убить тебя было бы легче

       — Ты теперь здесь каждый день сидеть будешь? — с раздражением спрашивает Алиса, когда Паша в очередной раз за последние пару недель, хватает её за руку и тянет на себя, заставляя сесть рядом на диван. Его ухмылка бесит до пятен перед глазами, зубы, как и кулаки, непроизвольно сжимаются.       И злится Алиса не столько из-за того, что он приходит в Виктор, а из-за того, что её глупое сердце вновь начинает биться быстрее от одного взгляда на Пашу. После стольких лет и всего произошедшего между ними дерьма, она не должна испытывать такие чувства по отношению к нему. Она не должна продолжать его любить.       Слава богу, что по ней не сильно заметны её чувства. Иначе она бы просто вздернулась, честное слово. Хотя, Вика все же подозрительно поглядывает на неё, время от времени, когда Паша посещает их ресторан. А если Вика что-то заподозрила, то это он, скорее всего, просто слишком толстокожий.        — Госпожа официант, моя тётя владеет этим отелем, и этим рестораном. Соответственно, я могу сидеть на этом диване хоть круглые сутки и мне никто, ничего сказать не сможет.        — Побежишь жаловаться тёте Эле? — ехидно спрашивает Алиса, поджимая губы, чтобы случайно не улыбнуться. Паша выглядит так мило, когда недовольно смотрит на неё, с капелькой фальшивой обиды.        — Стоп, какое мило? — удивлённо вопрошает сама у себя Алиса, быстро-быстро моргая.       Паша не отвечает на поставленный вопрос, просто молча отпуская её работать дальше. С облегчением вздохнув, Алиса возвращается к другим гостям. Не было абсолютно никакого желания выяснять с ним отношения. Уставшая после, откровенно говоря, ужасной ночи, ей хотелось просто свернуться клубочком и выспаться. Аня сама по себе, была далеко не подарком, а стоит ей подхватить хоть какую-то, даже незначительную, заразу, так становилась просто невыносимой и начинала беспрерывно капризничать. За эту ночь Алиса не раз прокляла проклятые сербские гены, ведь подобная черта характера к преувеличению могла ей достаться непосредственно от Паши. Этот тоже время от времени едва-ли не сцены закатывал, стоило ему лишь раз чихнуть.        — Это же надо было так… — с легкой улыбкой качает головой Алиса, забирая посуду с одного из освободившихся столиков. Но после, будто очнувшись, она как можно незаметнее бьёт себя по щеке; с чего это опять проснулись нежные чувства к Паше? Ей должно быть все равно на него. Он же ведь на неё плевать хотел все эти годы, верно? Так от чего же она теперь должна позволять ему занимать всю свою голову? Правильно, о Павлике надо позабыть и дело с концом.        — Ага, ну да. Который год ты себя в этом убеждаешь? Уже лет шесть, да? — Алисе ничего не остается, кроме как согласиться со своим внутренним голосом.        — Госпожа официант, не могли бы вы почтить меня своим присутствием? — нарочно выговаривая слова с явным сербским акцентом, Паша вальяжно разваливается на диване, потягивая вино из бокала. Судя по довольной ухмылке и горящих глазах, он уже простил её за безобидный вопрос и хочет вновь докопаться до бедной, несчастной Алисы. Тяжело вздохнув, Алиса отдает поднос с грязной посудой идущей ей на встречу Насте и с вежливой улыбкой подходит Паше. — А принеси-ка мне на последок… Шоколадный ветер из этой вашей… Молекурной кухни. И неплохо было бы это запить еще одним бокальчиком этого чудесного вина.        — Конечно. Желаете что-нибудь ещё?        — Да. — со всей серьезностью в голосе отвечает Паша и наклоняется к ней поближе, подзывая её пальцем к себе. С опаской, Алиса все же наклоняется и тут же чувствует теплые губы на своей щеке. — Возьми мою карту и сходи в цветочный. Купи миллион роз и… Забери их все себе. — он усмехается её заторможенной реакции, но когда маленькая ладошка с громким хлопком соприкасается с его щекой, Паше резко становится не так смешно. Он уже успел и позабыть, какая у неё порой бывает тяжелая рука, и как потом бывает больно его лицу.        — Какая же ты сволочь, Бикович. — едва слышно шепчет Алиса, с разочарованием глядя в его глаза. И Паше становится как-то не уютно. Нет, он конечно же не жалеет об этом невинном поцелуе. Но, возможно, к таким активным действиям он перешел слишком рано?       Алиса, не дожидаясь реакции Паши, уходит на кухню. Вновь хочется разреветься от обиды. От обиды на Пашу и на свою глупую наивность.       Если говорить откровенно, то Гончарова позволила своему сердцу немного помечтать. О чем, естественно, уже очень пожалела. После двух недель упрямых попыток завести с ней разговор, почти все из которых были настроенные на обычное общение, без всякого романтического подтекста, Алиса и в прямь начала невольно задумываться о том, что Паша изменился. Пусть немного, но всё же изменился. И что же она видит сейчас? Всё того же самовлюбленного козла, которому не все равно только на себя.       Алиса закидывает рабочую форму в ящик и едва не забыв свою сумку, уходит с работы. Да, до конца её смены ещё полтора часа, но зная Павлика, он будет сидеть здесь все это время, прожигая её взглядом. А на сегодня её лимит исчерпан. Ей хочется отдохнуть и хоть на один вечер забыть о нем, да провести нормально время с дочерью, которую видит уже только спящей. Да, хорошая из неё мать.       Не предупредив никого, Алиса выходит через главные двери, и вдыхает холодного воздуха. Зима уже вступила в свои права, не смотря на то, что сегодня ещё только двадцать восьмое ноября. Снег крупными хлопьями падает вниз, приземляясь на все возможные поверхности. Не смотря на все общую радость в преддверии Нового Года, Алиса лишь с тоской вздыхает, осознавая одну важную вещь — зима, это снег; зима, учитывая ужасный климат в Москве, в один день может быть очень снежной, а в другой солнечной. Если соединить снег, солнечную погоду, а после приписать к ним внезапное похолодание, то получится что? Правильно, гололед, который Алиса так терпеть не может. Впрочем, он тоже особо теплых чувств к ней не испытывает.        — Хочу попросить у тебя… прощения и спросить, позволишь ли ты мне проводить тебя до дома? — перед ней внезапно вырастает Паша с пышным букетом роз. Алиса изумленно смотрит то на него, то на букет, не зная, что и сказать. Естественно, Павлик был не совсем конченным козлом и если косячил, то просил прощения, пусть и признавал свою вину по настоящему редко. — Миллиона там не было. Стоял букет на 101 розу, но ни ты, ни я такой бы не утащили даже вместе, а чтобы оформить доставку, необходим твой адрес. А с сестрой, как я понял, ты уже не живешь.        — Мне не нужны ни твои цветы, ни твои извинения, ни ты. — грубо прерывает серба она, стараясь взять под контроль свою занывшее сердце, когда он поднял свои грустные глаза на неё. — Иди домой и просто оставь меня в покое. Достал, честное слово. Как пиявка прицепился. — недовольно бурчит Алиса, толкая его плечом. Паша слегка пошатывается, пропуская девушку и не знает что ему делать. С одной стороны, хочется пойти за ней, да проводить до дома, несмотря на протесты. С другой же, он так перед ней накосячил сегодня, что просто удивительно, как она не убила его там, в зале. Особенно учитывая, что тетя Эля улетела куда-то там, а сам он был достаточно беззащитен, выпив почти всю бутылку вина меньше чем за час. И все же, Паша принимает решение безмолвной тенью следовать за Алисой, хотя очень уж хотелось поговорить с ней о чем-нибудь, а еще лучше поцеловать. Крепко и жарко, так, как она любит. Ну или любила. — Когда ты вообще успел их купить? Прошло едва-ли пять минут.        — Для такой прекрасной девушки как ты, моја госпођо конобарица, я готов достать хоть луну с неба. — с прежней ухмылкой отвечает Паша и подхватывает Алису под руку. Она кидает на него злобный взгляд и пытается вырвать свою руку, но его хватка крепкая. — А на самом деле, перекупил у одного парня, встретившегося по пути. — честно отвечает Паша и Алиса закатывает глаза. Ну конечно, ну кто-бы сомневался.       Проходит всего пару минут, но у Алисы такое ощущение, будто идет уже не первый час. Находиться с Пашей наедине неловко. И это даже мягко сказано — она жуть как растерянна и раздраженна. Раньше у них никогда не было таких пауз, когда ни один из них не мог подкинуть новую тему для разговора и они просто были в полной тишине. Обычно они либо продолжали разговаривать ни о чем, либо начинали целоваться.       Алиса невольно чуть краснеет, но благо, поднимается ветер, бьющий им прямо в лицо, так что красные щеки не должны вызвать вопросов.       Прощается с Пашей Алиса достаточно холодно; кратко благодарит за цветы и за то что проводил, после чего без лишних слов заходит в подъезд, оставив растерянного серба на улице. Глупое сердце гулко бьется в груди, от чего даже дышать становится труднее. Она с дурной, счастливой улыбкой смотрит на цветы и крепко прижимает их к груди. Она такая глупая и наивная, но такая счастливая. Осталось лишь как-то отделаться от Тани, которая непременно видела их в окно.

***

      Она чувствует себя невероятно глупо, кидая тоскливые взгляды на вход, в ожидании проклятого серба. Да, тот жест был невероятно милым с его стороны, но всё же его было маловато. Однако, это не сильно мешало Алисе ждать его уже второй день, теряясь в догадках — куда же, черт его дери, делся Паша? Её холодное прощание около её подъезда никак не могло отбить у него желания мотать ей нервы, слишком уж это не в его стиле. Тогда что же такого могло случиться, что даже духу его нету ни в ресторане, ни в отеле?       Весь оставшийся день, Алиса провела как на иголках. Постоянно отвлекалась, чтобы взглянуть на каждого вошедшего гостя, в попытке разглядеть проклятого серба, но каждый раз ей не фартило; Паша так и не объявился. И хрен же знает, чего было больше — обиды от того, что он вроде как обещал каждый боже день доставать её своим присутствием, или волнения за него. Всё же Бикович слов такого характера на ветер не бросает. К сожалению Алисы, её нервозное поведение замечают почти все, и от этого становится очень неловко. Не хватало ей только лишних расспросов, особенно сейчас, когда она сама так и не определилась с тем, что она чувствует. У неё внутри все смешалось и было очень трудно вычленить хоть одну нормальную, адекватную эмоцию, в которой не будет никаких примесей.               — Ты из-за того парня так бесишься? — тихонько спрашивает Настя, когда Алиса всё же решает немного отдохнуть, после многочасовой беготни по залу и этажам отеля. Она сглатывает, глаза начинают растерянно бегать по бутылкам в баре. Алиса не знает что ответить, потому что ответ да очень рискован в её ситуации. Это будет означать, что она все же простила Пашу и была бы даже не прочь опустить стены. Нет же ввел бы в еще больший тупик. — Ой, да ладно тебе. Я бы на твоем месте тоже в него бы влюбилась.        — Насть, тут дело не в любви, — как можно увереннее возражает она, но судя по саркастическому взгляду подруги, ни фига это не было уверенным ответом. Алиса прикрывает глаза и с достаточно громким стоном, роняет свою голову на барную стойку. — Всё очень сложно, понимаешь?        — Любовь, в принципе штука сложная. — с умным видом поддакивает Костя, но замолкает под смурным взглядом Гончаровой.        — Ты любишь его?        — Я не знаю. — мгновенно отвечает Алиса, потому что это правда. Она и в правду не знает, что она чувствует к Паше и можно ли это назвать любовью, учитывая то, сколько времени уже прошло. — Я же тебе говорю, все очень сложно.        — Алиска, тебе тут курьер передал. — с загадочной улыбкой вещает Света, протягивая ей пышный, даже скорее огромный, букет белых роз. — Предотвращая твои вопросы, я спрашивала и мне не ответили. Сказали, что отправитель пожелал остаться инкогнито.       Алиса растерянно принимает огромный букет и едва-ли не падает со стула — настолько тот был тяжелым. Настя рядом восхищенно вздыхает и помогает ей держать эту красоту. Алиса растерянно бегает по цветам глазами, понимая только одно — лишь Паша, из всех её малочисленных поклонников способен себе позволить подобную роскошь. Взгляд натыкается на торчащую записку и пальцы тут же тянутся за ней. Она открывает маленькую открыточку и едва не расплывается в идиотской улыбке.        — Приношу тебе свои искренние извинения, госпожа официантка. Надеюсь, эта сто одна роза сможет заполнить ту пустоту в твоем сердце, которая образовалась от моего небольшого исчезновения.        — Больно ты мне нужен, скучать по тебе еще.       Алиса говорить одно, а на деле думает совершенно по другому. Кажется, все же стены медленно начинают падать и у серба появляется вполне реальный шанс.       Это-то и пугает наблюдающую за сестрой Вику.