Enter to the Moon

Вова бежал по лестничной клетке ужасно быстро, не отпуская руку Хеса. – Вов, вот скажи, так сложно было на лифте поехать? – ворчал недовольный Лёша, пытаясь успеть за ним. – Завали, а. Я тут не на жизнь, а на смерть иду, умник, блять. – Семенюк лишь ускорил шаг, вскоре оказавшись на первом этаже. Младший отпустил чужую руку, открывая дверь подъезда. На улице, как обычно в последнюю неделю шёл снегопад, со всех сторон слышались радостные крики и салюты. Вова держал в себе слишком долго, чтобы продолжать это делать. Слишком больно молчать, насколько, что это кажется невозможным. Из его памяти стерлась дата, когда он влюбился – всё произошло слишком быстро и, сперва, это пугало. Он пытался погасить эти чувства, но все его попытки завершались лишь большим падением в свою же яму. Казалось, что когда он влюблялся в Лёшу, он был ещё ребёнком, глупым подростком, которой тупо спутал «о, он красивый» с любовью. И начиная с возраста этого глупого подростка хочется биться головой об стену, кричать, срывая к чертям голос, или уже, наконец, просто умереть. Казалось бы, не во что тут влюбляться: постоянное плохое настроение, грубость, и, черт, этот отвратительный характер, но манящий взгляд и глубокий голос. И, как не крути, вся эта картина олицетворяла человека, который может быть нежен и отзывчив. Наедине с Хесом Вове всегда было комфортно, не смотря даже на чувства, которые били тревогу. Их первый поцелуй был первым поцелуем Семенюка, как бы странно это не звучало. И он случился намного раньше, чем их первый секс по пьяни. Вове казалось, что у его чувств есть шанс, но.. Лёша просто сделал вид, что ничего не было. Сколько Вова себя помнит, вокруг него крутились все девочки школы. Все хотели с ним «погулять за ручку», но никто не знал, что до них у него нет никакого дела. Ему есть сейчас, было тогда и будет всю жизнь дело лишь до того самого тихого и спокойного «отшельника» с последней парты, который числился его лучшим другом. Он в слезах царапал ручкой на оторванном куске бумаги стихи о нём глубокой ночью. «Я точно знаю, что такое боль.» ]>[>]>[>]>[>]>[>]>] – Вов, объяснись, – Хесус повернулся к младшему. Его лицо не выражало никаких эмоций, в то время как Вова заметно нервничал. – в чем проблема? – Всё, Лёша, я больше не буду молчать. –Семенюк решительно посмотрел в глаза старшему. – я.. – вся решительность пропала в одно мгновение, когда чужой взгляд пал на него. – я.. ты.. – Это всё? Я могу идти? – Хес развернулся, но крепкая хватка Вовы окольцевала его руку. – Ты мне нравишься! –буквально прокричал Семенюк, чувствуя, как Лёша резко остановился. – нет.. ты мне не нравишься уже давно, я люблю тебя! Люблю! Слышишь, придурок старый? –Вова начал дергать старшего за руку, в его глазах скопились слёзы. Губанов молча повернулся обратно, но теперь на его лице читалась растерянность. – Ты.. это.. серьезно? – единственное, на что хватило. – Да ещё как, блять, серьезно! Ты себе просто не представляешь сколько лет я люблю тебя, бесчувственный эгоист.. Вова закрыл лицо руками и перед глазами начали всплывать воспоминания о том, как он не спал ночами в первые дни, как он, даже будучи взрослым и осознанным человеком, готов был кричать в подушку. Он всегда называл это «непрошедшая первая любовь» – Пойми меня, если ты такое умеешь.. – Вова стоял оскалившись и тяжело дыша, сдерживая порыв эмоций. – я знаю, что ты ненавидишь таких как я, но я просто не могу молчать больше.. – Я соврал. – Хес отвёл взгляд в сторону. – я врал, потому что хотел избавиться от этих чувств, но у меня не получается уже столько лет.. – Что ты.. - хрипло прошептал младший. – имеешь ввиду? – То, что я люблю тебя. – Лёша вновь поднял взгляд. – и я вовсе не бесчувственный. Семенюк хотел что-то ответить, но вместо всех слов просто упал в объятья, которые были нужны ему больше всех слов в мире. «Как тот актер, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли, 
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли, — Так я молчу, не зная, что сказать, 
Не оттого, что сердце охладело. 
Нет, на мои уста кладет печать
 Моя любовь, которой нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой.
 Пускай она, безмолвный мой ходатай, 
Идет к тебе с признаньем и мольбой 
И справедливой требует расплаты… Хес нежно отстранил шокированного Вову от себя. Холодная рука скользнула по щеке, поглаживая большим пальцем. Они были слишком близко. Так, как никогда раньше. Только сейчас Вова понял, какие глубокие и, вправду, совсем не бесчувственные у него глаза. Чужие тёплые губы накрыли его собственные, отчего Семенюк с головой погрузился в него. Младший переплел их пальцы. Наконец-то все встало на свои места. Так, как должно быть. Так, как должно было быть всегда. Хесус сминал его губы своими, иногда целуя в абсолютно неожиданное место на лице: в нос, в щеку, скулу.. А Вова.. Вова просто хотел растаять в нём. —«—«—«—«—«—«—«—«—«— Парни сидят на лавочке в пустом парке. На часах 04:16 утра. – Вов, а тебе девушки нравятся? – голова Вовы лежала у Леши на коленях, он нежно поглаживал его в районе груди. Даже сквозь куртку чувствовалось тепло. – А? Д-да, конечно! – испугался, сам не зная почему, Семенюк. - то есть, нет.. то есть.. не знаю.. а тебе? – Нет. – как-то просто улыбнулся Хесус, запрокинув голову. – только ты.. – намного тише сказал Лёша. - и почему я хочу этого.. – его слова унёс ветер, и Вове показалось, что он сам додумал их. А сердце разбивается от этих слов. – Пойдём на каток? – без всякой надежды на положительный ответ спросил Семенюк. – Пойдём. ✨ ..Прочтешь ли ты слова любви немой? 
Услышишь ли глазами голос мой?»*