всем желании, — Чонгук неожиданно для Тэхена разворачивается и смотрит пристально, видя совершенно другого. — Он бесследно исчез тогда. Тело так и не нашли спустя девять лет. — Вспоминаешь о нём? — Нет. В моих мыслях и сердце только один единственный человек, и это ты, Тэхен. — Чем он привлёк тебя? — Он выглядел как ангелочек среди других, обладал мягким характером и красивым взглядом. Его сапфировые глаза казались мне целым океаном. Это невинное создание так рано покинуло этот порочный мир. Возможно, оно и к лучшему. — Но ведь ты сказал, что тело так и не нашли. Почему так уверенно говоришь, будто он действительно мертв? — Побудь на минуту реалистом и подумай, что могло случиться с юным и красивым омегой, который без вести пропал в семнадцать лет. — Надеюсь, его душа обрела покой, что бы ни произошло, — сдержанно произносит Тэхен и уходит в супружескую спальню собирать чемодан.

***

Самолёт успешно приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса в семь вечера. Тэхен сходит с трапа, ощущая небольшую усталость, Чонгук идёт позади него, неся в руках багаж. Хосок приехал за ними лично на своём Порше, как и обещал. Тэхен быстро узнает его возле входа в здание аэропорта и ощущает сильную неловкость. Он слишком плохо знает Хосока, поэтому быстро прячется за широкую спину Чонгука. — Расслабься и веди себя так, будто он твой старший брат. Хосок простой и открытый в общении человек. Он первым пойдёт на контакт и будет много шутить, чтобы ты не чувствовал себя неловко. Его мужа, Ёнсу, я видел на свадьбе три года назад. Они очень похожи. Уверен, ты понравишься ему. Все происходит ровным счётом так, как и сказал Чонгук. Хосок лучезарно улыбается им обоим и обнимает за плечи, после чего кладёт чемоданы в багажник и приглашает сесть в машину. Тэхен фоном слушает разговоры братьев, все его внимание приковано к видам из окна. То, что он наблюдает, не просто удивляет, а шокирует и восхищает из-за контраста с родной Кореей. Пальмы, тянущиеся вдоль магистрали, множество мерцающих билбордов, высотки и широкие улицы выглядят так, как он себе представлял. С подростковых лет Тэхен мечтал стать актёром, чьё имя в Голливуде будет всем известно. Съёмки, интервью, выход на красную дорожку перед сотней журналистов, коттедж на именитых Холмах по соседству с другими знаменитостями так и остались чем-то далёким и несбыточным. Чем дальше Порше уезжает от побережья, тем больше город начинает подниматься вверх. Вдали начинает вырисовываться знаменитая надпись «Hollywood», освещенная так, что ее сложно не заметить даже издалека. По мере подъема пейзаж меняется: широкие улицы с потоками машин сменяются узкими дорогами, обрамленными высокими кустарниками и дорогими особняками. — Хён, Родео Драйв далеко расположена? — оживленно спрашивает омега. Родео Драйв это особый пунктик в списке Тэхена. Перед отлетом он долго не мог уснуть и выбирал места, которые хотел посетить. Родео в американских фильмах всегда привлекала омегу своей гламурной атмосферой. — Вы с Ёнсу можете завтра съездить и прикупить все, что захотите. У него моя платиновая карта, ни в чем себе не отказывайте. — Спасибо, — со скромной улыбкой отвечает Тэхен. Особняк Хосока — это воплощение современного минимализма с элементами роскоши. Снаружи здание выглядит как архитектурный шедевр: белоснежные стены, огромные панорамные окна от пола до потолка и террасы, выходящие на ночной Лос-Анджелес, от которого дыхание перехватывает. Теперь Тэхен понимает, почему люди готовы платить огромные суммы, чтобы приобрести здесь недвижимость. Во дворе расположен просторный бассейн с прозрачной голубой водой, подсвеченной в темноте, вокруг которого деревянные шезлонги и зонты. Высокие пальмы и аккуратные кустарники добавляют живости этому месту. Внутри особняк выполнен в нейтральных тонах: белый мраморный пол, кремовые стены и темное дерево. Гостиная просторная, с дизайнерской мебелью, кожаными диванами и стеклянным журнальным столиком. В центре комнаты — камин с мраморной отделкой, а на стене висит большая картина, на которой Хосок и Ёнсу в свадебных нарядах на пляже Санта-Моника. Внутри их встречает Джеймс — американец корейского происхождения, отвечающий за порядок в доме. — Ёнсу, наверное, Хёну кормит. Пойду проверю, как они, а вы следуйте за Джеймсом. Он покажет гостевую спальню. Тэхен устало плетется за ними на второй этаж, питая иллюзорную надежду на то, что кровати окажется две, но стоит им зайти в выделенную Хосоком комнату, разочарование накрывает с головой. — Я в душ, — оповещает Тэхен, увидев смежную ванную. — Звучит как приглашение присоединиться. — Разбери чемоданы и приходи, дорогой. Тэхен с сарказмом говорит, но Джеймс все принимает за чистую монету и скромно улыбается, думая о том, что у брата Хосока такой крепкий и полный любви брак. Бета коротко поклонился и покинул комнату, оставив Чонгука в одиночестве. Альфа даже и не думал идти к Тэхену, прекрасно знал, что дверь закрыта, поэтому принялся раскладывать вещи в большой шкаф из красного дерева. Тэхен проторчал в ванной долгих двадцать минут, частично смыв с себя усталость. Акклиматизация даёт о себе знать. Он вышел, завернувшись в белое полотенце, и увидел до смеха абсурдную картину: Чонгук скрупулезно раскладывает свое бельё от Calvin Klein в выдвижной ящик шкафа, будто боясь его помять. — Обязательно просуши волосы феном, — сказал альфа перед тем, как скрыться в ванной. Омега переоделся в свободные домашние штаны молочного цвета и белую футболку, подвернув рукава. Когда сушил волосы, в комнату постучался Хосок и сказал спуститься через десять минут. — Чонгук, прошу, притворись нормальным человеком. Я не хочу, чтобы у супруга Хосока появились вопросы. — О чем ты говоришь, Тэхен-и? — мужчина целует его в макушку, попутно натягивая брюки. — Относись ко мне как к человеку, а не своей собственности. И не разговаривай с каменным выражением лица. Отсутствие эмоций у собеседника приносит дискомфорт. Выдави из себя хотя бы подобие улыбки за ужином. — Я подыграю тебе, если ты тоже безупречно исполнишь свою роль, — Чонгук протягивает ему раскрытую ладонь и ждёт ответа. Тэхен заверяюще кивнул и взял его за руку. Когда они выходили из комнаты, омега хлопнул себя по лбу, чуть не забыв подарки для Ёнсу и Хосока. По пути в аэропорт он попросил Чонгука заехать в Olive Young и купил несколько больших пакетов с уходовыми средствами для лица, тела, волос. Взяв все нужное, они спустились к супружеской паре. Ёнсу первый подошёл к омеге и обворожительно улыбнулся. Тэхен отзеркалил улыбку, поражаясь красоте мужчины. Ёнсу тридцать один год, но мягкие черты лица и взгляд, как у олененка, стирают грань между настоящим возрастом. — Привет, Тэхен. Я рад познакомиться с тобой лично. Чувствуй себя как дома. — Здравствуйте, — Тэхен низко поклонился. — Ну что ты. Мы ведь родственники. Обращайся ко мне неформально. У омеги такой приятный, мягкий и тягучий, как плавящаяся карамель, голос. Тэхену нравится его молочно-ванильный природный аромат. Неловкость и волнение уходит на второй план, стоит только Ёнсу легонько обнять его. Чонгук недовольно смотрит на эту картину, но ничего не говорит. — Хорошо. Здесь подарки для вас двоих, — омега протягивает ему фирменные зелёные пакеты Olive Young и садится на отодвинутый Чонгуком стул. — Спасибо, Тэхен-а. Ты такой чуткий и заботливый. Чонгук наверняка спас планету в прошлой жизни, ведь ему досталось такое чудо. — Там была целая галактика. Все начинают посмеиваться, кроме Чонгука. Тэхен пнул его под столом, после чего мужчина был вынужден показать свою вовлеченность в общую беседу. — Как малыш Хёну? Мне не терпится увидеть своего племянника, — спрашивает Чон, помогая Тэхену почистить королевские креветки, ловко орудуя ножом. — Он недавно уснул, — с облегчением произносит Ёнсу, отпивая ягодный смузи. Алкоголь нельзя, потому что ребёнок питается грудным молоком. — Хосок не вдавался в детали, когда рассказывал о вас. Лишь упомянул, что Чонгук нашел своего истинного и влюбился в него без остатка, потеряв рассудок. Мне показалось это очень трогательным и романтичным. Как вы познакомились? Тэхен поперхнулся вином, когда услышал это. В голове роилось огромное количество вариантов ответа, но он не знал, как правильно ответить, чтобы все звучало правдоподобно. — Простите, — откашлявшись, произносит омега. — Наша история похожа на дораму. В тот день я шёл к папе в галерею и случайно пролил на высокого альфу кофе. — Случайно? Нет, Тэхен ухитрился придумать интересный способ познакомиться. — Перестань шутить, дорогой, и не перебивай, — Тэхен театрально закатил глаза и легонько пихнул его в плечо.— Все правда произошло по воле судьбы. После этого неловкого случая мы встретились вновь в кабинете моего папы. Чонгук хотел приобрести написанную мной картину, — Тэхен делает глоток вина. — Она называлась «Рассвет в Тэгу». Помню, как только взглянул на полотно, оно магической силой пленило мое сознание. Я неотрывно смотрел на него и поражался таланту художника. Возникло острое желание приобрести и спрятать это искусство в чистом виде подальше от человеческих глаз. Чтобы только я мог его созерцать и восхищаться. Когда сделка состоялась, я пригласил Тэхена в ресторан. Дальше я каждый день присылал цветы и подарки ему домой. Тэ очень скромный омега и не сразу решил ответить взаимностью. Лишь спустя месяц мой мальчик начал оттаивать. И вот мы у алтаря клянёмся друг другу в любви и верности, пока... — Пока смерть не разлучит нас, — заканчивает Тэхен, неотрывно смотря Чонгуку в глаза. В ответ ему мягкая улыбка и кивок. — Кто бы мог подумать, что такой серьезный на вид человек в душе настоящий романтик. Ёнсу улыбается, смотря на супружескую пару, и даже не догадывается о том, какой настоящий смысл Чонгук вложил в свои слова. И только Тэхен с Хосоком нервно переглядываются, надеясь на то, что этот милый ужин не превратится в скандал. — Вы узнали нашу историю. Теперь ваш черёд, — омега берет бокал с красным сладким и медленно цедит его. — Наша история началась слегка сумбурно. В тот день я, как обычно, пришёл на смену в клинику. — Ёнсу специализируется на репродуктивном здоровье омег, — уточнил Хосок. — Ближе к вечеру поступил омега, у которого отошли воды. Как я узнал потом, Хосок со своим лучшим другом и его беременным супругом были в ресторане, и в тот момент ребёнок решил, что пора увидеться со своими родителями. — Инхо разнервничался ещё сильнее, чем его беременный муж, поэтому не смог вести машину, — Хосок тихо посмеивается, вспоминая гримасу ужаса на лице друга. — Я оставался с ним до момента, пока не показали новорожденного малыша. — Дальше все было примерно как у вас, но я сразу дал понять Хосоку, что симпатия взаимная. Мы не истинные, но это не имеет никакого значения. Любовь, поддержка, взаимоуважение и верность — вот залог крепких и здоровых отношений. — Отлично сказано. Выпьем за то, чтобы наши семьи оставались такими крепкими и любящими, — предложил Чонгук, и все поддержали эту идею. Они просидели до позднего вечера, разговаривая на самые разные темы и периодически шутя. Тэхен испытывал когнитивный диссонанс, слушая и наблюдая за всем происходящим. Зачастую он ужинал один либо же с Чонгуком, но все происходило в гробовой тишине. Тэхен кожей ощущает тепло и искренность, исходящие от Хосока и Ёнсу. Впервые за долгое время омега понимает, что уснёт без тревоги и страха. Кошмары не посмеют к нему приблизиться в этом светлом месте.

***

Чонгук просыпается ближе к полудню и по привычке тянется рукой к Тэхену, но вторая половина постели уже давно остыла. Мужчина резко поднимается, натягивает спортивки и майку, но потом в память врезается фраза про Родео Драйв. Он уверен в том, что омеги поехали на шоппинг в Беверли-Хиллз, и это подтверждает Хосок. Старший Чон сидит на диване в гостиной и кормит сына. Перед отъездом Ёнсу сцедил в бутылочку грудное молоко и со спокойной душой забрал Тэхена в их мини-тур по городу. Хосок аккуратно придерживает малыша и контролирует процесс кормления. Хёну жадно пьёт подогретое молочко и не капризничает, чувствуя себя в безопасности. Чонгук садится рядом, смотрит на своего пухлощекого племянника, а потом переводит взгляд на брата. Хосок весь будто светится изнутри, но Чонгук не понимает его эмоции. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на него? — У меня щемит в груди от переизбытка эмоций. Я так люблю этого крохотного человечка, ты даже представить себе не можешь. Хочется каждую секунду быть рядом и наблюдать за всем, что он делает: спит, кушает, отрыгивает молоко, если переел, справляет нужду. — Я не спрашивал о таких омерзительных подробностях, — Чонгук поморщился, вызвав у него истерический смех. — Когда у тебя родится свой ребёнок, ты поймёшь меня. Я быстро научился менять подгузник, пеленать, укачивать и даже колыбельную петь. Могу и тебя проинструктировать на правах старшего брата. — С твоим талантом петь, — Чонгук показал кавычки в воздухе, — сомневаюсь, что Хёну может уснуть. На мгновение к ним приходит Джеймс и отдаёт Чонгуку поднос с завтраком в виде курицы и риса на овощной подушке. — Он очень быстро засыпает после моей колыбельной. Смотри. Хосок начинает петь традиционную корейскую песенку для малышей почти шепотом под скептическим взором Чонгука и баюкает тёплый комочек, пахнущий молоком. Пять минут — и ребёнок спит сладким сном. — Он и впрямь уснул, — удивленно констатирует младший Чон, доедая оставшийся рис, который оказался ничем не хуже, чем корейский. — Отнесу его в кроватку и вернусь. Через несколько минут они сидят на шезлонгах у бассейна и пьют холодное пиво. — Ты хороший отец. Я серьёзно, — Чонгук хлопает брата по плечу. — Вы с Тэхеном планируете детей? — В следующем году ты станешь дядей, обещаю, — со стопроцентной уверенностью заявляет. — Что насчёт тебя самого? Готов стать родителем? — Возиться с детьми — это омежья прерогатива. Я, как глава семьи, должен обеспечить безбедное существование и передать в наследство свою бизнес-империю. — У ребёнка два законных родителя. Это значит, что супруги равноценно заботятся о нем и поддерживают друг друга. Мы с Ёнсу все обязанности делим поровну, но я стараюсь делать даже больше, чтобы он мог уделить время своим хобби или встретиться с друзьями. Ребенок — это не твоя копия, из которой ты вьешь веревки. Прошу тебя, Чонгук, не будь как отец. Власть и деньги не сделали его достойным родителем. — Как человек он был полным дерьмом. Как отец — ещё хуже. — Мне жаль, что папа родил нас от такого ублюдка. Я связался с людьми из Тэгу... — Нет, даже не думай начинать нести этот бред по новой, — Чонгук предупреждающе смотрит на него. — Но что, если они действительно помогут? — Хосок-а, не заставляй меня считать тебя идиотом и смирись с тем, что прошло уже больше двадцати лет. Если бы он хотел нас увидеть, непременно сделал бы это после смерти отца. — Что, если... — Какое, к черту, «если»? Он сбежал с любовником и бросил маленьких детей. Мы для него были лишь балластом! — грубо чеканит, складывая руки на груди. — Это не так! — повышает голос Хосок, теряя самообладание. — Слабо, но я помню, как он всегда старался защитить нас, учил читать и писать, играл на скрипке в закрытом саду. — Это называется конфабуляция. Человек заполняет пробелы в памяти вымышленными деталями, не осознавая, что они вымышленные. — Ты был тогда слишком маленький, но я точно знаю, что эти воспоминания реальные. — Если бы он правда был таким, каким ты его знал, разве бросил бы нас ради любовника? — Это то, что сказал нам отец. Я не поверил ему и пытался узнать у прислуги, но персонал весь сменили в тот же день. Когда подрос, я искал их, но этих людей будто никогда не существовало, — у Хосока меж бровей залегла морщина. — Джихван был тираном, — Чонгук поджигает сигарету и затягивается, чтобы сбросить скопившееся напряжение. — Неудивительно, что все так произошло. Любой сбежал бы от этого ублюдка, сверкая пятками. Омега, который нас родил, так и поступил. Нет смысла его обвинять, так же, как и искать. — Остался Кан Джисон. Он тогда работал на отца и должен что-то знать. — Если он и правда что-то знает, то скорее в могилу с собой заберет эту тайну. Его даже пытки не расколят, поверь мне. — Надеюсь, где бы папа сейчас ни был, он здоров и счастлив. — Ты и правда размяк после того, как стал отцом, — хмыкнул младший и затушил сигарету. — Чонгук, я живой человек, которому свойственны эмоции и чувства. Ты разве не чувствуешь обиду? — Я чувствую отвращение к предателям. Омега, который нас родил, таковым и является. Прости, но добра таким людям я не могу пожелать. — Отец розгами избивал тебя по голеням. Папа вмешался, после чего его хрупкую спину исполосовали до мяса. Помнишь? Чонгук поднимается с шезлонга и собирается уйти, но замирает статуей на месте. В ушах на мгновение раздалась какофония истерических криков и громкого плача. Чонгуку показалось, что по его горящим голеням стекает кровь. Металлический привкус осел на языке, перед глазами невнятные блики. Он мотнул головой, прогоняя наваждение, и повернулся к брату. — Ты говорил, что за виллой целая площадка для гольфа. Покажешь? Хосок лишь кивнул и больше не поднимал тему о прошлом. Чонгук ясно дал понять, что не хочет в нем копаться. Альфы так сильно были увлечены игрой, что не заметили, как приехали их омеги. В руках было очень много пакетов с именитыми брендами одежды, обуви и косметики. Поздний обед они провели вместе за разговорами и холодными напитками. Малыш Хёну сделал свой вклад, срыгнув впервые взявшему племянника на руки Чонгуку на футболку. Ребёнок хорошо вёл себя на руках у Тэхена и родителей, но стоило дяде прикоснуться к нему, как произошёл этот инцидент. У всех, кроме альфы, это вызвало смех. Чонгук отдал ребёнка Ёнсу и пошел переодеваться, а когда вернулся, поставил Тэхена перед фактом: они едут в круиз на яхте. Улыбка на лице померкла.

***

Тэхен слишком хорошо знает Чонгука, чтобы поверить в то, что мужчина привез его сюда для созерцания живописного вида. Пока альфа о чем-то разговаривает с капитаном яхты, он чуть наклоняется за борт, упираясь локтями в металлические перила, и смотрит на кровавый закат, отражающийся в тихоокеанских водах. Они достаточно далеко отплыли от песчаного берега. То, что заметил Тэхен, его совсем не удивило и даже не напугало. Из воды торчит плавник большой белой акулы. Омега в детстве обожал смотреть телепередачи об этом виде и хорошо помнит, что они могут учуять кровь за несколько километров от себя. Хищников так манит этот металлический запах, оголяя инстинкт разорвать вклочья и поглотить. Тэхен делает глубокий надрез на ладони ножом для чистки фруктов, лежащим на стеклянном столике возле кожаного дивана в центре палубы. Кровь тонкой струёй вытекает в океан. По расчётам акула находится в трехсот метрах от судна. Омега сильнее давит на рану, провоцируя обильное кровотечение. Плавник постепенно начинает приближаться, и Тэхен уже готов обрадоваться тому, что увидит живую акулу вблизи. Хищник оказывается так близко и втягивает сладковатый запах крови, после чего разворачивает сосредоточенного юношу к себе. Тэхен хмурится, теряя из виду акулу, после чего толкает Чона в плечо и раздраженно шипит: — Ты спугнул моего нового друга. — О ком ты, Тэ? Что с твоей рукой? — Чонгук недовольно косится на рану. — Хотел увидеть акулу, вот и приманил кровью. — Глупыш, — Чонгук тихо посмеивается с этого невозмутимого выражения на его лице. — Я построю для тебя океанариум в Сеуле, в котором будут все виды. Будешь смотреть на своих акул, сколько захочешь. — Не нужно держать их в неволе. Все должны жить в своей естественной среде обитания. Свобода — самое ценное, что может быть у живых существ. Без неё жизнь превращается в бессмысленное существование. Я хочу все прекратить. Тэхен неспешно отступает на несколько шагов назад, неотрывно смотря в обсидиановые глаза. Чонгук не останавливает, когда он перелазит через перила, становясь на небольшой выступ за бортом яхты. — Умереть в таком красивом месте было бы прекрасно. — Ты действительно хочешь этого? — Нет, Чонгук, я очень хочу жить, но с каждым прожитым днем с тобой это желание уменьшается. Ты эгоистичная, ненасытная мразь, в чьих руках слишком много власти. У меня связаны руки. Я не могу ничего тебе противопоставить из-за папы... — Тэхен вовремя умалкивает, не произнося родное имя, отдающее резкой болью в груди. — Ты умрёшь не раньше, чем я позволю тебе это сделать, — Чонгук обвивает его тонкую талию двумя руками и крепко прижимает к себе. Эту истину Тэхен ненавидит больше всего, но ему нечем крыть. Рука Чонгука у него между сломанных ребёр крепко сердце сдавливает, обещая вырвать и сожрать кусочек за кусочком, если он посмеет нарушить их договорённость. Тэхен тяжело вздыхает, втягивая морской бриз, солью отдающий на языке, и возвращается на палубу. Чонгук берет его за запястье, усаживает на кожаный диванчик и наливает бокал освежающего Просекко. Пока мужчина в поисках аптечки, Тэхен быстрыми глотками осушает его, помедлив немного, присасывается к горлышку бутылки, чтобы поскорее опьянеть. Чон неожиданно вырывает её и разбивает о палубу на сотню маленьких осколков. По омежьему подбородку и шее растекается алкоголь, заливая белую майку на тонких бретельках. — Твоему слабому организму нельзя столько пить. — Продолжаешь играть в заботливого мужа? Я думал, этот театр закончился, как только мы остались одни, — фыркает Тэхен, вытирая подбородок невредимой ладонью. — Я всегда о тебе забочусь, но ты этого не ценишь, — Чонгук обрабатывает его порез антисептиком, после чего лепит широкий пластырь, разглаживая пальцами. — Верно. Ты так сильно любишь и опекаешь меня, как идеальный супруг, а я неблагодарная дрянь. — Не будь так критичен к себе, тигрёнок, — мужчина заканчивает бинтовать узкую ладонь и целует её мягко, говоря, что так быстрее заживёт. — Ты хорошо справляешься, на самом деле. Ёнсу и я в восторге от тебя. Даже малыш Хёну обожает, когда играешь с ним. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Прошу, не продолжай этот разговор, — Тэхен отмахивается и складывает руки на груди. — Мне тридцать в следующем году. К тому времени я уже должен стать отцом. — Посмотри на себя, Чонгук. Какой из тебя отец? Ты психически болен и опасен для окружающих. Допустим, у тебя родится ребёнок, но что, если он начнёт громко кричать или плакать днями напролёт? Ты можешь его убить или покалечить в приступе агрессии. — Тут ты ошибаешься. Я бы никогда не тронул своих детей. — Ты не способен на любовь, лишь на насилие. Будешь с детства вдалбливать в голову идею о том, что все в этом мире можно решить силой, угрозами, шантажом или деньгами. Как твой отец это делал. Тэхен не знал, какие конкретно у Чонгука были отношения с отцом, но шрамы на спине и слова Джисона частично пролили свет на прошлое. По взгляду он понял, что попал в нужную точку. Мужчина на мгновение крепко стискивает челюсть, сжимает-разжимает кулаки, отводя взгляд в сторону. Спину обжигает фантомная боль. Руки шарятся по карманам голубых джинсов в поисках косяка. Чонгук раскуривает его, запрокинув голову к алому небу, и молчит долгих две минуты. — Я не мой отец. У нас разные взгляды на воспитание детей. Я бы никогда не поднял на тебя руку в присутствии сына. — Ты бы сделал это за закрытыми дверями. — К тому времени, когда у нас появится ребёнок, надеюсь, что ты не будешь таким эмоциональным и начнёшь вести себя сдержанно. В таком случае мне не придётся видеть побои на любимом теле. — За год ничего не изменится. Я все так же буду ненавидеть тебя и ребёнка. Если он появится на свет живым. — Ты бы смог навредить малышу, который растёт у тебя под сердцем? Тэхен рефлекторно содрогнулся от мысли об эмбрионе в своей утробе. Внутри все стянуло в тугой узел от омерзения и ужаса. Породить на свет копию Чонгука — преступление против человечества. — Малышу? Это мерзкое отродье унаследует твои гены и вырастет таким же монстром. Наверняка принудит понравившегося омегу к браку, и они повторят нашу судьбу. Я всажу в себя нож, если забеременею. Можешь даже не сомневаться в этом, Чонгук. Чонгуку хочется рассмеяться ему в лицо. Тэхену кажется, что решение за ним, но мужчина предугадал такой ответ и знает, как будет действовать в будущем. Это будет бесчеловечно, но эффективно. Мужчина всегда работает на удовлетворительный результат. Исключений быть не может. — Интересно, будешь ли таким же смелым и непоколебимым после того, что я тебе покажу сейчас. Тэхен замер на месте, покрывшись табуном мурашек. Первая мысль, ножом врезавшаяся в голову, была о папе. Если Чон ему навредил, Тэхен схватит осколки от разбитой бутылки и перережет ему глотку на месте. — Мне доложили, что Намджун попал вчера днем по корейскому времени в аварию в Пусане. Сильное сотрясение, перелом ребер, одно из которых проткнуло легкое, внутреннее кровотечение, — в подтверждение своих слов протягивает телефон, на котором фотография из больницы. — Мои люди лишь периодически следили за ним и докладывали, но ничего больше. Виновником аварии был пьяный студент-старшекурсник. На фото Намджун после операции лежит без сознания. Его лицо и руки покрыты фиолетовыми гематомами, голова перебинтована. В горло введена эндотрахеальная трубка через рот. — Я сказал тебе в день нашей свадьбы о том, что вычеркнул этого человека из своей жизни. Ничего не изменилось. Не понимаю, зачем показываешь это. — Значит, его могут отключить от аппарата ИВЛ? Тэхену в этот момент самому нужна искусственная вентиляция лёгких, потому что он не в состоянии дышать. Голова болит, будто молотком проломили череп. Ребра крошатся вовнутрь, разрывая горящие легкие и гулко бьющееся сердце, которое вот-вот перестанет качать кровь. Он боль Намджуна чувствует как свою собственную. — Это будет убийством. Бессмысленным, — омега старается быть рациональным и показывать минимум эмоций. — Сколько раз мне ещё нужно твердить о том, что Намджун — это безликое пятно из прошлого? — Ты можешь сколько угодно городить эту чушь, но глаза всегда расскажут истину. Видел бы ты сейчас своё лицо, Тэхен-и, — Чонгук начинает смеяться с обескураженного омеги и хлопать. — Я наизусть выучил, как выглядит безразличие. Этот твой любимый пустой взгляд обжигает сильнее снежной бури в минус сорок. Стоило показать фотку этого ублюдка, лёд начал таять. — Чонгук, ты обдолбался и не понимаешь, что говоришь, — Тэхен отшвыривает ему телефон в руки. — Убеди, что я неправ. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Зависит от твоей находчивости. Тэхен не задумываясь хватает косяк со столика, садится альфе на колени и просит поджечь. Чонгук улавливает ход его мыслей, но не выказывает ни одобрения, ни заинтересованности. Лишь поджигает блант и наблюдает, не прикасаясь к манящим бедрам в коротких шортах. Тэхен громко дышит, дрожащими пальцами подносит тлеющий косяк к губам и делает небольшую затяжку. На языке горько-сладкий привкус, в лёгких пожар, в теле дрожь. Он вынуждает себя сильнее затягиваться, чтобы в голове не было ничего, кроме тумана, скрывающего ужасающую реальность. Шум волн и летающих чаек становится громче и глубже. Тэхен готов поклясться, что слышит биение собственного сердца и дыхание Чонгука. Он обхватывает чужое лицо двумя ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я хочу, чтобы ты перестал сомневаться в том, что владеешь мной без остатка. — Твое сердце – самый ценный трофей, который недостижим. — Ты ведь не романтик, Чонгук, — Тэхен начинает хихикать до слез перед глазами. — Скажи, кто я. — Изголодавшееся по свежей плоти животное. Я готов насытить тебя и заставить ни о чем и ни о ком другом не думать в тот момент, когда между нашими телами не будет ни миллиметра. — Ты говоришь это под воздействием травы. Потом возмутишься, какой я ублюдок, посмевший воспользоваться твоим невменяемым состоянием. — Я все осознаю и говорю тебе сделать это. Разве не хочешь? — Тэхен слегка заторможенно стягивает бретельку с плеча, оголяя медовую кожу и выступающую ключицу, подставляет её под шершавые Чоновы губы. У альфы крепко стоит ещё с момента, когда Тэхен забрался к нему на бедра. Сдерживаться больше нет сил. Подобно хищнику, он голодно вонзается в тонкую шею, прикусывая и посасывая до омежьих полувскриков. У Тэхена голова кружится как после трехдневного недосыпа. Тело ощущается таким слабым, самому себе не принадлежащим, но болезненные укусы приводят в чувство и напоминают о том, что должно произойти. Тэхен сгорит до тла в очередном акте насилия, после чего обязательно возродится. По крупицам будет собирать себя из пепла, слезами омывать отросшие крылья, которые Чон каждый раз вырывает с мясом. Однажды эти крылья принесут к тому, кто бережливо хранит его сердце. Тэхен быстро смаргивает слезы и позволяет Чонгуку уложить себя на спину. Грубые руки быстро стягивают шорты и нижнее бельё с омеги, раздвигают колени и размазывают смазку по промежности. Мужчина готовился к тому, что должно здесь произойти, поэтому захватил все необходимое. Тэхен громко хватает ртом воздух от двух пальцев внутри, которые разводят в стороны, сильнее раскрывая. Боль заглушает наркотик в крови, размывает её. Неприятно тянет низ живота. Тэхен старается глубже дышать и чувствует, как мышцы пропускают в себя три пальца. Чонгук загоняет в него по самые костяшки, хрипло дышит и надрачивает истекающий смазкой собственный член. — Впервые вижу, чтобы ты использовал презервативы, — сглотнув тяжёлый ком в горле, произносит хрипло Тэхен. Во рту пустыня после косяка. — Если сделаю это внутрь, тебе будет проблематично вернуться назад. У Ёнсу и Хосока может сложиться неправильное впечатление, — Чон зубами разрывает серебристый пакетик и протягивает содержимое Тэхену. — Хочу, чтобы ты сам раскатал резинку. Тэхен не может даже подняться из-за слабости, поэтому лежа пытается натянуть презерватив. Руки дрожат как у героинового торчка без дозы. Всё соскальзывает и падает на пол, вызывая у Чонгука смех, у Тэхена — стыд. — Ты такой очаровательный в своей неопытности, — Чонгук протягивает ему новый из упаковки. — Сожми кончик двумя пальцами, чтобы выпустить воздух и оставить место для спермы. Дальше раскатывай так, чтобы он плотно прилёг, но не был слишком натянут. Тэхен пытался максимально осторожно все сделать, чтобы не прикасаться пальцами полностью к горячей, до омерзения липкой плоти. — Хороший мальчик, быстро учишься. Чонгук погладил его по щеке большим пальцем и навис сверху, вжав тяжёлым телом в кожаный диван. Задирает тонкую Тэхенову майку до груди, прикасается кончиками пальцев к быстро сокращающимся мышцам живота, надавливая внизу. — Что ты делаешь? — Только сейчас заметил, что ты стал мягче здесь. Питайся хорошо, не люблю биться о кости. Тэхен нервно вздыхает, чувствуя, как горячая головка потирается о его промежность, на секунду смотрит вниз и отворачивает голову к солнцу. В его слезах закат отражается особенно ярко и кроваво. Чонгук медленно входит в него, шипя от узости. Он давно не прикасался к своему падшему ангелу из-за экзаменов и собственной занятости на работе. Тэхен так сильно сжимается на нем, тихо постанывая из-за болевых ощущений, оставляет хаотичные царапины на спине и шее, чтобы хоть как-то отвлечься. Чон хватает его тонкие руки и зажимает над головой до красных отпечатков, просит не ёрзать и лежать как послушный мальчик. Тэхен сожалеет о том, что выкурил только один косяк. Его оказалось совершенно недостаточно для рваных и глубоких толчков по самое основание. Просить быть нежнее нет смысла. Чонгук возбужден до предела. Вены на его шее и руках змеями проступают, глаза полыхают пламенем, в котором сгорают Тэхеновы крылья. — Я чувствую твою дрожь изнутри, — мужчина укладывает руку на шею, слегка нажимая. Ему всегда нравилось наблюдать, как у омеги закатываются глаза от нехватки кислорода. В такие моменты Чонгук глубоко целует его, разделяя одно дыхание на двоих. Он помешан на контроле, особенно человеческих жизней. Тэхен слабо царапает его татуированную руку, находясь на грани потери сознания. Втайне он всегда надеется, что мужчина надавит посильнее и сломает шею, освободив навсегда. Это было бы слишком благородно с его стороны. Чонгук и благородство — Северная и Южная Корея. Он смотрит на своего субтильного мальчика в слезах, приближается к оргазму и осознает: ни от одного наркотика так сильно его не размазывало. Тэхен жадно хватает ртом воздух, когда рука перестаёт давить, но Чонгук стремительно хватает острый подбородок и припадает к влажным от слез и тонкой ниточки слюны губам, резделяя его на двоих. Бедро обжигает болью от усилившейся хватки. Тэхен крепко зажмуривается, готовясь к горячей липкости внутри. Над ухом раздаётся хриплый мат с протяжным стоном. – Расслабься, все закончилось. Чонгук делает ещё несколько ленивых толчков и неохотно покидает пульсирующее нутро. Пока мужчина стягивает с себя полный презерватив и протирает мокрого от смазки Тэхена, тот лежит побитым котенком. Между ног неприятно жжет, горло дерёт из-за сухости, виски пульсируют, на покрасневшем лице остались засохшие потёки слез. — Я пить хочу. Чонгук быстро спустился в каюту, достал из маленького холодильника воду и коробочку с клубникой. — Только с моих рук, малыш. Тэхен с трудом приподнялся на локтях и припал разодранными в кровь губами к горлышку стеклянной бутылки. После прохладной жидкости стало немного легче, даже тошнота пропала. Омега дрожащими руками нашарил нижнее бельё и попытался натянуть, но не получилось. Чонгук все это время сидел рядом, с садисткой ухмылкой наблюдал за таким затраханным и разбитым Тэхеном. Желание убивать кого-либо в этот день отпало. Мужчина помог ему одеться и даже покормил клубникой, ягода за ягодой засовывая в рот. Омега не сопротивлялся, механично пережёвывал все, не чувствуя вкуса. Чон провел большим пальцем по нижней, измазанной в ягодном соку губе, и все слизал, сканируя Тэхена взглядом. Он накинул на него свою белую рубашку, чтобы скрыть следы зверства. Тэхен улегся на бок, сильнее кутаясь в неё из-за вечернего ветра, и уснул до момента, пока яхта не оказалась у берега. Там альфа взял его изможденное тело на руки и уложил на заднее сиденье белого мустанга. Из успокаивающей темноты омегу жестоко выдернули спустя полчаса. Сонно проморгавшись, Тэхен поднялся и на дрожащих ногах зашёл в дом. Тело было настолько слабым, что Чонгук был вынужден его поддерживать за талию и буквально тащить на себе. В этот момент хотелось лишь одного: лечь на мягкую кровать и проспать по меньшей мере двадцать часов. Тэхен не ожидал, что остаток этого ужасного дня закончится ещё хуже, чем начался. На первом этаже их встретил Ёнсу с чашкой зелёного чая. — Как провели время? — в привычной мягкой манере спросил омега, но улыбка быстро начала спадать по мере приближения. — Отлично покатались, но Тэ устал,— расслабленно ответил Чонгук, поцеловав его в висок. — Ложись спать без меня, малыш. Мне нужно поговорить с Хосоком. Тэхен кивнул и быстро, насколько мог в таком состоянии, поковылял к лестнице, не смотря Ёнсу в глаза. Было очень стыдно от осознания того, что он обо всем догадывается. Ёнсу успел заметить на его бедрах свежие синяки, разбитые губы и укусы под ключицей и на шее. Больше всего омегу напугал запах, исходящий от Тэхена. Вместо деликатного грейпфрута это был чистый страх и феромоны Чонгука. Ёнсу дождался, пока Тэхен уйдёт к себе в комнату, и подошёл к Чонгуку, вальяжно сидящему на диване и посматривающему на часы. — Хосок не говорил, когда приедет? Омега пропустил его вопрос мимо ушей и задал свой: — Что произошло? Что ты сделал с Тэхеном? — повышает голос. Чон посмотрел на него, как на умалишенного и посмеялся, обнажив ровный ряд белых зубов. — Ёнсу, ты ведь взрослый омега. Должен понимать, что происходит наедине между супругами. — Ты применял силу. Следы на его теле и хромающая походка кричат об этом. — Тэхену нравится, когда я беру его грубо. Он не такой невинный, каким кажется на первый взгляд, — Чонгук стучит пальцами по обивке дивана, намеренно привлекая внимание к своим рукам, на которых остались глубокие следы от ногтей. — Я оказывал помощь омегам, пережившим изнасилование. Тэхен выглядит как один из них. И дело не только в синяках и ссадинах. Его взгляд... — Ёнсу всхлипнув, прижав ладонь ко рту. — Мальчик выглядел так, будто его заживо выпотрошили. В памяти всплыл случай одного омеги, которого избил и изнасиловал супруг, впоследствии чего произошёл выкидыш. Эта пара всегда вместе приходила на УЗИ к Ёнсу и выглядела как идеальный пример здоровых отношений. Кто бы знал, что монстры в обличье людей умеют хорошо подстраиваться в социуме, а за закрытыми дверями показывают свою истинную сущность. Ёнсу начинает прокручивать все взаимодействия Чонгука с Тэхеном и с ужасом осознает, что его заставили поверить в это. Альфа слишком навязчиво и неестественно пытался показать, как сильно любит Тэхена. Ёнсу слишком поздно это осознал и с иронией подумал, что стоит отдать должное мужчине. Из него актёр не хуже, чем бизнесмен. — Ёнсу, ты ведь имеешь ученую степень по медицине. Такой умный и уважаемый омега достался моему брату. Надеюсь, тебе хватит мозгов не влезать в наши с Тэхеном отношения. У тебя сейчас на первом месте должен быть Хёну. Со своим мужем я разберусь сам. — Подонок! — шипит раздраженно омега и замахивается. — Смеешь мне угрожать в моём же доме? Чонгук моментально перехватывает тонкое запястье и сжимает его соизмеримо своему раздражению. — Да, ты прав. Я безнравственный ублюдок, для которого не существует границ допустимого. Лишь потому, что ты муж моего брата, я не разобью твоё милое личико. — Я сейчас же позвоню в полицию и тебя посадят! Такие мрази должны гнить за решеткой! — Ёнсу собирает всю имеющуюся слюну во рту и плюёт ухмыляющемуся альфе в лицо. — Пока копы будут ехать, я ещё раз успею засадить Тэхену. После того, как кончу в его узенькую дырку, выкурю сигарету и выпью стакан бренди... — Закрой свой грязный рот. — Не перебивай, — Чон приставил палец к дрожащим губам омеги. — Копы для вида допросят, на что он посмеётся и скажет, что это все шутка и очень любит своего супруга. Тэхен у меня сообразительный мальчик и лишнего никогда не сболтнёт, ведь тогда его любимый папа окажется живым товаром, а бывший альфа распрощается с жизнью. Ёнсу готов поклясться, что видит перед собой не человека. Нет, однозначно не он. Этот монстр пострашнее тех, кто выходил из-под пера Стивена Кинга или Говарда Лавкрафта. У Ёнсу, взрослого омеги, все тело покрыто гусиной кожей, поверх которой капли холодного пота. Где-то вдалеке слышится детский плач, приводя в сознание. Чонгук медленно поворачивает голову в сторону детской Хёну и это заставляет сердце Ёнсу пропустить один удар. Он рефлекторно отпрянул от альфы и со всех ног побежал к сыну. Ёнсу закрывает дверь на замок, хватает плачущего малыша и прижимает к груди. Дрожащие пальцы набирают номер Хосока, но мужчина не отвечает. Чонгук в это время уже зашёл к Тэхену в комнату, ожидая, что тот уже уснул. Это его бы не остановило в любом случае. В паху вновь заныло и сдерживать себя, несмотря на убитое состояние омеги, он не будет. Милосердие — это роскошь, которую Тэхен не заслуживает. — Раздевайся,— грубо бросает альфа, расстегивая ремень. Тэхен лежит на боку и смотрит сквозь него, голова кружится так сильно, до тошноты. — У меня все болит там внизу, — безэмоционально говорит Тэхен, сводя ноги крепче. — Сейчас будет болеть сильнее, — глаза мужчины заискрили нездоровым блеском. Он толкнул язык за щеку и стянул с омеги всю одежду. — Не сдерживай крики и стоны. Ёнсу только что узнал о настоящих отношениях между нами, поэтому можешь не стесняться. — О чем ты говоришь? Тэхен заворочался, когда его грубо уложили животом на постель и согнули левую ногу в колене, отведя в сторону, но ничего не смог сделать против почти ста килограмм, навалившихся сверху. Его пятьдесят семь против Чоновых девяносто пяти выглядят незаконно. Со стороны кажется, будто взрослый залез на ребёнка. Чонгук разводит его ягодицы, осматривает припухшую промежность, решая, нужна ли смазка. Вводит один палец, омежьи стенки моментально плотно сжимаются. Чонгук выдавил немного смазки, чтобы скольжение было не сильно влажным, но и до разрывов не дошло. Презерватив не надел. Чонгук пристрастился изливаться внутрь содрогающегося тела. Отдельный вид удовольствия — это обиженное лицо Тэхена, когда по его бедрам течёт. — Только слепой не заметил бы, каким затраханным ты выглядел, когда мы вернулись. Ёнсу разразился тирадой и даже пощечину мне захотел отвесить. В тот момент показалось, будто это Сокджин говорит его устами. Ты выглядишь как невинный малыш. Неудивительно, что омеги, как наседки, хотят тебя защитить, — отвечает непринуждённо Чонгук, тремя пальцами подготавливая. От имени папы Тэхен вздрогнул. Глаза сильно защипало, словно туда песок раскаленный засыпали. Одинокая слеза скатилась, которую он был даже не в состоянии стереть. В этот момент Тэхен почувствовал себя маленьким ребёнком, которому очень хочется, чтобы папа погладил по голове и прижал к груди, пряча от зла. — Не реви, я ведь ещё не вставил, — Чонгук раздраженно шлепнул его по мягким ягодицам, после которого остался большой отпечаток. Тэхен даже не вздрогнул от удара. Его нервная система перестала передавать сигналы в мозг. Такое часто происходит, когда Чонгук делает все эти омерзительные вещи. Тэхен перестаёт принимать реальность и отключается, стеклянным взглядом уставившись в потолок. Чонгук в такие моменты хлещет его по лицу, разбивая губы и нос до крови, только бы в глазах цвета поздней осени появились хоть какие-то эмоции. Сегодня Чон в прекрасном расположении духа из-за всего произошедшего и кукольное личико не тронет. Мужчина проводит пальцами по его выступающим лопаткам, на которые редко обращал внимание, ведь обычно брал Тэхена в другой позе. Покрывает короткими поцелуями, затем склоняется ниже и шепчет на ухо: — Такие утонченные косточки — произведение искусства. В прошлой жизни я вырвал твои крылья, и вот, что от них осталось. Чонгук загоняет в него член по-животному грубым толчком, прижимается к взмокшей спине, кусает за тонкие предплечья. Татуированная рука сжимает свежие синяки на бедрах, вызывая тихий полустон, и перемещается к талии. У Тэхена слишком тонкая кожа, под которой недостаток жировой ткани. Синяки и ссадины болезненно долго сходят. Изголовье кровати из-за ритмичных толчков бьется о стену, создавая гулкий звук, что доносится к Ёнсу в комнату. Омега молча глотает слезы и укачивает на руках малыша. Внутри закрадываются гадкие мысли о собственном муже. Хосок не мог не знать, какие на самом деле отношения между его братом и Тэхеном. Ёнсу укладывает посапывающее тельце в кроватку и направляется в кабинет к Хосоку. Там в сейфе хранится оружие, с которым он умеет хорошо обращаться благодаря отцу. Взяв револьвер в руку, он уверенно шагает на мерзкий скрипящий звук и клянётся себе, что рука не дрогнет. В коридоре он видит напряженного Хосока, переводящего потемневший взгляд с револьвера на него. — Нам нужно поговорить, пошли со мной. Ёнсу обходит его, намеренно задев плечом, но альфа оказывается быстрее и хватает его за талию, прижимая к себе и волоча в кабинет. Хосок закрывает дверь на ключ, разворачивается и получает пощечину. — Никогда бы не подумал, что у тебя такая тяжёлая рука. — Никогда бы не подумал, что вышел замуж за подонка, — парирует омега. — Ты такой же, как и твой брат! — Все не так, как ты думаешь, — Хосок сдерживает себя, не позволяя эмоциям взять верх. — Объясни мне все. Если обманешь... — Ёнсу всхлипывает, делает глубокий вдох и смотрит ему прямо в глаза, — подам на развод, и Хёну больше не увидишь. Хосок будто удар под рёбра получил, но не имеет права обвинить его. Знает, почему эта тема настолько болезненная. — За день до свадьбы Тэхен рассказал мне, что Чонгук угрожал его близким, поэтому был вынужден согласиться на этот брак. Я не был шокирован. Скорее, разочарован тем, что мой брат пошёл по стопам отца. — Почему ты ничего не сделал для того, чтобы помочь мальчику? — Я пригласил тебя на нашу свадьбу, потому что ты мой старший брат. Не переходи черту, Хосок‐а. Попытаешься ему помочь — я не посмотрю на наши кровные узы, и ты столкнешься с последствиями. Вот, что он мне ответил, когда я умолял не ломать жизнь Тэхену. И добавил, что я должен заботиться о своём беременном супруге и не вмешиваться. — Ему место в психиатрической клинике. Какого черта ты позвал его к нам? Не боялся, что твой брат-психопат свернёт Хёну шейку или сбросит со второго этажа? — вскрикивает омега и колотит его по груди. — Ты утрируешь, — Хосок не сопротивляется ударам. Понимает, что заслужил. — Ты себя вообще слышишь, Чон Хосок? — Отец постоянно цитировал нашего деда, говоря, что только закалённый болью человек будет способен стать достойным преемником. Меня он всегда называл никчёмным слабаком, но в Чонгуке видел продолжение себя. С самого детства он систематически избивал его, а мы с папой слишком боялись, чтобы остановить. Я постоянно видел Чонгука в крови, гематомах и чувствовал все эти раны на себе. Если бы только у меня было больше решимости и смелости, возможно, мой брат не вырос таким, а папа не оставил нас. Мне очень жаль Тэхена, но против единственного родного человека я не пойду. Ёнсу себя чувствует последним идиотом из-за того, что накинулся на Хосока. В глазах мужа столько сожалений и обиды, о которых он даже не догадывался. Омега мало что знал о его семье. Хосок предпочитал не вдаваться в подробности, и теперь все встало на свои места. — Прости, — Ёнсу осторожно обнимает его за подрагивающие плечи и гладит по затылку. Ткань рубашки в области плеча влажнеет из-за слез, которые альфа себе редко позволял. И вот этот поток похороненных глубоко внутри эмоций наконец прорывается наружу. — Ты был тогда ребёнком и не нёс ответственность за поступки взрослых. Мне жаль, что ваш отец оказался таким же тираном, как и мой, но это не оправдывает поведение Чонгука. Он взрослый, вполне вменяемый мужчина, который в разы сильнее Тэхена. Этот омега такой малыш на его фоне. Ты бы видел, в каком состоянии он вернулся с круиза на яхте. На нем живого места не было. Как вообще можно поднять руку на этого ребёнка? Чонгуку нужен психиатр, я серьёзно. — Боюсь, ему уже не помочь. Прошу тебя, Ёнсу, сделай вид, что ничего не было. Тэхену будет очень плохо, если ты начнёшь ковырять эту кровоточащую рану. — Ты прав. Пошли к нашему сыну. Он скучал по тебе целый день. *** Тэхен проснулся в пять утра. Его вырвало прямо в душевой кабине во время того, как он очищал себя внутри от остатков спермы Чонгука. Натянув махровый халат, он спустился на кухню и обнаружил там Ёнсу с чашкой зеленого чая. У омеги под глазами тёмные круги и взгляд уставший. Тэхен весь сжался от стыда и готовился к неприятным вопросам, но ничего не произошло. Ёнсу пожелал ему доброго утра, налил горячий напиток и пошёл за аптечкой. — Тэхен-а, ты не против, если я обработаю синяки? Они сильно отекли. Тэхен лишь кивнул и принялся пить чай. Ёнсу чуть приподнял ему голову и нанёс прохладный гель на тёмные пятна на шее. Мысленно омега успел отрезать Чонгуку руки за такие садистские наклонности. Тэхен поморщился от холода, но не пискнул, лишь обнажил запястья и бедра, на которых дела обстояли ещё хуже. Темно-фиолетовые следы были с кровоподтекам. Ёнсу для них использовал другую, более плотную мазь, от которой все защипало, но неприятное чувство прошло спустя две минуты. — Есть внутренние разрывы? — Нет, но болит, — Тэхен покачал головой, жуя лимон, выловленный в чае. Ёнсу обещал себе не проявлять лишних эмоций, но просто не смог. То, с каким безразличием ответил Тэхен, его сломало окончательно. За все дни, что они провели вместе, он стал дня него младшим братом. Ёнсу во что бы то ни стало хочет защитить и спасти его, но Тэхен не примет руку помощи из-за тех рычагов давления, что есть у его «мужа». Он лишь осторожно обнял притихшего омегу, целуя в макушку. — В течении трех дней используй эти свечи и внешние края смазывай гелем. — Спасибо, Ёнсу, за помощь и за... — Тэхен запнулся, подбирая слова с осторожностью, — тактичность. — У тебя есть мой номер. Всегда звони, если поймёшь, что не справляешься один. Я все сделаю для своего младшего братика. И кстати, у меня для тебя есть подарок. — Правда? — у Тэхена в глазах появился детский восторг. — Когда мы были на Родео, ты обмолвился, что любишь песни Гарри Стайлза. Послезавтра у него будет здесь концерт, так что я купил для нас двоих вип-билеты с самым лучшим видом на сцену. Пойдём? — Ты ещё спрашиваешь. Я с четырнадцати лет мечтал услышать его вокал вживую. Конечно пойдём! Спасибо, хён. Тэхен рванул к омеге, обнял за талию и по-детски чмокнул в щеку. Ёнсу почувствовал себя немного лучше, увидев искреннюю улыбку на лице этого искалеченного мальчика.