Его Лисёнок

      Мелисса шла обратно в замок, приглаживая по пути юбку и закатывая рукава до локтя. Сентябрь, конечно, может и идёт после лета, но такая жара осенью… В общем, жажда, чтобы на улице хоть немного похолодало, присутствовала у Мелиссы уже неделю с момента, как началась учеба.       Девушка поднялась по лестнице на нужный этаж, идя к библиотеке. Для написания эссе ей необходимы были некоторые книги, ведь была информация, которой попросту не было в их учебниках. Что, конечно, некий минус, но… что поделать?       Мелисса зашла в так называемый «храм знаний», для себя заприметив, что здесь ничего и никогда не менялось: книжные стеллажи так и стояли набитые множеством различных книг, абсолютно разных жанров, категорий и тому подобное; столы, большая часть которых зачастую пустовала; не так уж и много учеников, которых действительно волновали знания. Впрочем, эта картина будет постоянной. Что-то никогда не изменится.       На поиски нужной книги ушло минут пятнадцать, а дальше оставалось дело за малым — просто найти нужную информацию и переписать ее.       Девушка обернулась, чтобы пройти к столу, но тут же замерла, нахмурившись. Напротив стоял Луис, весьма спокойно ища какую-то книгу. И девушка, может, взаправду подумала бы, что он здесь для этого, вот только, когда он повернулся, взяв первую попавшуюся книгу, листая ее, стало ясно все сразу. — Значит, ты и Алекс? — спросил он, а после криво ухмыльнулся. Парень поднял глаза, пробегаясь по ней взглядом. От этого девушку передёрнуло, а под его взглядом она ощутила себя весьма неуютно и скованно. Стало так противно, что девушка сжала челюсти, чтобы не показать ему, как она себя ощущает сейчас перед ним. — Я никогда его не понимал. — Он отвел глаза, ставя книгу обратно на полку. — Алекс хоть и является достойным Слизеринцем и чистокровным волшебником, но он всегда отчужденно общался с теми, кто несправедливо поступали. — Ты о чистокровных и маглорожденных? — прижимая к себе книгу, спросила Лисса. Луис скривился после того, как она сказала «маглорожденных», словно он съел целую банку васаби. — Да. — Тогда я не понимаю, зачем ты мне это говоришь, — сказала Лисса, опустив руки по бокам, держа книгу в одной из них. — Мы оба прекрасно знаем, что у нас с тобой совершенно противоположные мнения и убеждения. Я думаю о том, что хорошо, а что плохо, а ты же думаешь, что все мое хорошее — это плохое и наоборот. — У нас с тобой слишком разные мнения на этот счет, — сказал он. — Верно. — Но я никак не могу понять, что в тебе находят. Я бы понял, возможно, если бы ты была чистой крови. — Мелисса фыркнула. Из его уст это звучало, как оскорбление, что так, по сути и было. — Нет, не понял бы. А знаешь почему? — спросила Мелисса и Луис заинтересованно всикнул брови. — Если бы я была чистокровной и все с теми же убеждениями, что сейчас, то стала бы просто предательницей крови. Ты бы не понял меня. Даже не хотел бы понять. У тебя все сводится всегда к одному: чистокровные превыше всего на свете. Эти твои убеждения когда-нибудь сыграют с тобой злую шутку. Может, когда-нибудь, ты поймёшь, что мир не делится только на чёрное и белое. — Твои слова не лишены смысла, — не стал отрицать он очевидных вещей, — однако, ты сама прекрасно знаешь, что творится в мире. Уж ты-то знаешь это не понаслышке, — с каким-то странным блеском в глазах, сказал он, усмехнувшись. — И ты знаешь, что рано или поздно всё равно всё поделиться на чёрное и белое. Злодеи и герои. Так было, есть и будет. В какой-то момент каждый человек принимает решение, которое кажется ему правильным. Ты и я не исключения. Рано или поздно, когда все эти события происходящие в мире коснуться и нас, мы тоже безоговорочно выберем сторону. Мы либо будем сражаться за тех, кого любим, либо примкнем к тем, кто все это творит. У медали всегда две стороны. Третьей не дано.       Как бы Мелисса не хотела этого признавать, но знала, что Дансон прав. Все будет именно так, как он и сказал. Вопрос лишь во времени: когда и в какой момент это произойдет. — Я прекрасно знаю, что ты выберешь сторону тех, кто сражается за любимых людей. Но знаешь, есть разница в том, чтобы хотеть помочь родным и в том, на что ты готова пойти ради них. — О чем ты? — нахмурилась Лисса. — Когда речь зайдет о спасении дорогого тебе человека, на что ты пойдешь? Будешь ли ты готова к тому, чтобы сделать ради него, что угодно? — спросил он, а Мелисса замолкла. — Я не могу ответить на этот вопрос, не зная, что именно ты… — Если нужно будет убить, ты сделаешь это? — перебил он девушку, и она смолкла. Слишком резко она вскинула на него взгляд голубых глаз, что лишь в один краткий миг покрылись толстым слоем льда. — Я не знаю, на что пойду ради своих близких, но знаю, что буду готова к этому. Мне этого достаточно, — отчеканила она. Ее голос звучал напряжённо, с неким холодомч и Мелисса сама удивилась, услышав себя. — Не будь уверена в своих словах, — хмыкнул он самоуверенности девушки, никак не отреагировал на ее резко сменившийся тон, — ты не знаешь, что будет завтра и не знаешь, чем это обернется не только для других, но и тебя. — Ты прав, я не знаю, что будет завтра, — кивнула девушка, — и никто этого не знает. Никто не в силах заглянуть в будущее и узнать, как все обернется. Мы не в силах предотвратить то, что может случится, потому что попросту не знаем своего будущего. Каждый человек может умереть если не сегодня, так завтра. И каждый рискует каждый день, даже если он этого не понимает или не осознает. Но это и называется жизнь. Чтобы ты не думал о том, что с тобой случится, а чтобы ты жил. Жил, а не выживал. В этом и есть вся суть.       Луис молчал. Он прекрасно это понимал и сам. Но последние слова Гриффиндорки все же заставили его задуматься.       Жил, а не выживал.       Такие, казалось бы, одинаковые слова, но на деле совершенно разные. Но в одном он мог быть уверен точно: скоро никто не сможет уже жить. Придется выживать и бороться. Хвататься за свою жизнь из последних сил, чтобы не умереть. Если не сегодня, так завтра. В какой-то момент всех коснется это. Как бы ты не старался быть подальше от этого. — У меня есть дела, — вырвал его из мыслей голос девушки, и он посмотрел на нее, подмечая, что она вся была напряжена рядом с ним. — Я могла бы сказать, что рада была поболтать, но не люблю лгать, — ядовито сказала она, сбросив с лица маску холода и отчужденности. Теперь перед ним стояла все та же Гриффиндорка, что говорила все напрямую, не заботясь о том, что может последовать после ее слов.       Мелисса спешно обошла Слизеринца, шагая к Мадам Пинс. Взяв разрешение на вынос книги, девушка покинула библиотеку, спиной ощущая на себе прожигающий взгляд Дансона. Ее всю передёргивало в его компании. Никогда он не вызывал в ней каких-то теплых и доверительных чувств. Никто из Слизерина. Кроме Алекса, разумеется и Северуса. Девушка полностью погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как ее шаг ускорился чуть ли не до бега, а взгляд, как и разум, прояснились лишь когда она налетела на кого-то. — Осторожнее, — мягко усмехнулся Кроуман, отодвинув девушку от себя, разглядывая ее на наличие ушибов, но все было хорошо. — От кого убегала? — Дансона, — не стала скрывать Мелисса, а взгляд напротив сразу нахмурился. Его друзья и Мелисса никогда не ладили. Обычно, в его компании между ними всегда была какая-то напряжённость, которую можно было почувствовать даже осязаемо. А наедине они старались не оставаться. Но все равно их встречи никогда не заканчивались дружными поседелками и любезностями. Взаимная неприязнь, не больше. — Ничего не произошло, просто мило поболтали, — отводя глаза в сторону, сказала Лисса. От парня не ускользнуло, как на слове «мило» ее невольно передёрнуло, но он знал, что допытывать ее, если она не хочет что-то рассказывать — бессмысленно. Если захочет — расскажет. А пока, он просто будет терпеливо ждать.

***

      Полностью погрузившись в тишину, Мелисса с закрытыми глазами сидела напротив завядшего цветка. Девушка старалась не обращать ни на что внимание, игнорируя голоса людей вдалеке; дуновение ветра, что слегка посвистывал свою мелодию. Все отошло на самый дальний план.       Гриффиндорка полностью расслабилась, во всех красках в голове представляя, как цветок под её ладонями начинает заново оживать. Как стебель снова приподнимается, как лепестки приобретают яркий окрас, распускаясь.       Ещё минута и Мелисса приоткрыла сначала один глаз, а потом второй. И… ничего. Огорчённо выдохнув, девушка с хлопком опустила ладони на колени. — Это бесполезно, — обречённо сказала Лисса, смотря на увядший цветок. — Я уже начинаю задумываться, чтобы действительно найти покалеченной насекомое. Да даже того же паука! — Паук — это не насекомое, — криво усмехнулся Северус. — Плевать. Мне просто нужно понять для себя, что я действительно могу. Магические силы действуют на всё по-разному. Моя, может, нацелена лишь на излечение живых существ. — Что ж, давай узнаем. — И без всякого предупреждения Северус провел волшебной палочкой по ладони, на которой сразу образовался порез, из которого сразу стала сочиться кровь. — Ты чего делаешь?! — воскликнула Мелисса в испуге, отдергивая его руку с палочкой в сторону. — Вот тебе живое существо, — сказал он, снова посмотрев на подругу. — Я имела в виду насекомое, дурень! — Пробуй, — словно и не слыша ее, нечитаемым ровным тоном сказал он, протягивая ей ладонь, что уже была в крови. Девушка от этой картины поморщилась, но всё-таки взяла его руку в свои. Одной она накрыла ладонь, прикрывая глаза.       Секунда за секундой, минута за минутой. Сколько времени она так просидела — неизвестно. Но девушка была полностью сконцентрирована на пораненной руке друга в своих ладонях. Мелисса старалась изо всех сил. Она прекрасно знала, что ему неприятно и больно, но он терпеливо молчал и не показывал этого. Он сделал это ради нее, а она будет стараться помочь ему.       Пристальный взгляд Северуса был сосредоточен на Мелиссе, что сидела с закрытыми глазами. Ее брови время от времени подергивались, схмуриваясь к переносице. Она была сосредоточена на порезе и перестала обращать внимание на все в округе.       Вдалеке послышался чей-то смех и, судя по всему, не одного и даже не двух человек. Но и на это Мелисса не обратила внимание.       Смех стал слышен все ближе, и Северус, наконец, понял, кому он принадлежал. Все ещё не поворачиваясь к нарушителям их спокойствия, Слизеринец поджал губы, напрягаясь. Но он знал, что если уж его не собираются жалеть, то девушку, сидящую напротив, они даже не тронут. — Нюниус! Вот так подарочек! Все, как в старые добрые времена! — с хищным оскалом начал Сириус, приближаясь к двум друзьям. — Ты и… — Сириус так и не произнес имя девушки, когда посмотрел на нее. Та сидела с закрытыми глазами, полностью игнорируя чье-то присутствие, кроме Северуса. Она держала ладонь Слизеринца и, судя по лицу, была слишком сосредоточена на ней. Блэк в непонимании и даже замешательстве кинул взгляд на Снейпа, но тот также игнорировал подошедших Гриффиндорцев.       Джеймс поровнялся с лучшим другом, с тем же недоумением смотря на однокурсницу. Он бы понял ее игнорирование, будь она здесь одна. Но она здесь со своим бывшим-нынешним дружком. И она по-прежнему не обращает никакого внимания на них и их оскорбления в адрес Слизеринца. Обычно, она ведь защищает его. А тут…       Он вглядывался в черты лица девушки, словно мог увидеть там что-то новое. Мягкие контуры и линии скул, что совсем не считались иногда с ее убийственным настроем. Слегка вздернутый нос и персиковые пухлые губки, к которым он уже не раз хотел прикоснуться. Как тогда, на пятом курсе… Первый их поцелуй и самый запоминающийся на всю жизнь. Пышные ресницы, подкрашенные тушью, слегка подрагивали, закрывая обзор на ее голубые глаза.       Лучи все ещё выглядывающего солнца падали на девушку, а в особенности на ее огненные волосы, делая их ещё более яркими, ещё красивее.       Он так засмотрелся на однокурсницу, что вовсе позабыл об их недруге, сидящим напротив его возлюбленной. Позабыл о том, зачем они сюда вообще пришли. Все отошло на второй план. Она не знала, какой красивой она была. Не знала. А он знал. Видел это собственными глазами и не мог оторваться.       Девушка медленно открыла глаза, убирая руки с ладони друга. В надежде увидеть, что там хоть что-то изменилось. Мелисса, с нескрываемым огорчением вздохнула, смотря на все ещё окровавленную ладонь друга. Но теперь, кровь была и на ее руках.       Мародёры переводили удивленные и даже ошарашенные взгляды то на Снейпа, то на Эванс. Они совершенно ничего не понимали, но то, что они видели, лишь больше подогревало интерес и любопытство. — Давай найдем какое-нибудь насекомое. Или паука. Да я даже на таракана согласна! — уже в отчаяние проговорила девушка. — И где ты найдешь покалеченное насекомое? — задал вопрос Северус, а сам направил палочку на порез. — Вулнера санентур. — Всего несколько секунд и ладонь была цела и невредима. Также направив палочку на руки подруги, он быстро убрал свою кровь с ее кожи. — Не знаю, — буркнула Лисса, вставая с земли и поворачиваясь к Мародерам, застывая в удивлении. Девушка только их заметила и не могла не задаться вопросом, что они здесь делают. — Вы потерялись? — Что вы делали? — вопросом на вопрос ответил Сириус, пребывая все ещё в смешанных чувствах. Он ничего не понял из того, что они делали или о чем говорили. И не он один. — Не важно, — отмахнулась Гриффидорка. — Пошли искать насекомое? — повернув голову к другу, спросила Лисса. Северус усмехнулся, уже представляя себе, как они будут это делать и кивнул. — Зачем тебе насекомое, лисенок? — встрял в их разговор Поттер. — Чтобы я наверняка знала, в кого тебя если что превратить, — колко ответила девушка, услышав позади одобрительный смешок Северуса. Взяв Слизеринца под руку, они обошли четырех однокурсников, шагая все дальше по опушке к Черному озеру. — Я ничего не понял, — произнес Питер, когда двое друзей скрылись с их глаз. — Не ты один, — пробормотал Джеймс. Ему до чёртиков не нравилось, когда Мелисса общалась со Снейпом. Казалось, после того происшествия, девушка перестанет с ним дружить. Появилась надежда, что она перестанет так лелейно относится к Слизеринцу. А теперь же, все вернулось и стало, как и раньше. И это очень бесило его. — Предлагаю проследить, — произнес неожиданно Сириус. Ему самому было интересно, что задумали эти двое и что они хотят сделать. — Пошли, — решительно сказал Джеймс, первый делая шаг в сторону, куда ушли эти двое, а следом за ним и остальные Мародёры, переглядываясь между собой с одинаковыми усмешками понимания.       Четверо Гриффиндорцев притаились за двумя деревьями, наблюдая издалека за Мелиссой и Северусом. И картина, что перед ними открылась, выглядела… странно и комично.       Кажется, оба действительно искали какое-нибудь насекомое. Да вот только, находя их, они почему-то говорили, что все не то. И от этого становилось ещё больше непонятнее.       В очередной раз, когда Северус наклонился и раздвинул листья, чтобы выглядеть что-то в том месте, его будто что-то сбило с ног, и он, словно в каком-то мультике, упал на спину.       Мелисса, увидев это, не смогла сдержать смеха. Мародёры же, что все это наблюдали, как по команде синхронно обернулись на Джеймса, заметив в его руке палочку. Он лишь невинно пожал плечами, не без удовольствия смотря на развернувшуюся картину. А когда Мелисса и вовсе рассмеялась, он даже загордился собой. Да, гордиться особо нечем, но лишь ее смех стал для него самым лучшим призом. — Я уже все больше склоняюсь к мысли, чтобы просто самим покалечить какое-нибудь насекомое, — угрюмо произнес Снейп, принимая помощь подруги, поднимаясь с земли. — Не смей! — возразила Мелисса и чисто машинально выпустила руку Северуса из своей, из-за чего он не смог удержаться и снова упал. В этот раз Мародёры не выдержали и, прикрыв рты руками, засмеялись. — Я тебе покалечу! — девушка рывком подняла друга, и он начал оттряхивать одежду от пыли и грязи. В конце концов, просто с помощью волшебной палочки очистив одежду. — Мелисса, какова вероятность, что здесь есть покалеченное насекомое? — спросил он, впившись испытующим взглядом в девушку. — Ну бабочку же я нашла тогда! — насупилась девушка, обходя друга и упёрто продолжая поиски. — Какую ещё бабочку? И зачем им покалеченной насекомое? Они перегрелись, может и несут бред? — недоумевал Блэк. Джеймс же, как только услышал про бабочку, понял, что хотели эти двое. — Ну конечно, — пробормотал в озарении Поттер, и на него уставились три пары глаз. — Я, кажется, понял, что они хотят сделать. Вернее, что хочет Мелисса. — Рассказать не хочешь? А то нам уже всем нетерпится узнать. — Пошли, — махнув рукой, сказал Джеймс и осторожно стал покидать место укрытия. Трое Мародеров, ничего не понимая, направились за другом.       Четверо Гриффиндорцев ушли, как можно дальше от парочки друзей, выходя снова на опушку, с которой вдалеке виднелся вход в замок. — Ещё до получения письма, да и в принципе до того, как Мелисса узнала, что она волшебница, она рассказала мне, как чисто случайно выяснила, что в ней есть магия. Конечно, не сразу поняла это, но ей рассказали об этом, ну и ее сестре тоже. — Джеймс скривился, когда вспомнил, кто именно ей об этом всем рассказал. — Они тогда с сестрой гуляли, когда увидели бабочку. У той было сломанно крыло, из-за чего она не смогла улететь. Мелисса тогда захотела помочь ей, но прикоснувшись к ней, смогла излечить ее крыло. Это был первый раз, когда ее магия проявилась, — рассказал такую небольшую историю Джеймс. — Ничего себе, — пробормотал Ремус, впервые слыша о подобной истории. Да оно и понятно. — А ты откуда это знаешь? — спросил Сириус. — Мелисса как-то рассказала, говорю ж, — пожал он плечами, идя по направлению в замок. — Получается она снова хочет попробовать сделать тоже самое, — задумчиво пробормотал Ремус. — И поэтому ищет насекомых. И рука Нюньчика с порезом теперь объясняет все, — подключился Питер, собрав логическую цепочку. — Она пыталась излечить что-то помимо сломанного крыла бабочки, — сказал Джеймс, а сам не смог сдержать улыбки на лице. Возможно, если бы он не знал Мелиссу, то смело мог предположить, что ее отправят на Пуффендуй. Девушка была очень добрая. Порой, немного грубая. Ну, в основном только с ним, но добрая.       И вот очередной ответ, чем же она его зацепила.

***

      Гипнотизируя взглядом прошедшую недалеко Марлин, Мелисса с Мейзом синхронно поджали губы, когда девушка скрылась с их поля зрения. — Нет, так дело не пойдет, — нарушила тишину Лисса, поворачиваясь к другу. — Она должна на тебя хотя бы смотреть или обращать внимание, а не проходит мимо, словно ты приведение, недостойное внимания. — Спасибо, — закатил глаза Мейз. — Я это уже и так знаю. — Нужно сделать так, чтобы она думала о тебе. Неважно в каком ключе, будь то раздражение или радость. Главное, чтобы думала. — Ну-ка, милая моя, расскажи мне, как же мне это сделать, — полностью переключив на девушку внимание, сказал он с некой саркастичностью в тоне. — Будешь следовать моему плану из трёх пунктов и все у вас потом будет в шоколаде. Только, говорю сразу, это может затянуться на очень долгое время, — сказала девушка весьма серьезно, предупреждая его об этом маленьком нюансе с большим сроком. — Заинтриговала, — сказал Мейз, уставившись на подругу. Оба сидели по-турецки напротив друг друга в коридоре замка. — Смотри, план достаточно прост, но станет сложнее, если ты не будешь ему следовать. — Да говори уже, — закатил он глаза, в нетерпении поерзав на месте. — Итак, первое: сначала тебе нужно делать так, чтобы ты всегда был рядом с ней. Делал что-то, чтобы обратить на себя ее внимание. — Для чего? — не понял он. — Это повысить шансы на то, что ты у нее просто застрянешь в голове, как пиявка. — Понял, — кивнул он, прокручивая у себя в голове ещё раз этот пункт. — А дальше что? — Второе: когда Марлс начнет неосознанно думать о тебе, а я пойму, когда это случится, резко начни ее игнорировать. От слова совсем. Я тебе буду подсказывать, разумеется, чтобы не вышло оплошностей. — И как же ты поймёшь, что пришло время и что я у нее уже в голове? — О, очень даже просто, — махнула рукой девушка, — она никогда не держит все в себе. Так что будь уверен в том, что каждый раз, когда ты будешь ее бесить, она будет жаловаться нам: мне, Лили и Мэри. Это уже наверняка. А уж когда и вовсе начнет думать о тебе, я узнаю в первую очередь. — Может, тебе в психолога податься? — пошутил он, на что получил лишь цоконье. — Щас дошутишься, — в предупреждении сказала Мелисса, сущурив слегка глаза. — Молчу-молчу, — подняв руки в знак капитуляции, сказал он, усмехнувшись. — И третий пункт, последний: спустя время нужно будет просто ждать, когда она сама к тебе подойдёт. — Почему ты так уверена, что она подойдёт? — спросил он, негодуя. — Я слишком хорошо ее знаю. И знаю, что если в голове у нее будешь лишь ты, то, образно говоря, ее будет тянуть к тебе, как магнитом. Марлс у нас любвеобильная, так что даже не сомневайся, что она потянется к тебе. Скорее даже неосознанно, но не суть. — А когда осознает? — спросил он, перебив ее. — Вероятно, открутит тебе голову, за то, что не даёшь ей спокойно жить, — задумчиво ответила Гриффиндорка. — Но потом будет оплакивать зато тебя! — более радостно воскликнула Лисса, хлопнув в ладоши, растянув губы в широкую улыбку. Мейз скептично смотрел на нее. — Ты так радуешься, что она будет думать обо мне чаще и начнет оплакивать мою смерть, или что таким образом ты избавишься от меня? — не без иронии в голосе спросил он. — Какого же плохого мнения ты обо мне? — цинично пристыдила его девушка, схмурившись, словно тот ее сейчас оскорбил до глубины души. — Ладно, рыжик, не обижайся. Я тебе очень благодарен, — сказал он, притянув девушку к себе, из-за чего она, из-за неудобной позы, буквально свалилась щекой на его грудь, уперевшись в неё ладонями. А сам Мейз же растрепал ее волосы. — Какие же у вас ужасные прозвища. В чем проблема называть меня по имени? — разозлилась Лисса, отлипая от парня, что в такой момент стал слишком тактильным. Ну, или же просто решил поиздеваться над ней, пуская смешок, смотря на то, как Мелисса приглаживала расстрепанные волосы. — Согласись, интересно наблюдать за реакцией человека, когда он изо всех сил противится кличке. Хотя всеми известный факт: чем больше противишься, тем быстре прививаешь себе прозвища. — Ладно, верблюд, — сказала Мелисса, но долго оставаться с непринуждённым лицом она не могла. Заметив, как перекосило лицо друга, она прыснула, откидывая голову назад. — И кто меня тогда за язык тянул? — пробурчал он, поднимаясь с пола. — А мне было весело. Особенно, когда Марлин потом, в те моменты, как речь заходила о тебе, бесконечно называла тебя так, — сказала с задоринкой Лисса, поднимаясь следом за Когтевранцем. — Вам — радость, мне — горе. Неужели подобного рода оскорбления вам нравятся? — словно пытаясь пристыдить девушку, спросил он. Мелисса фыркнула. — Я тебя умоляю. Не подшутить над другом — дело непростительное. Так что, считай, я тебя поощряю. — Это в каком же месте? — насмешливо усмехнулся он. — А… — Мелисса замолкла, так и не придумала ответ. — Не важно. Просто знай, я тебя поощряю. — Как великодушно с твоей стороны, рыжик. — Главное не зазнавайся, верблюд, — вторила ему тем же девушка. Мейз скривился, приняв поражение. — Я так понимаю, ни ты ни я отступать не собираемся, — сказал он ни то с весельем и азартом, ни то с неким разочарованием, явно не в восторге от прозвища, которое сам же себе и прибил ярлыком ещё на пятом курсе. — Перемирие будет на равных условиях: ни тебе ни мне, — пожала плечами Лисса. — Так что мы либо оба забываем о прозвищах, либо… Ну, ты и так знаешь. — Будет сложно, но я постараюсь, — сказал он. — Ты мне сейчас будто одолжение сделал. — Я сделал для нас обоих одолжение, подружка, — сказал он, приобнимая девушку за плечи, шагая по коридору. — Это одожение было на моих условиях, — насупилась Лисса, но руку друга не скинула. — А ты все просто перековеркал под себя. — Хочешь жить — умей вертеться, — словно житейскую мудрость философски произнес он, заставив Мелиссу хмыкнуть. — Ага, или языком чесать, — брякнула она, за что тут же получила от парня в бок, не сумев сдержать непрошенного смешка, когда он задел чувствительную точку, слегка пощекотав ее. — В жизни все средства хороши. — Да, до тех пор, пока твоя болтовня кому-то не надоест и тебя не пошлют с твоими философиями, — усмехнулась Лисса. — А об этом уже стоит задуматься, когда попадешь в такую ситуацию, — произнес он, будто действительно воспринял слова девушки всерьез, а не как шутку, коими они являлись.       Мелисса покачала головой, подавляя желание улыбнуться на глупости друга. Умный парень, попал на Когтевран, но иногда несёт такую чушь несуственую и ведёт себя, как мальчишка, что охота упасть и хохотать непрерывно. Хотя, именно это и делало его интересным, а не как часть Когтевранцев, что были слишком занудными и чересчур умными, из-за чего и вели себя слишком самоуверенно.       И если бы у них в Хогвартсе приподавали философию и парень стал Профессором, то все ученики попадали бы со смеху, в хорошем смысле, конечно же.       Такие уроки точно никто не пропустил.