убить тебя было бы легче

      Алисе Гончаровой двадцать три года, она закончила МГУ на бюджетном отделении по специальности менеджмент, работает официанткой в ресторане, куда её устроила старшая сестра, а также она мать одиночка. Вполне себе хорошее резюме, не правда ли?       Нет, на самом деле, Алиса не плохая. Просто, как то бывает в дешевых мелодрамах, влюбилась на свою голову и кинулась в омут, наплевав на слова старших, о чем сейчас очень жалеет. Не о том что родила чудесную дочь, конечно нет! Дай Алисе возможность прожить свою жизнь заново, она бы и в этот раз не пошла бы на аборт. Скорее, она очень жалеет о том, что связалась с отцом своего ребенка, будь неладен этот проклятый серб! Сначала все было как в сказке — цветы, конфеты, подарки и красивые слова, да головокружащие поцелуи. А потом открылась вся правда, и Алиса почувствовала себя круглой дурой. Это же надо, поверить в то, что такой парень как Паша, красивый и богатый, сможет повестись на милую, ничем особо не примечательную Алису, живущую в съемной однушке с сестрой на её зарплату арт-директора. На самом деле, зарплата-то не плохая, но если учитывать квартиру почти в центре Москвы, налог на машину и естественные нужды в виде еды и одежды, то Вика и Алиса едва сводили концы с концами. Но суть не в этом.       Спустя почти год, самый счастливый год в её жизни, Алису резко спустили с небес на землю. Очень грубо, кстати говоря, из-за чего шрамы на сердце так до сих пор и не зажили.       Паша заканчивал четвертый курс, когда в университет пришла Алиса, и буквально сшибла его с ног. Это вышло случайно и не преднамеренно, но разве это объяснишь зазнавшемуся сербу, перед которым девушки буквально штабелями ложились, лишь бы уловить хоть один взгляд на своей персоне? Вот и Алиса, через пару минут поняла, что это бесполезно и припомнила все словечки мужа самой старшей сестры, да послала Пашу куда подальше. Это и задело непомерное эго Павлика, что после привело к его спору с друзьями и их отношениям.       Не замечавшая никакого подвоха, она возносилась на седьмое небо от счастья каждый раз, когда он целовал её. И не важно, были то губы или руки. Она была влюблена до безумия и как ей казалось, была любима в ответ. Это было так приятно, лежать у него на груди и слушать его голос с лёгким сербским акцентом. Алисе порой казалось, что она вот-вот умрёт в его руках от переизбытка чувств. Как оказалось после, причину своей смерти она определила верно. Вот только это была далеко не любовь.       Алиса ясно помнит, что помимо предательства любимого человека, она испытала не совсем уместную радость. Они с Пашей пусть и не говорили о детях, но он ясно давал понять, что не против них. Годиков через пять, правда. Но разрушенные им же мечты заставили Алису ненадолго позабыть и о учёбе, и о ребенке.       Как бы то не было странно, но первым о ребенке, как и об его отце, узнал тогда уже почти бывший муж Тани, заставший её надрывно плачущую около Викиной машины. Алиса не могла вымолвить из себя ни слова, лишь воя от боли. Кажется, это стало первым шагом к установившимся отношениям между ними.       Рассказывать о сложившейся ситуации Вике было очень страшно. Она ведь столько раз предупреждала её, быть осторожнее не поддаваться чувствам и иметь голову на плечах. А она, влюблённая идиотка, забывала обо всем, падая в объятия серба. И вот, пожалуйста, уже второй месяц скрывает свою беременность, хоть и понимает, что долго это не продлится. Рано или поздно, живот начнёт расти и будет уже не возможно умалчивать о своем положении. Поэтому собрав все силы в кулак, Алиса сообщила о неожиданном пополнении в семье дрожащим, писклявым голосом. Видя шокированные глаза зашедшей к ним на пару минут Тани и злые Вики, Алиса понимала — скандала не избежать. От переизбытка чувств и грохнулась в обморок, чем перепугала и Таню, и Вику и даже трехлетнюю Алису.       Правда, её обморок после не помог избежать лекции, но кажется, это помогло сёстрам Гончаровым смириться с беременностью младшей.       Гормоны не давали Алисе спокойно учиться, она постоянно думала о Паше. Думала и ревела, ревела и думала. Глупое сердце все ещё любило его, рвалось к нему и чтобы не натворить глупостей, она удалила его номер и почистила список друзей во вконтакте. Легче ей от этого не стало, но зато смогла избавиться от лишнего искушения. А после, с рождением Ани, Алиса позабыла о Паше. Нет, ну, не то чтобы прям забыла, всё же Аня была дочерью своего отца, очень на него похожей. Но забота о маленьком, постоянно плачущем ребенке и отчаянные попытки не слететь со стипендии, а то и вовсе не быть отчисленной, ненадолго отправили мысли о Биковиче в дальний ящик.       Ну а спустя некоторое время, после рождения дочери, было некогда думать о бывшем; слишком много проблем свалилось на её семью. Таня окончательно испортила отношения с Витей, Вика нашла себе какого-то урода, который ей постоянно изменял, ещё и Аня, как на зло, умудрялась подхватить каждую заразу. То ветрянку, то простуду.       Когда жить в одной квартире с Викой и этим стало уже просто невозможно, Алиса собрала вещи и съехала на съемную квартиру. Конечно, она была менее уютной и комфортабельной, да и находилась значительно дальше от ресторана, но это всё, на что ей хватило скопленных денег. На зарплату официантки сильно не разгуляешься будучи и одной, что уж говорить о маленьком ребенке, которому все интересно и обязательно надо залезть во все щели?       Так Алиса и мучилась; отводила дочку в садик, бежала на работу, отрабатывала свою смену, пытаясь урвать побольше чаевых, бежала за Аней и шла домой, уставшая как собака. Ах да, ещё в перерывах между всем этим успокаивала то Настю, сочувствующую всему живому на этой планете, то Вику, у которой случались очередные проблемы с Вадимом.       Сказать честно, Алиса так заебалась со всем этим, что все, чего ей хотелось, это вернуться в прошлое и убить Пашу на хрен. Технически, он конечно причастен только к появлению у них неё дочери, но всё ещё раненному сердцу это не мешало винить серба во всех проблемах.

***

      Алиса в шоке замирает, когда подходит к столику, чтобы принять очередной заказ. Кого-кого, а вот его увидеть она точно не ожидала. Да что там ожидала, даже не хотела! Никогда, чтоб его, в своей жизни! Он остался для неё прошлым, весьма болезненным прошлым, о котором отчаянно хотелось забыть, да вот незадача, никак не получалось!       Он её тоже узнал, она поняла это сразу. Глаза Паши изумленно расширились, а его рот забавно приоткрылся. На секунду, Алиса провалилась в воспоминания, но благо, ей удалось вернуться в реальность. Ладони непроизвольно сжались в кулаки; очень хотелось проехаться ими по его роже. Принести ему хотя-бы каплю той боли, что причинил ей он. И одним богам известно, как Алиса смогла сдержаться и принять заказ от, тоже пришедшего в себя, Паши. Пулей вылетев из зала, девушка заперлась в одной из кабинок туалета, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок.        — И что мне со всем этим делать?       Алиса прикрывает глаза и медленно скатывается по стене вниз, утыкаясь лицом в колени. Только в жизни начало всё налаживаться, как в её жизни опять появляется Паша, чтоб его черт побрал. Вот чего ему не сиделось в своей проклятой Англии? Нет, ему обязательно надо было вернуться в Россию и продолжать портить ей всё её существование. Алисе хочется кричать от несправедливости, но делать нечего. Поэтому она берет поднос в руки и с вежливой улыбкой идет обратно в зал. Откровенно говоря, делать ей этого не хочется, но кто ж ее спрашивает? Не хочется подводить Вику, которой и так в последнее время все труднее.               — А он ничерта не изменился… — невольно проносится в голове Алисы, отчего ей хочется стукнуть себя по голове этим проклятым подносом. Ну, или ударить им самого Пашу. Правда, за это её могут уволить, оставив без последних денег в кармане. И лишь этот факт заставляет её сдержаться. Жить-то на что-то надо, аренду за квартиру платить, да и Аньке скоро надо будет новую одежду покупать — из старой-то она почти выросла. Мысли о дочери на миг позволили ей отвлечься от дум о её биологическом отце, но и это надолго Алисе не помогло. К превеликому сожалению.       На еле гнущихся ногах, она влетает на кухню и скороговоркой выпалив заказ, устало присаживается на столешницу. То, что она вполне спокойно прошла мимо него, ощущая пристальный взгляд Паши на себе, уже довольно-таки не плохое достижение. Осталось лишь вынести ему заказ, да принести счет. На этом, как очень надеется Алиса, они разойдутся. И желательно, больше никогда не встретятся. Хотя, зная отвратительный характер Павлика да прекрати ты его уже так называть, дура!, он будет обитать здесь чуть-ли не каждый день, просто из желания поглумиться над бывшей… А кто она ему, собственно говоря? Бывшая девушка? Пассия? Мать его ребенка? О чем он, конечно-же, знать не должен. Скорее уж игрушка. Вещь. Потому что спорят только на деньги и на вещи.       Когда Филипп с добродушной улыбкой отдает ей заказ для седьмого столика, Алиса содрогается. И это сразу заметно Вике, которая зачем-то направлялась к Виктору Петровичу.        — Что-то случилось? — тихо спрашивает она, легонько прикасаясь к плечу сестры. Алиса отрицательно машет головой, хотя на деле хочет разреветься и уткнуться в плечо старшей сестры. — Алиса. — с нажимом говорит она, но Алиса едва выдавливает из себя " поговорим потом» и мчится с подносом в зал. Вика хмурится, не понимая причины такого поведения сестры, но решает с ней согласиться и поговорить потом, после работы.        — Ваш салат Нисуаз и крепкий кофе. — с заметной дрожью в голосе бросает Алиса, ставя перед посетителем его заказ, стараясь не смотреть ему в глаза. — Если я вам понадоблюсь, я буду около барной стойки. Приятного вечера. — она разворачивается, чтобы побыстрее улизнуть к Костику, но её останавливает осторожная, но крепкая хватка. Паша держит её за запястье, не позволяя сделать и шагу, хотя знал бы он, что одного его прикосновения было бы вполне достаточно для того, чтобы заставить её, Алису, остаться.        — Боюсь, госпожа официантка, вы кое-что забыли. — с ухмылкой шепчет он, окидывая её взглядом от высоко собранных волос до носков самых обычных черных балеток. Она вновь начинает дрожать и едва устаивает на ногах, когда большой палец мягко проводят по выступающей косточке. Алиса поворачивает к нему голову, но в глаза не смотрит. Это будет уже выше её сил. — Например, сказать «привет» старому знакомому.        — Мы с вами разве знакомы? — она срывается почти на противный писк. Алиса не может контролировать свои эмоции, от чего ненавидит и себя и Павлика Пашу. — Простите, но мне нужно идти к другим посетителям нашего ресторана.        — Брось, Алиса. — беззаботно отмахивается он и тянет девушку на себя, вынуждая её сесть рядом. Раздраженная подобным поведением, Алиса выдергивает свою руку из его, и сжимает зубы, чтобы не наговорить ему гадостей, да не выкинуть в окно. Ах, если бы она только знала, как быстро забилось сердце Паши при виде неё. Такого родного, но уже почти забытого образа. — Поболтай со мной немного. Столько лет ведь с тобой не виделись!        — Я бы ещё столько же с тобой не виделась. — бурчит она, прекрасно зная, что проклятый серб услышит каждое её слово. И он услышал. Сердце Паши сжалось, а после застучало как бешенное, причиняя боль ребрам. На секунду, его глаза теряют всю веселость, но он тут же берет себя в руки. — Чего ты от меня хочешь? Поболтать? Ох, как жаль, что я этого не хочу. — припечатывает Алиса и подорвавшись с дивана, буквально бежит к барной стойке, оставляя Пашу позади.       Из глаз вот-вот готовы хлынуть слёзы горечи и обиды. Несмотря на столько прошедших лет, почти четыре года! , она так и не смогла его простить. Да, Алиса была безусловно благодарна за все то, что было между ними, особенно за Аню, но это не отменяло того факта, что он убил её. Морально. Взял и растоптал все её чувства, мечты и надежды. А такое не прощают. Правда ведь?       Алиса Гончарова впервые за двадцать три года своей жизни готова помолиться Богу, чтобы он дал ей терпения и мозгов. Потому что порой её слишком доброе сердце заставляет полностью игнорировать мозг, отчего она же, в последствии, и страдает. А предаваться утешениям себя любимой сейчас не время — на работе полная запара, Вике надо как-то помогать, да и Ане нужна здоровая, адекватная мать, а не размазня на палочке.       Поэтому Алисе и приходится вновь натягивать на лицо вежливую улыбку, да отнести проклятому сербу счет. Она желает ему приятного вечера и благодарит за то, что он посетил именно их ресторан, хотя на деле, ей очень хочется послать его. Очень далеко, чтобы он оттуда не вернулся. А ещё ударить. Кто, как не она знает о том, что Паша драться не умеет, и соответственно сдачи дать не сможет. Но Алиса этого не делает. Лишь провожает его взглядом до самого выхода, ощущая странную тоску в сердце.       Только этого мне, блять, не хватало...